Глава 29. Ник

Красивая.

Рассматриваю её румянец на щеках, блеск в глазах. Карина делает глоток шампанского, жмурится. А меня пиздец как ведет. Точно к психиатру нужно. Нельзя так попадать, по щелчку рухнуть в капкан.

Это дядя свою девчонку сначала хотел, а уже потом завертелось. Узнал, рассмотрел, захотел. А у нас с Клаусом по-другому. Сразу, с первого взгляда, с выстрела этих блядски красивых глаз.

Запрокидываю в себя алкоголь, даже не чувствуя. Конкретно облажались сегодня. И даже не радует, что точку в нашем приговоре сделал именно Клаус. Первым попробовал красивую, открыл дорогу к большему.

Всё равно пиздец. Не так должна была пройти ночь, всё по-другому планировалось. Проще, без перепиха, без того, чтобы разрушить пиздец какой простой план.

Отвезти девчонку в нужное место, отдать из рук в руки, уехать. Забыть и забить, жить дальше. А нихуя подобного. Не получилось, всё по пизде пошло. Повалилось лавиной, смело.

И должен жалеть, а не получается. Ни капли сожаления внутри, совесть заткнулась под ребрами. Подумаешь, чуть от инструкций отступил, бывает. Нарушил всё, на что сам соглашался.

Не смотреть.

Только я смотрю. Каждый сантиметр уже наизусть знаю. Родинки на ключицах, пушистые ресницы. Как смотрит, едва наклоняя голову. Слежу, как язычком слизывает капли шампанского с губ. Дразнит, вызывает стояк. Снова.

Походу, не насытиться тут. Только трахать и трахать, забив на всё. Реально бы на острова махнул, если бы красивая этого захотела. Где-то в уединенном домике, не выбираясь из кровати пару десятков дней.

Смотрю, как Карина поправляет воротник расстёгнутой рубашки. Моя смотрелась бы лучше, но тоже ничего. Ткань просвечивает, едва скрывает грудь, оставляя место для фантазий.

Не касаться.

Но именно это я и делаю. Тянусь к Карине, заправляю растрепанные пряди за ухо. Оставляю ладонь на лице, поглаживаю алые щеки подушечкой пальца.

Карина в этот момент настолько нежная, что все пошлый мысли кажутся кощунством. Но я главный грешник в этом доме. Поэтому касаюсь пухлых губ, растираю каплю алкоголя.

В трусах пиздец тесно, член колом становится. Хочется, чтобы красивая тоже касалась. Этими своими невозможными губами. Наклонилась, взяла в рот. Хочется её горло опробовать, толкнуться на всю длину. Научить красивую всему, быть в этом первым.

Не моя.

И не мне, по сути, её чему-то учить. Но когда подобное останавливало? Сейчас, сегодня, Кара принадлежит мне и брату. Сама согласилась, не отстраняется, не спорит. Подтверждает, что моя.

Наша.

И это пьянит сильнее самого крепкого алкоголя. Отбивает мозги, дурманит. Подаюсь вперед, целую красивую. Мягко, неспешно. На её губах кисловатый вкус шаманского и мандарин. Вкусная.

Карина отвечает, не спорит. Никаких больше условностей и сделок. Просто тянется ко мне, прижимается. Такая податливая и нежная. Уверен, если сейчас спуститься пальцами к её киске, то она окажется влажной. Такая отзывчивая девочка. Нежная. Моя.

– Ммм, - стонет в поцелуе, мурашками покрывается, когда задеваю грудь. Чувствительная, запоминаю это. Строю в голове карту тела красивой, чтобы после вернуться. – Ник.

– Что такое?

– Я… Хм. Не Ник.

Качает головой, смотрит лукаво. Блядь. Такие девчонки умеют мужиками крутить, если научится. Карина сама ещё не знает, но многие кинут к её ногам всё, что захочет.

И за это хочется вьебать её отчиму сильнее. Что решил просто продать, вручить тому, кто не оценит. Бабки, сука, всё вокруг них крутиться. Кто-то нелегально живым товаром торгует, а в Устиновых всё иначе. Нашел кому продать дочь, кому впихнуть. Империю укрепить, новые связи завести.

Пока кто-то о сыновьях мечтает, другие поняли, что девчонки могут выгоднее быть. Пацаны в семье всегда остаются, а вот дочь… Дочь можно дорого замуж выдать, получить связей больше.

Сжимаю челюсть, отвлекаюсь. Не об этом сейчас думать надо. Лучше наслаждаться той, кто временно в мои руки попала. А после уже разбираться, когда всё закончится.

– Как тебя зовут на самом деле? Вас двух. Я же должна знать, с кем целуюсь. Пожалуйста.

Пиздец.

Смотрю и мозги плавятся. И это Карина ещё не разошлась, не вкусила полной свободы. А уже веревки вьет, одного взгляда хватает. Чертовка. И судя по улыбке – прекрасно она всё осознает.

– Не сейчас, красивая. Пусть это будет небольшим секретом ещё немного, ладно?

– Это нечестно! Вы всё обо мне знаете, а я о вас – ничего, - откидывается на подушки, моргает медленней. – Я ведь не пытаюсь узнать что-то слишком важное. Всего лишь имена.

– Имена это тоже очень важно. Ты снова засыпаешь?

– Не меняй тему! Клаус? Ну пожалуйста… Я разве много прошу?

– Чуть позже, Кара, - брат не поддается, куда более сдержанный, чем я. Не время, но хочется всё выложить красивой. – Ты поспи, а потом разберемся. Ты сейчас вырубишься.

– Я просто… Ладно. А вы никуда не уйдете?

– Конечно нет.

Карина кивает, устраивается на подушках. Вымотали мы её, хотя даже половины не сделали, чего хотели. Выключаю свет, чтобы не тревожить девчонку. Пусть отдыхает, ей это нужно.

Дыхание выравнивается спустя пару минут, Карина обнимает подушку, коконом кутается в одеяло. Малышка такая. Невинная, слишком красивая и нежная. Не хочется её оставлять.

Но как только Кара засыпает, мы уходим.

Прикрываю дверь, чтобы девчонку не тревожить шумом, спускаюсь вслед за братом. В темноте ебнутые ступеньки расплываются перед глазами. Не представляю, под чем был дядя, когда решил такое одобрить. Чудо дизайна, блин.

Нет никакого желания выходить на улицу в такой мороз. Распахиваю окно на кухне, поджигаю сигарету. Никотин здорово пробивает мозги, начинаю понимать, что происходит.

– Погода спокойнее, - брат кивает на улицу, недовольно морщится. – Скоро буря закончится, уже и сейчас можно было бы ехать.

– Хочешь вытянуть красивую из кровати и запихнуть в машину?

– Ты знаешь, что не хочу. Но наши желания тут играют последнюю роль, не считаешь? Или что ты предлагаешь? Сорваться, уехать в другом направлении и где-то в деревне осесть, где никто не найдет? Прекрасная идея, блядь, - брат закипает, когда замечает моё молчание. – А Карину будем выпускать по праздникам на задний двор, чтобы никто ничего не узнал? Так и вижу эту счастливую семейную жизнь. Приходи в себя,Ник, и пользуйся мозгами. Ты же так ими бахвалился всегда.

Тянет врезать брату. Сегодня агрессия неудержимая, просыпается с каждым неправильным словом. Самому себе не врежешь, поэтому ищу другую жертву.

И знаю, блядь, знаю, что брат прав. Полностью, по всем фронтам. Как бы не было идеально забрать красивую только для нас, но так не получится. Миллион факторов, которые подведут. Я могу тысячу планов придумать, куда укатить с Кариной. Вот только все они не сработаю. Не получится так.

Знаю.

А нутро жжет.

От мысли, что утром нужно будет её кому-то отдать. Что красивая может быть с кем-то другим. Вот так просто, как сегодня с нами. Стонать от чужих прикосновений, улыбаться и смеяться с другим.

Будто нож под ребра впаяли, рукоятку провернули, вызывая боль. Кровотечение и агонию фантомные. Так, что готов в зверя превратиться, всех искусать.

Только самому себе глотку не перегрызешь.

Крошу сигарету в пальцах, нагретый табак обжигает. Это совсем ненормально, я знаю. Только ничего не могу с собой поделать. Кто бы знал, что одна в встреча с красивой превратит мою жизнь в хаос.

– Ну? – Клаус не склонен к жалости. Как в спаррингах лупил со всей силы, так и сейчас добивает. – Хочешь так всё обернуть?

– Нет. Я знаю, что ты прав, не нужно додавливать. Но скажи, что сам о подобном не думал. Удиви меня.

– Думал. Но тупому понятно, что это не сработает. Сейчас не время придумывать велосипед, нужно просто действовать по четкому плану. И всё.

– И всё.

Затягиваюсь новой сигаретой, стараясь отпустить лишние эмоции. До утра ещё уйма времени, нужно им пользоваться. Но как только думаю, что будет после, как снова закручивает вихрем гнева. Он душит, окутывает. Выжигает всю сдержанность, мозги проедает.

И всё, блядь.

Только мы уже слишком далеко отошли от начального плана. Там ни строчки не было о поцелуях с красивой на заправке или маленьких шалостях в машине. И нигде не было пункта о том, как трахать Карину на кровати и ловить её стоны.

Так почему бы до конца не нарушить это всё, не завернуть в ещё больший пиздец? Чтобы нарваться на пулю в лоб, когда всё выплывет. Устиновы не отличаются жалостью.

– Ладно, - брат гремит посудой, готовит себе порцию эспрессо. – Лучше скажи, кто звонил и чего хотели. Отец?

– Нет, там прием же, ему не до проверок. Расслабься, нас не пытались уличить в измене. Даша звонила.

– А ей что нужно?

– Сказала, что всё готово к приезду красивой и не стоит тянуть, раз погода не так бушует. Я ответил, что пока метель и Карина спит. Чтобы ты был в курсе.

– Понял.

Брат кривится, я и сам не рад вмешательству Даши. Без пяти минут Устинова, а характером уже похожа. Именно она должна быть в доме, куда мы везем Карину. Чтобы присмотрела, проконтролировала, первой объяснила красивой основные правила.

И видимо Даша чувствует что-то неладное, подозревает в том, что девчонка не просто спит в этом доме. А мы не просто её охраняем, слишком тесный контакт используя. Чувствует и давит, напоминая, как всё должно быть.

Я-то помню.

Но от этого не легче.

– Ладно, - отправляю окурок в сугроб, захлопываю окно. – И не с таким справлялись. Может, метель ещё продлится пару часов, а дальше будем действовать по ситуации. Часов десять ещё есть.

– А после, Ник, никакой самодеятельности. Мы отвозим, красивую, а не похищаем.

– Жаль, я знаю отличный домик в деревне.

Брат ржет, качает головой. Напряжение понемногу спадает. Уступает место другим ощущениям. Прислушиваюсь и ловлю тихие, вкрадчивые шаги. А через пару секунд на пороге кухне маячит Карина.

Блядь, и как много она слышала? Про Дашу или поездку в нужный дом? Или с самого начала стояла под дверью?

Судя по тому, как у красивой дрожит нижняя губа – на чудо надеяться не стоит.