Глава 21. Карина

Я умываюсь холодной водой, надеясь, что румянец пропадет. Лицо красное, пощипывает от прикосновений. И губы ноют, словно Клаус меня всю ночь целовал.

Хотя, даже секунда с мужчиной наедине, была как вечность. А целуется он жестко, властно. Так, что все мышцы в желе превращаются. И никаких мыслей, только детское желание «ещё».

– Сумасшедшая.

Выношу диагноз своему отражению, качаю головой. Определенно какая-то любовная лихорадка, о которой не предупреждали в новостях. Или грипп, только своеобразный.

Усмехаюсь, но не могу успокоиться. Это ведь невозможно, чтобы так… Чтобы не знать, бояться, опасаться… А при этом глубоко в душе хотеть, чтобы мужчина не уходил.

Ни один, ни другой.

Эх, будь у меня что-то вроде нимфомании, я ещё могла бы оправдать себя. Или, например, привычка спать с незнакомцами. О! Или… Или попытка избежать замужества и потерять девственность.

Так нет же, ничего подобного. Злюсь на себя, хочется раскрошить всё вокруг. Выплеснуть коктейль эмоций, может, хоть тогда станет легче. И это настолько непривычно, сомнительно… Качаю головой, потому что я не такая.

Ещё секунду смотрюсь в зеркало, словно там будут ответы. А после выключаю воду, заметив, что ванная набралась. Пены слишком много, переборщила, но так даже лучше.

Мне хочется спрятаться от всего мира. Притвориться, что мне вообще нет. Было бы идеально, если бы отчим вдруг забыл обо мне. Раз и всё, никаких проблем, ни брака, ни предательства.

Медленно опускаюсь в горячую воду, кожу от этого начинает пощипывать. Неприятное ощущение, но лучше того, что творится внутри. Слишком много, чтобы можно было осознать.

Я только боялась, спорила и пыталась сбежать. А сейчас у меня есть время расслабиться и действительно подумать. Обо всём. Наблюдаю, как лопаются пузырьки пенки, один за другим.

Раз.

Мама от меня отказалась.

Больно, чертовски, словно что-то вырвали. Видимо, именно так ощущается разочарование. Горькое, кислое, от которого сводит органы. Но она выбрала Устинова, выбрала свою роль. От неё помощи ждать нельзя.

Два.

Меня собираются выдать замуж. Видимо, просто «нет» будет недостаточно. Даже если притворюсь, если дотяну до самой свадьбы, а потом при всех откажусь… Это создаст новые проблемы, но никак не решит.

Можно попробовать, сыграть по правилам, найти удобный момент. Тогда рискнуть сбежать или поменять что-то. Но нет никаких гарантий, что получится. Что я не окажусь в обычной клетке.

Три. Ещё один мыльный пузырь растворяется.

Есть папа, мой, родной. Вот только он далеко, не знает, что происходит. И, конечно, в деньгах и влиянии он уступает Устинову. Если мама могла бы вмешать, то отец – нет. Да и не смогу с ним связаться, никто не позволит.

Удивительно, с какой холодной головой я обдумываю это. Остается только злость и печаль, никаких других эмоций. Только желание скорее решить загадку и перестать волноваться.

Откидываюсь на бортик ванной, прикрываю глаза. Решения нет. И причин тоже нет. Зачем отчиму так стараться? Зачем пытаться выдать меня замуж, разве нет других способ получить желаемое?

Щелкает ручка двери, и я напрягаюсь. Застываю, когда по шее пробегает поток холодного воздуха. Внимательно вслушиваюсь, заранее зная, что кто-то уже вошел.

И прогонять бессмысленно.

Бросаю взгляд на полотенце, которое слишком далеко. Не прикрыться, не успеть ничего. Остается опуститься сильнее в воду, прикрываясь пеной. И надеяться, что незваный гость быстро уйдет.

– Я занята.

– Я заметил, красивая.

–Ник, - даже не удивляюсь, что это именно он. В Клаусе есть чуть больше сдержанности. – Оставь меня одну.

– Не могу. Вдруг ты попытаешься сбежать? Если помнишь, отчим поручил нам приглядывать за тобой. Вот выполняю приказ.

– Можешь выполнять в другом месте?

– Я хоть и не мой брат, но не стоит так дерзить, Карина.

– Я… Я устала.

Выдыхаю и понимаю, что это правда. Потеряла всю энергию, способность спорить. Размышления куда более утомительнее, когда понимаешь, что обречена.

К тому же, Клаус… Клаус словно высосал из меня душу, перемолол все чувства. Они вдвоем. Эти мужчины словно не могут оставить мне хоть немного пространства, ощущения безопасности.

Даже в моей голове.

Пробрались и уничтожают всё.

– Устала, красивая? – Ник присаживается на пол возле ванной, закидывая руку на бортик. Смотрит на мое лицо, но у меня такое ощущение, что он видит всё. Каждую обнажённую клеточку. – Могу помочь расслабиться.

– Не нужно. Ничего не нужно. Я просто… Это всё чересчур для меня.

– Я понимаю.

– Не понимаешь. Ты… Для тебя всё по-другому. Кто я, Ник? Заказ, задание, поручение… Ты лишь отвезешь меня к братьям. Не тебя заставят выйти замуж, не тебя отдадут незнакомцу. Ты когда-то ощущал, словно вся твоя жизнь предопределена? Решили за тебя, не спросили… И выхода нет. И ты тонешь, тонешь, отчаянно пытаясь выплыть, но кажется…

– Кажется, что слишком глубоко и остается только задыхаться.

Мужчина кивает. Слишком серьезно, слишком понимающе. Его пальцы едва касаются воды, разгоняют пену. Он не отвлекается, лишь находить мою ладонь и сжимает.

– Поверь мне, красивая, я понимаю. Не ты одна оказалась заложницей своей фамилии.

– Но ты… Какая у тебя фамилия?

– Это неважно.

Ник усмехается, и странное наваждение испаряется. Словно было что-то в этих словах… Важное. Не просто понимание, но и подсказка. Намек, что делать дальше.

– Но ты говоришь…

– За нас двоих сделали выбор. За троих, если считать моего брата, - пальцы Ника играют с моими, и это слишком отвлекает. Простреливает разрядами, спускаясь тяжестью вниз живота. – Ты должна следовать заветам своей новой семьи. Мы тоже не должны отступать.

– И что, ваш отец… Такой же, как и Устинов? Ничуть не лучше?

– Не лучше, абсолютно такой же. Давай скажем, что мы в одной лодке, Карин.

– Но ты выбрал не бороться, а следовать привычкам.

Вырываю свою ладонь, но не отворачиваюсь. Дико хочется, только слишком детская реакция. Вместо этого смотрю на мужчину, стараясь передать свои эмоции.

Мне не нужно понимание.

Впервые мне не хочется, чтобы меня поняли. Или пожалели, или поверили моим словам. Мне просто хочется, чтобы всё закончилось. И кажется, что я уже готова на всё, лишь бы получилось.

– Поверь, красивая, если бы я следовал правилам, то сейчас бы не смотрел на тебя. И не пытался просчитать, через сколько пена окончательно раствориться. Иногда приятно отступать от правил.

– Ну конечно… Когда это выгодно тебе, да?

– Именно, схватываешь на лету.

Я немного разворачиваюсь в ванной, стараясь перевернуться на бок. Из-за этого наши лица оказываются слишком близко. Меньше сантиметра, так легко преодолеть…

– И как же мне отступить от правил так, чтобы получить пользу?

Упираюсь ладонями рядом с руками Ника, тянусь ближе. Голову кружит от спертого воздуха и чужой близости. На секунду кажется, что всё теряет смысл. Только здесь и сейчас. Этот взгляд и ощущения внутри…

– Потому что всё, что я могу придумать…

– Тебе не нравится?

– Да.

– Просто ты лучше меня. И у тебя есть свои принципы, которые ты не готова рушить ради желаемого. Это интересно и впечатляюще. Не так, как твоя грудь, но тоже ничего.

– Ник!

Я едва не ухожу под воду, поняв, что мужчина может рассмотреть мою грудь. И сколько у него времени на это было?! Брызгаю в Ника, когда тот начинает смеяться.

Перехватывает мою ладонь, не давая запустить пенкой. А потом медленно, показательно, опускается к ней губами. Целует, сжимая запястье. И поднимает взгляд.

А у меня обрывается всё, утягивает за собой в ад. Пошевелиться не могу, только застыть в ком-то немом, трепещущем ожидании. Всё тело немеет, только чувствую волны жара.

– Секрет прост, красивая, - его губы ползут к запястью, заставляя томиться от ощущений. От мыслей, где ещё он меня поцелует. – Иногда не стоит ничего придумывать. Просто позволять своим желаниям брать вверх, когда этого хочется.

– И мне… - голос обрывается, в горле ком. Возбуждение искрами взрывается в груди, запускает корни. – Думаешь, мне стоит им поддаться? Сейчас?

– Смотря, чего именно ты желаешь, Кара.

Мне хочется соврать. Придумать грубый, дерзкий ответ. Про то, что хочу утопить мужчину. Или бросить чем-то в него. Или оказаться далеко-далеко, в безопасном месте.

Но всё это не имеет значения. Не то, что нужно сказать. Только не сейчас. Не с тонкой гранью, которую так легко разрушить. Стоит ответить сарказмом и всё закончится.

Это прямой, соблазняющий взгляд.

Дыхание мужчины на коже.

Его касание.

Ощущения, словно я растворяюсь в пламени.

И этого…

Этого мне точно не хочется. Может, Ник прав. Может, иногда стоит отступать от всего ради того желания, которое раздирает на кусочки. Неправильно, аморально, постыдно.

И необходимо.

– Так чего же тебе хочется, красивая? – мужчина приближается, а взгляд сам падает на его губы. Ещё этим утром поцелуй с ним был сродни пытки. А сейчас… – Расскажи мне. Или хочешь, чтобы я угадал?

– Угадай.

Ответ сам срывается с губ, не ожидая сигналов мозга. Я никогда не умела флиртовать, слишком мудрёно и сложно. Но сейчас это получается легко. Куда проще, чем озвучивать свои желания.

Охаю, когда вместо получаю совсем другое. Рука Ника ныряет, находя моё колено. Сжимает и впечатывает в стенку ванной, заставляя развести ноги шире. Это обескураживает и…

Интригует. Остротой оседает на языке. Мужчина словно лезвием касается, ведет по моему бедру. А после возвращается обратно, заставляя трепетать.

Низ живота сводит судорогой, кожа покрывается мурашками. Дико хочется свести ноги, сжаться. Потому что я чувствую, как между ног становится влажно. Покалывает, наливается теплотой. Неудержимым желанием, чтобы кто-то прикоснулся этим.

Нетерпеливые касания Ника только раззадоривают. Подкидывают поленья в костер, который медленно сжигает меня. Охватывает тело, языками пламени касается груди.

Мне кажется, что я каждым атомом ощущаю мужчину. Он выводит узор на моем колене, а вибрация идет по всему телу. Заставляет задыхаться, ловить воздух пересохшими губами.

– Это хочется? – спрашивает невинно, словно ничего не происходит. Едва мотаю головой, зажмурившись. Стыдно. Приятно. Ощущения разрывают, горячей лавиной накрывают меня. – Нет? Тогда, пожалуй, мне стоит попробовать что-то другое.

– Ник.

Выдыхаю (не) его имя, когда мужчина касается моей груди. Мягко, но настойчиво. Едва-едва дарит ощущения, которые топят меня. Выкручивают нервы, растекаются сладкой него по телу.

Мужчина обводит ареолы по кругу, задевает соски. А после сжимает их пальцами, сдавливает до искр перед глазами. Мне хочется остановить его, но могу только простонать. Выпустить наружу звук, от которого сама глохну.

Настолько он громкий, неприличный.

Жаждущий.

– Нравится, красивая? Или мне прекратить?

– Я… Ты же не заставишь меня говорить, правда?

От мысли, что мне нужно будет озвучить – всё лицо обдает жаром. Стыдом и страхом, что я ничего не смогу сказать. Или паду так низко, что открыто попрошу. Всё, что угодно, лишь бы уменьшить зуд под кожей. Возбуждение, которое напоминает пытку.

Я не хочу молчать или что-то говорить. Хочу, чтобы Ник всё сделал сам. Принял решение, не спрашивая. Именно сейчас. Хоть раз решение приняли за меня, которому я буду рада.

– Не заставлю, Кара, - его глаза опасно блестят, когда мужчина резко накрывает ладонью моё лоно. Слишком резко, отчего дыхание сбивается. – Но тебе придется быть послушной.