Глава 22

Катя

— Мне показалось, ты с кем-то говорил, — обращаюсь к Максу приглаживая ладонями просушенные феном волосы.

— Тебе не показалось, — загадочно ухмыляется он, не вдаваясь в подробности.

— Кто-то звонил?

Сердце взволнованно дёргается. Ещё чуть-чуть и мне снова понадобится в душ, чтобы заглушить шумом воды оставшийся во мне поток невыплаканного.

Макс продолжает вертеться перед висящим в гостиной зеркалом. Расправляет несуществующие складки на футболке, прерывается лишь на миг, чтобы окинуть меня быстрым взглядом и снова возвращается к созерцанию себя любимого.

— Звонил.

— Кто?

— Одна настойчивая и слишком нервная мадам, — как-то чересчур бодро отвечает он. — Ничего важного.

И я тоже хороша. Свои отношения разрушила, теперь у него под ногами мешаюсь.

— Мне папа денег перевёл на карту. Пойду просмотрю объявления, может подберу съёмную квартиру. Не хочу мешать твоей личной жизни.

— Помешать ей может разве что диагноз венеролога, — отстранённо замечает Макс, перехватывая меня под локоть у двери в комнату. — Пошли проветримся.

— Я пас. Не обижайся, я очень ценю твою помощь, но сейчас хочу побыть одна.

Прикусив задрожавшую губу, устремляю взгляд в потолок. Смаргиваю слёзы. Не верю в происходящее. Рома правда не позвонит? Больше не обнимет, не укроет одеялом среди ночи? Как говорится, за что боролась, но почему-то сердце ноет и саднит.

— Держи.

Макс вкладывает мне в ладонь пластиковый флакон.

— Что это?

— Закапай в глаза, покраснение сойдёт. Развела, блин, сырость. И нет, одна накручивать себя ты сейчас не будешь. — грубый тон настолько удивляет, что я застываю с открытым ртом. Действует как оплеуха: хорошая такая, отрезвляющая. — Ты моего брата за кого держишь, а? Думаешь, он из тех кто сольётся на первой кочке и не найдёт как справиться с какой-то истеричной бабой?!

Зря я ему в дороге всё как на духу рассказала. Про Нику только, Ингу очернять не стала, мать всё же. Но настрой его слова привносят правильный. Действительно, чего это я? Сама приняла решение, теперь сопли на кулак наматываю. Проветриться сейчас — самое то. По крайней мере, лучше попытаться выдохнуть, чем бестолково заливать подушку.

— Макс, хорошо. Убедил. Только у меня условие.

— Валяй.

— Без фокусов. — Строго смотрю на него. — Мои нервы и без того расшатаны.

— Катюш, ну что ты? — соловьём разливается Макс. — Я трезв и зол, так что куролесить самому не в кайф. Просто смотаемся в парк развлечений. Навернём сладкой ваты, повысим уровень гормонов счастья. Ручаюсь, поздним вечером ты там ещё не была. Атмосфера улётная!

— Тогда я схожу, переоденусь? Просто ко сну готовилась, натянула домашнее.

— Шорты для аттракционов самое то, — уверяет он, подпирая спиною дверь, так, чтобы я не могла войти.

Да что ж такое?

— Но это… — Оттягиваю низ футболки, демонстрируя белесую кляксу.

— А пятно от отбеливателя красиво гармонирует с цветом твоей кожи, — несёт он явную ахинею, мягко подталкивая меня к двери. — Кого волнует в чём ты? Расслабься, наконец. Туда ходят за впечатлениями, а не на показ мод. Всё, обувайся.

Комплимент, конечно, сомнительный, но остальное зато звучит убедительно. Решив попробовать для разнообразия забить на условности, зашнуровываю кеды и выхожу следом за Максом во двор.

Единственный шлем он снова отдаёт мне. Скорость, минимум мыслей — то, что мне сейчас нужно. Вскоре мы въезжаем в зелёную зону города, где расположен самый крупный парк.

Лавочки, фонтаны, дорожки для прогулок, гул работающих аттракционов и визг посетителей моментально забивают эфир каким-то инстинктивным волнением. А следом в кровь вливается адреналин, когда наша с Максом двухместная кабинка зависает в самой высокой точке, а мы, держась за руки истошно орём, взирая на мир вверх тормашками.

Не скажу, что мне прямо до жути нравится, но да — это здорово помогает отвлечься. Пару часов неразборчивого катания везде, куда только пускают, и состояние лёгкого головокружения становится моим постоянным спутником наравне с довольным собой Максом.

— Ой, а там что? — Утягиваю его в сторону невзрачного шатра на самом краю парка.

— Только не это… — стонет Макс, придав лицу выражение брезгливого ужаса. — Катюха, мы к шарлатанам не пойдём. Давай, ты эти деньги просто сложишь корабликом и полюбуемся, как они красиво плавают в фонтане? Погадать я тебе сам ничуть не хуже могу: завтра выходной. А посмотрев в твои краснющие глаза, добавлю: ты, детка, на распутье. И какой бы путь ни выбрала, к счастью, никогда не узнаешь, как сложилось пойди ты другой дорогой.

— А давай проверим? — Вырываю руку из его пальцев и на кураже забегаю в шатёр с прибитой над входом табличкой: «Госпожа Анжела».

— Тогда ты первая, — ворчит он мне в спину. — А потом я докажу, что это всё развод для простофиль и адекватные люди, вместо того, чтобы обогащать проходимцев, ходят за реальной помощью к психотерапевтам. И только попробуй сама про себя хоть что-то выложить! Я тебе ногу отдавлю.

В шатре первым делом окидываем взглядом интерьер: плотный брезент стального цвета вместо стен, потёртый ковёр, пучки каких-то трав. Освещение тусклое — исключительно свечи, которые, очевидно, в целях экономии, повсеместно затушены. Горят только две толстые на столе: с одного края чёрная, с другого — красная. Ах да. И череп с эффектно закрученными рогами встречает гостей пустыми глазницами, прикреплённый к металлической балке сбоку. Редкостная мерзость, но волоски на затылке шевелит очень даже.

— Гипс, — со знанием дела констатирует Макс, шкрябая ногтем по этой жуткой штуковине. — Так себе подделка…

— А ну-ка, руки убрал, невежа! — раздаётся вдруг суровый окрик.

Мы как по команде поворачиваем головы к восседающей за столом гадалке. Вся в чёрном, от необъятного балахона на тучном теле до причудливо повязанного на голове платка. И этот монолит подрагивающих в ярости телес повелительно кивает на единственный стул. Весьма жёсткий, кстати, как я выясняю, усевшись на него после недолгих сомнений.

Макс встаёт сбоку, накрывает моё плечо расслабленной ладонью.

— На сеансе не должно быть посторонних. — Густо подведённые глаза выразительно стреляют в Макса.

— Помилуйте, какой же я посторонний, — не теряется он. Причём говорит так взволнованно, будто весь предыдущий скептицизм мне только померещился.

Я даже таращусь на него во все глаза, пытаясь разгадать, под какой гипноз Макс вдруг попал, на что незамедлительно ощущаю на ноге давление тяжёлого ботинка. Понятно, развлекается чудак.

О'кей, я подыграю.

— Пусть остаётся. Брат он мне.

— Кровный, — быстро добавляет он. — Вы разве не чувствуете? Родственная связь, одна волна, всё такое. Может, шар протереть? Я видел в шоу про экстрасенсов, что это помогает… — осекается, под тяжёлым взглядом гадалки. — Нет? Ну вам, конечно, виднее. Всё, понял. Затыкаюсь.

— Нерешительная ты, поэтому счастье своё никак не ухватишь, — цокает дама языком без долгих предисловий. — Вижу, безответную любовь, — частит без передышки, скорбно сводя брови к переносице. — Сложные отношения. Такой он у тебя… себялюбивый, тиран… в душе, — добавляет сразу абстрактности. — Высокий, тёмный…

— Точно не блондин? — с вполне натуральным удивлением вклинивается Макс.

В этот раз она его не одёргивает, а вполне благосклонно уточняет:

— Энергетика тёмная, а волосы русые, да. Так вот, не получишь ты его, дорогуша. Твой милый заклинанием с другой повязан. Приворот на него мощный наложила девка светлая, а на тебя порчу наслала.

Я не успеваю рта открыть, чтоб выяснить, светлая — это опять про энергетику или в продолжение темы волос, как Макса снова прорывает.

— Да-да, — кивает он и с горящей в глазах придурью обращается ко мне: — Я же говорил, в две переделки за неделю просто так не попадают!

— В третьей точно пропадёшь, если не порвёшь с ним раньше, — загробным голосом подтверждает бредовый вымысел разоблачителя Анжела. — Но порчу снимать я не буду. Долго это, могу не успеть, сама рассеется, как отступишься. Сделаем иначе. На-ка, сожми покрепче атрибут привязки. — Она что-то нараспев бубнит себе под нос, вкладывая мне в ладонь обычную речную гальку. — Я сделаю так, что в течение четырёх лет будешь ловить попутку и так встретишь свою судьбу. А домой доедешь уже с ребёночком под сердцем.

— Здорово. А побыстрее никак нельзя? — умиляется Макс, тщательно забивая сарказм жизнерадостным тоном. — Реально, Кать. на кой тебе этот… русый? Вот залетишь, сестрёнка, от первого встречного, но по-любому от хорошего мужика, раз подвёз. Да ещё с машиной! Слышала? Обязательно переходи с маршруток на автостоп, не заставляй судьбу даром жечь бензин. Опять же, на подгузники сэкономите. Так всё, с тобой разобрались, шуруй со стула. Моя очередь.

Ну всё, шоу начинается. Макс наметил себе жертву…

Макс

Потомственной шарлатанке Анжеле я не понравился сразу. И хотя мои подсказки ушлая дама хватает на ура, для зрелищности эксперимента решаю повысить уровень сложности. Вообще ничего про себя говорить не буду. Пусть выкручивается сама.

Опять же урок для Кати закрепим, что не хрен верить всему подряд.

— Проклятье на тебе, — скорбным голосом на высокой ноте изрекает тётка. С козырей заходит, фиг опровергнешь. — Кому в недавнем времени дорогу переходил?

— Ну… — Усиленно напускаю на себя задумчивый вид. — С дюжину машин сейчас перед зеброй стояло. Да, думаю один из водил вполне мог быть из ваших.

Анжела прищуривается, внимательно сканируя мою физиономию, явно действующую ей на нервы, и пригорюнивается.

— Ты как вошёл, как встал рядом, дурно мне стало, тяжело…

Мне в голову лезет один сарказм, от содержания ладана в составе моего парфюма до ехидного совета смотреть, что тянет в рот. Но я молчу, продолжая изображать подобающую случаю озабоченность. Анжела тем временем проводит руками какие-то впечатляющие пассы над картами и выдаёт вдруг замогильным голосом:

— Вижу, с жильём у тебя непорядок. Оттуда беды.

Я-то всегда думал, что мои беды от дурной башки, а тут вот оно что…

Прелестная отмазка. Возьму, пожалуй, на вооружение.

— Да не то чтобы… — тяну обиженно, с трудом подавляя дикий ржач. — Носки по углам собрать и проветрить — нормально будет.

Чем, собственно, не оставляю ей выбора, кроме как вздохнуть, страдальчески возвести взгляд к куполу шатра и… подло выдернуть у меня с головы волос!

— Ауч! Это ещё зачем?!

Ах ты ж… ведьма крашена!

— Энергия плохая, — мстительно ухмыляется Анжела. — Тут сквозняками не справиться. Бумажку какую-нибудь дай. Живее, ну?

— Ладно.

Протягиваю корешок от билета на колесо обозрения, прикидывая мимоходом каких ещё чудес ждать. Непохоже, чтоб проходимка собралась сдаться без боя.

— Что ты мне этот огрызок суёшь? — выпаливает она оскорблённо. — Денежку дай, волос заверну.

А вот и фокусы с исчезновением подвезли. Вот это удачно мы с Катькой попали на шоу талантов.

Послушно отдаю первую попавшуюся купюру. Разумеется, свечу содержимым бумажника, на что всевидящее око потомственной аферистки загорается алчным блеском.

— Нужно обряд провести, — выносит она ожидаемый вердикт. — Возьмём дюжину свечей. Вот таких, по тысяче за штуку. — Кивает на лежащий сбоку свёрток. — По одной будешь каждую ночь зажигать. Они очистят твой дом от скверны.

— Мне за такие деньги проще другую квартиру снять, — с ходу отметаю наставление. Пусть основательнее напряжёт извилины.

— А свою хочешь? — не сдаётся артистка. Испытующе щурит накрашенный глаз.

— Разумеется. Не всю же жизнь по чужим мотаться.

Анжела подаётся вперёд и начинает активно мельтешить руками. Тучи над моей головой разгоняет, ага.

— Будет. Всё будет. Сейчас я заряжу тебя на достаток.

Пока она что-то вдохновенно бормочет про моё первоклассное будущее, я внимательно слежу за своей купюрой. Интересно же в какой момент случится волшебство. Не смотрю никуда больше, только на пухлые пальцы с чёрным маникюром. И тут, опа! Банкнота «незаметно» падает в кувшин.

Слышу, как за спиной тихо фыркает Катя. Экспрессия нарастает. Вечер перестаёт быть томным. Но ладно, я изо всех сил поддерживаю вид доверчивый и восторженный, правда! Анжела тем временем, устав изображать ветряную мельницу, снова вырывает у меня один волос.

Да что ж такое-то?! Такими темпами я отсюда с проплешинами выйду!

— Невеста где сейчас? — спрашивает строго эта моль прожорливая.

— Чья?! — закипаю.

— Твоя.

Алё! Тут как бы вопрос вообще не по адресу. Я даже не в курсе, родилась ли она.

— Расстались, — решаю подкинуть трагичности.

— Не будешь дураком, вернётся как миленькая, — обещает Анжела. Тоже мне, открыла Америку. — Ещё бумажку дай.

Даю. Потом ещё одну. И ещё. Аппетиты растут, банкноты сыплются в кувшин как в чёрную дыру.

Задушенный кашель за спиной больше напоминает попытку заглушить рвущийся наружу смех. Мне не жалко, когда ещё Катька такой цирк посмотрит. Правда, долго молчать не позволяет шило в энном месте. Посему, подзарядившись до треска в голове, выдаю ошеломлённым тоном:

— По-моему, у меня только что тоже открылся дар… — Подрываюсь с места. — Я вижу!

Тут Анжела слегка подвисает. Походу чакры аварийно захлопнулись.

— Что видишь?..

— В темноте!

И резко задуваю свечи.

Хватаю кувшин со стола, следом Катю и шустро припускаем к выходу из шатра. На улице сгустились сумерки, перепад освещения мягкий, но картинка всё равно смазывается. Как будто шоры на глазах — ничего по сторонам не вижу. Выброс адреналина просто лошадиный. Кайф.

Ну и по классике, на выходе из парка едва не сношу возникшую из-за поворота бабку.

— Простите, ради бога, — помогаю случайной жертве вернуть равновесие, а та вдруг в руку мне как вцепится! Будто клешнями. Морозом спину в секунду продирает.

— Куда ты всё торопишься, балбес? — отчитывает ворчливо, будто мы знакомы. — Нет бы хоть раз назад посмотрел. Настрогают детей, даже имени потом не знают.

О чёрт… Ясновидящих на сегодня явный перебор.

— Знаю-знаю, нужно обряд провести, — вздыхаю, закатывая глаза. — На бабуль, авансом, только не нуди. По второму кругу я не выдержу.

Передаю ей кувшин с «награбленным» и Катю дальше за собой утягиваю.

Обратно сильно газ не выжимаю, не хочу сюрприз испортить. Выдыхаю только во дворе, завидев чуть поодаль знакомую машину. А вот Катя вся в каких-то своих мыслях. Ничего дурёха вокруг не замечает.

— Всё-таки зря ты бабуле нагрубил. — Она с укором поджимает губы, отдавая шлем — Нельзя же всех под одну гребёнку.

— Нельзя выносить мозг своему наставнику. Коза ты неблагодарная. Иди вон лучше Рому жизни поучи, — с улыбкой щёлкаю девчонку по носу, а сам прикидываю, как побыстрей свинтить, пока от брата по хребту не прилетело. Судя по недовольной физиономии, ждать мы себя заставили прилично. И что-то я даже начинаю переживать за своевременность сюрприза.

Ещё договорить не успеваю, а Катя уже вертит головой, заламывая руки от волнения.

— Где? — пищит она потешно просевшим голосом.

— Направо глянь. Стоит, ботинком землю роет. Держи ключи, ночевать не приеду. Миритесь.

Завожу железного коня, а сам тоскливо прикидываю, кому бы так отдаться, чтоб мне потом ещё и ужин с завтраком предложили.