Глава 22. Карина

– Послушной?

Голос скачет до высоких октав, слова сжимают горло. Мне кажется, что возбуждение превратилось в лаву. Бежит, уничтожая всё на своем пути. Ошпаривает кожу вместе с касаниями Ника.

Он не играет, почти. Не оставляет полумер, исследует пальцами мою грудь. Трет соски, а после отпускает. Вызывает мурашки по коже, обводит их, выпуская улыбку.

А меня трясет, подбрасывает на месте. Всё скручивается в лихой ураган, который разносит меня на кусочки. Сомнения, страх, предрассудки. И похоть. Чертова похоть, других слов я не могу найти. Кажется, что это заразно, мне что-то подмешали, одурманили. Превратили в девушку, которой я не была.

Которая может прикрыть глаза и наслаждаться чужими касаниями. Ловить поглаживания в ложбинке, реагировать сорванным дыханием. Ощущать чужой взгляд, от которого у меня кружится голова.

– Да, красивая, будь послушной. Раздвинь ноги.

– Я не…

Знаю, я знаю, что Ник и так видел намного больше, чем позволено. Он касался меня, изучал. И при этом в груди возникает барьер, впивается шипами. Словно я стану окончательно павшей, если позволю это. Если переступлю невидимую грань, после которой не смогу остаться прежней.

Так мучительно больно разбираться со своими демонами. Соглашаться или окончательно отказаться. Но если я настолько близко… Разве возможно отказаться?

– Красивая, - произносит с нажимом, убирает свою ладонь. А мне хочется всхлипнуть, когда возбуждение когтями дерет от разочарования. – Решение только за тобой.

Кусаю губу от несправедливости. Раньше мне выбора не давали, ни в каких моментах. А сейчас… Почему именно сейчас мужчина решает играть в джентльмена, не может просто продавить?

Я бы согласилась. Скандалила бы, может, но втайне наслаждалась. Тем, что могу получить. Что Ник готов дать, не пытаясь играть в героя или придерживаться рамок.

– Давай, Карин, будь послушной. В любом случае, ничего лишнего я не увижу. Вода с пеной достаточно покрывают, чтобы лишь дразнить фантазию. Или… - тянет, явно что-то замышляя. Его ладонь возвращается на мою кожу, обхватывает шею. Судорожно втягиваю воздух, умираю и воскресаю, когда Ник едва царапает сосок. – Или мы можем закончить всё прямо сейчас.

И снова холод.

Одиночество.

Мужчина играет со мной, издевается, выкручивает. Выбивает из меня признание и просьбу, согласие на всё. Ломает мои принципы и устои, всё наизнанку выворачивает. Все пороки, которые так хотелось хранить внутри, никому не показывать.

– Ты говорил… Говорил, что не заставишь просить.

Это похоже на признание.

На исповедь перед казнью.

Потому что я слышу тихий смешок и…

И распадаюсь на крупицы, когда Ник наклоняется ко мне.

– Не проси, Карина. Просто разреши. Это разные вещи.

Да, наверное.

Я перевожу взгляд на белоснежный потолок, лишь бы не видеть хищного блеска в глазах Ника. Кажется, словно реальность разделилась на две части. Прагматичная, серая.Правильная. И другая, где только чувства бушуют, где возбуждение сильнее принципов. И меня мотает между ними, перебрасывает.

А мужчина – чертов проводник.

Я падаю, падаю, падаю…

И развожу колени в стороны, позволяя.

Сдаюсь, проигрывая и мужчине, и своим желаниям. Отдаюсь ощущениям, которые похожи на крепкое вино. Терпкий вкус, головокружение, расплывающиеся предметы перед глазами.

Ник двигается, нежно касается моего колена. Идёт дальше, едва бьет пальцами по распаренной коже. Я дышу медленно, через раз, стараясь уловить каждый момент. Как пощипывает внизу живота, как давит возбуждение своими раскаленными прутьями.

Второй ладонью мужчина обхватывает мою шею сзади, держит крепко. Словно я сейчас уйду под воду, скроюсь от него. Мне этого хочется, кажется, что мышцы больше не работают, сплошная вата. И без чужой поддержки я просто рассыплюсь.

– Ох!

Кусаю губу до крови, до противного металлического привкуса. Ник резко касается моего лона, трет чувствительный бугорок. Без предупреждения, без шанса на поблажку. Давит, зажимает, а после отпускает. И снова, возвращая импульсы по телу.

Вены наполняются возбуждением, которое несется к каждой клеточки. Нейроны искриться, остро реагируют на каждое касание. Превращают в меня вибрирующий сгусток желания.

Ещё.

Больше.

– Смотри на меня, красивая.

Он приказывает, а я не могу отказаться. Подчиняюсь, перевожу мутный взгляд на Ника. На его улыбку, широкую и довольную, как реакция намоёподчинение. На то, как бьется венка на его шее, выстукиваетмойбешеный пульс. И потемневшие глаза, в которых отражаетсямояодержимость.

Сейчас я согласна на всё. На каждый приказ, каждую просьбу. Лишь бы кровь перестала бурлить, найти освобождение своей похоти. Своему желанию, которое сдавливает грудь, оплетает стальными прутьями.

Стоны не контролируемо срываются с пересохших губ. И я вижу, как на это Ник. Как сжимается его челюсть, дыхание срывается. Как он замирает, когда я подаюсь бедрами вперед, сильнее прижимаюсь.

Сильнее, мне нужно сильнее.

Резче.

Так, чтобы вознестись и разбиться. Чтобы прекратить существовать, хотя бы на секунду. Мои мысли хаотичны, а тело на грани. Бедра дрожат от напряжения, тело сводит спазмами.

Все чаще, дольше.

Я знаю, насколько влажная. И есть что-то сладостно-порочное в том, что Ник тоже знает. Чувствует, размазывает моё возбуждение, едва надавливает на пульсирующую дырочку.

– Черт, - ругается, а у меня от его голоса поджимаются пальчики. Он вводит в меня пальцы, а сам слишком близко, обжигает шепотом. – Какая же ты отзывчивая. Тебе нравится? Хочется больше, красивая?

– Да.

Киваю, не задумываюсь. Признаюсь, последнюю сокровенную тайну выдаю. Потому что ничего больше не имеет значения, ничего не существует. Взрывом превращается в пепел. И я тоже.

Когда Ник обводит клитор по кругу, когда держит один – быстрый – ритм… Меня не остается. Только стоны, срывающиеся на крики. Наваждение, которое охватывает каждую клеточку. И возбуждение, которое маленькими бомбами взрывается внутри.

Меня трясет, сжимаюсь на пальцах Ника. Крепко сжимаю его пальцы внутри, и он чувствует, как меня колотит. Как лоно пульсирует, проводит разряды электричества и желания.

Оргазм похож на вспышки, на маленькую смерть.

Приятную, пряную смерть.

И я полностью в ней растворяюсь.

Сознание возвращается вспышкам. Словно художник постепенно добавляет краски на холст. Появляются блики света, ощущения прикосновений на затылке. Мелкие судороги в теле, растворяющиеся в воде. Улыбка Ника, его озорной взгляд.

– Охренеть, какая послушная.

– Ник!

Подтягиваю к себе колени, прикрываюсь. Постфактум, ничего не изменит. Но тело работает быстрее разума, пытаюсь вернуть хоть какие-то привычные устои.

Не могу поверить, что поступила так. И ещё не могу поверить, что внутри сытое удовольствие, расслабленность. Господи. Словно я ещё раз соглашусь. Нет же! Нет?

– Иди ко мне, - мужчина поднимается на ноги, тянет мне ладонь. – Давай, красивая, выбирайся.

– Нет. Мне ещё нужно…

– Тебе нужно меня послушаться. Как мы выяснили, ты это умеешь.

– Прекрати. Если я поднимусь, то ты замолчишь и не будешь припоминать мне это? Просто… Забудь и не задевай меня этим, ладно?

– Договорились. Но я не планировал задевать тебя, Кара. Просто слишком много приятных воспоминаний, так и тянет поделиться.

Вздыхаю, хватаюсь за мужскую ладонь. Ник держит крепко, сам рывком поднимает меня. Его взгляд скользит по телу, как кусочком льда ведет. Кожа покрывается мурашками, стягивается.

Мужчина касается меня полотенцем, обматывает. Но его пальцы то и дело задевают. Ключицы, горошинку груди, подрагивающий живот. Тело превращается в натянутый нерв, слишком чувствительное. И каждая секунда делает всё сложнее, уничтожает меня.

– Вот так, красивая, - Ник убирает мои волосы с лица, крепко прижимает к себе. – Не так и сложно, правда?

– Если ты думаешь, что я все приказы буду выполнять…

– Даже не мечтаю. Мне достаточно, что ты можешь это делать, когда хочешь.

Он касается моих губ поцелуем. Коротким, мимолетным. Почти незаметным касанием, если бы рецепторы моего тела не взрывались вспышками каждый раз. Ник сразу отстраняется, будто так наградил меня за послушание.

– Ты будешь мокрым, - морщусь, когда вижу, как с меня капает вода.

– Переживу. Хотя, если ты приглашаешь раздеться…

– Нет, просто… Ой!

Вздрагиваю, когда упираюсь бедрами в пах мужчины. Чувствую выпуклую твердость, его возбуждение. Сквозь джинсы стояк упирается в меня, дразнит заснувшую похоть.

Облизываю губы, поднимая взгляд на Ника. Не знаю, что мне нужно делать. Бежать, остаться? Мужчина попросит отплатить за мой оргазм? Ничего не сделает?

Рвано душу, напрягаюсь в ожидании. Кажется, что ни один вариант меня не устроит. Или устроит любой, неважно. Потому что мужчина смотрит так, что внизу живота всё наполняется желанием. Теплым шаром, который давит, магнитом притягивает.

– Прекрати, - Ник выдыхает, касается моих губ в тот момент, когда я снова провожу по ним языком. Кончик проходится по подушечке пальцев, вызывает электрическое замыкание внутри. – Красивая, дразнишься. Прекращай так делать.

– Почему?

– Потому что я сразу представляю, как ты будешь орудовать своим язычком по моему члену. Если не хочешь воплощать в жизнь фантазию – прекращай.

Опускаю взгляд ниже, между нами. Чисто автоматом, не задумываясь. А потом сглатываю, представляя то, что описывал Ник. Качаю головой, потому что точно к такому не готова.

– Я так и думал.

Мужчина усмехается, поправляет на мне полотенце. Берет другое, промачивает мои волосы. Действует спокойно, сдержанно, словно ничего ему не мешает. Нет огромного давления в джинсах, ничего не упирается.

– Прекращай туда смотреть, красивая.

– Да?

Я не уверена, что мне нужно делать. В голове послеоргазменный туман, границы донельзя стерты. Есть только смутные образы, на которые не обращаю внимания.

Поджимаю губы, решаюсь. Идиотская, самоубийственная мысль мелькает. Я хочу его. Вот так, резко, принимая как неизбежность. Хочу, хотя причин нет, да и не стоит так рисковать.

Но…

Хочу. И мужчина меня хочет. Если отбросить всё, отказаться… Если просто шагнуть в пропасть, то можно ведь и взлететь? Если я потеряю невинность с Ником, то всё закончится.

И раз никто не против…

– На выход, - чеканит голос Клауса из-за двери. – Сейчас.

Встряхиваюсь, наваждение с треском исчезает. Вместо этого появляется Клаус. Он знает, что Ник здесь? Или просто пришел ко мне? А если он увидит… Ох.

Мысли, словно я изменяю Клаусу. Но дрожь из тела никуда не уходит, поднимается выше. Обволакивает сердце, которое сейчас отчаянно грохочет о ребра.

Может, спрятать Ника на время? Чтобы не слушать нотаций, не видеть разочарования в глазах Клауса. Или презрения, что более реально. А потом уже как-то выкрутиться и…

– Пошли, красивая. Брат ревнует, не стоит его заставлять ждать ещё.

– Ревнует? Но…

Проглатываю окончание фразы, когда Ник подталкивает меня в спальню. Прямо на плаху, в объятия Клауса. Тот стоит в центре, засунув ладони в карманы. Перекатывается с пятки на носок, а после нетерпеливо поглядывает на часы.

Впечатление, что отсчитывает минуты до моей гибели.

– Ник, - рявкает, фокусирует взгляд на мне. – На выход. Нам с красивой надо вдвоем поговорить.