Глава 12

Утро выдалось тяжелым, настолько, что распахнуть глаза стало невыносимой задачей. В них словно песка насыпали, и потому я с особым трудом заставила себя поморгать, чтобы скинуть пелену. Не помогло, распухшие и пекущие глаза приносили неудобства.

Тишина в комнате настораживала. Слишком уж тихо было. Стоп, а почему я, собственно, одна? Руками ощупала пустую кровать, словно пыталась удостовериться в том, что я на самом деле была одна. Реально одна.

Замечательно. Они просто свалили после всего, что было? Наивная дура, ты что думала? Что они будут с утра желать тебе прекрасного дня и делать массаж всего тела? Даже упоминание о массаже заставило меня зардеться.

Жуть, когда я стала такой озабоченной? Впрочем, в окружении Дани и Демида чувствовать себя иначе вообще невозможно. Мне и стыдно, и не стыдно одновременно. В один момент хотелось саму себя двинуть по лицу за такие мысли. А в следующий я искренне не понимала, как удалось вообще устоять перед ними? Если это можно назвать словом «устояла».

Встав с кровати, я натянула на себя блузку, штаны потолще и мышкой проскользнула в коридор. Мне нужно было отвлечься. Может заняться чем-то себя, а особенно заставить голову не работать в том русле, что она так и норовила поработать. Все равно я вновь и вновь возвращалась к Дане и Демиду, чьи касания заставляли тело воспламеняться, а мысли растекаться в голове повидлом.

—О Ленок, проснулась, — Демид стоял в одном фартуке на голое тело ко мне передом, являя идеально накаченные руки и грудь. Взгляд утек ниже. Фух. Он в штахах, слава богу!

В голове, кроме дуновения ветерка, что своим напором сметал мой разум, не было ничего. Дыхание замерло, а сердце пропустило удар, пока тело начало покрываться мурашками.

—Доброе утро, малыш, — Данька подошел со спины и коснулся губами затылка, посылая множественные импульсы по телу. Спазм прошелся от спины до самых пят. Мне стало еще жарче. Ощущая его напористые касания, внутри распалялся настоящий пожар.

—Что вы делаете? — пришлось отойти в сторону, чтобы покинуть плен настойчивых рук. И тогда я увидела, во что был одет Демид. Мамочки, разве так ходят?!

—Как что? Готовим есть, а ты чего подорвалась так рано? — старший прошел ко мне и заправил выбившуюся прядь за ухо. Почти не касаясь меня, но заставляя кожу гореть.

Как вообще можно разговаривать в их присутствии, если язык прилипает к небу, а в голове образуется туман, мешающий мне даже связать простое предложение? Прикусив губу, я попыталась сосчитать до пяти. Все это время меня гипнотизировали две пары внимательных глаз. Невозможно. Просто невозможно испытывать на себе такое внимание и быть при этом безэмоциональной скалой.

Тело начало покрываться мурашками, а вдоль спины прошлась дорожка пота. Сделав шаг в сторону, я уперлась задницей в столешницу, понимая, что братья надвигаются на меня бронебойной и широкой стенкой. Тестостерон можно было почувствовать в воздухе. Боже, дай мне сил противостоять такому напору.

—Ты чего, малыш? —Даня подозрительно мягко улыбнулся, задерживаясь на моем лице.

Действительно, чего это я? Чего это со мной такое?

—Да, Ленок, не бойся, не обидим. Ты же знаешь, — Демид кинул на стол полотенце и начал снимать фартук. Боже. Боже. Боже. Мой взгляд скользнул по его фигуре, и глаза налились кровью, в голове началась бесперебойная пульсация от открывшейся картины.

Стоп.

Надо поднять глаза. Поднять. Именно это я и предприняла, столкнувшись с игривым взглядом старшего. Пока младший легонько перехватил мою руку и сжал горячими пальцами, цепляя подушечками пульсирующую жилку на кисти. Уместив палец ровно на пульсе, он словно считывал мою реакцию.

—Я хочу есть, — с трудом вырвав руку из захвата, я сдавленно просипела, ощущая давление в горле. Есть мне хотелось меньше всего, но надо было как-то переключиться.

—Мы уже приготовили, — утробно прошептал Данька, пока Демид развернулся и прошел к столу, на котором стояли бутерброды, яичница и ароматный кофе. То, как при этом всем играли мышцы спины у парня, сложно описать словами. Тут надо было смотреть, что я с особым упоением и делала, мысленно отвешивая себе одну оплеуху за другой.

Стоп. Спокойно. Надо поесть, просто поесть. Руки превратились в ледышки, мне с трудом удалось подойти к столу и взять чашку.

—Ленок, ты как? Нормально? — Данька сощурился, подошел ко мне и потрогал лоб. Нормально. Я нормально? Да лучше всех, вот только мозги и совесть растеряла, а так все в норме.

—Нормально, — пробурчала, начиная есть. А готовили они вкусно, даже обычная яичница получилась на славу. И это если не брать во внимание тот факт, что запах яиц я ненавидела, а тут начала уплетать за обе щеки.

—Голодная девочка, — послышалось откуда-то слева.

И я чуть не подавилась всем тем, что успела напихать в рот, потому что фраза прозвучала настолько двусмысленно, что нарочно не придумаешь. Отдышавшись, я перевела потерянный взгляд на Даньку, затем на Демида.

—Кушай, малыш. Потом у нас к тебе будет дело.

Продевав очередную порцию, я удивленно посмотрела на Демида.

—Какое?

Данька прыснул со смеху, после чего ответил:

—Ну как какое. Он тут мягко намекает, что мы тупые, нужна помощь с английским, — взгляд темных глаз заскользил по моему лицу, вызывая дрожь во всем теле. Парням мастерски удавалось довести меня до состояния нервного тика. Дрожащими пальцами я положила вилку на стол и попыталась четко произнести.

—В чем конкретно вопрос?

Я ела и слушала одновременно, стараясь думать исключительно о поглощении пищи, а не тех жарких взглядах, что ощущались кожей. И не о том, как Демид слизывает крошку хлеба с нижней губы, и как Данька обхватывает пальцами чашку. Боже. Почему я все это замечаю? Так, спокойно. Выдохни, ненормальная, дожуй и послушай, что у тебя просят.

—Твоя …Василиса Григорьевна нас уже…за…замучила со своим произношением, и времена мы путаем, —Данька явно хотел сказать другую версию, но на ходу менял слова, пока мои глаза становились размером с пятак.

—Очень путаем, — вторил Демид, пронзая меня насквозь своими темными глазами. Все внутренности плавно превращались в кашу.

—Короче, сделай из нас умных за пару дней.

Оба сложили руки перед собой, поигрывая мышцами. И если Демид так и сидел без верха, то Даня, наоборот, был в рубашке, но она настолько плотно облегала его тело, что казалось, будто бы он вовсе без ничего.

В принципе, помочь с английским я и обещала им, а потому тщательно прожевав пищу, запив вкуснейшим кофе, я утвердительно махнула головой.

—Несите учебники, я посмотрю, что не так у вас с временами, но произношение мы быстро не исправим.

Парни переглянулись, словно до этого о чем-то сговорились, а потом кивнули и загадочно ухмыльнулись практически синхронно. Что здесь вообще происходило? Это было неясно и непонятно, но так или иначе, помочь мне надо было.

—А как много времени понадобится? — спросил Демид, склоняя голову. Пряди спутавшихся волос упали на лоб, и мое сердце пропустило удар.

Чуть не глотнув собственный язык, я, запинаясь, ответила:

—Пару месяцев, да… и тренироваться надо.

Данька наклонился ближе и прошептал так тихо, но при этом рокочуще, что волосы на теле встали дыбом.

—Ну ты покажешь, что к чему, может и быстрее сможем научиться. Мы старательные.

Парень улыбнулся, показывая идеально ровный ряд зубов.

—Очень старательные, только этот, например, тупой, — продолжил, бросая на Демида ехидный взгляд.

—Хлебало завали, а? — не остался в долгу второй брат, а я закатила глаза, мысленно отсчитывая до десяти. Как они еще не убили друг друга?

—Стоп! Несите учебники, сейчас посмотрю, что у вас там за апокалипсис!

Они быстро ретировались, пока я спокойно доедала завтрак. И это было прекрасно, прекрасно быть не под прицелом двух пар внимательных глаз, которые словно нарочно пытались меня испепелить и поджарить на вертеле, чтобы затем сожрать с особым аппетитом, облизывая пальцы.

На меня никто и никогда так не смотрел, так пронзительно нежно и в то же время с примесью странного трепета, смешанного с желанием. Впервые в жизни я поняла, что значит смотреть так, что ты понимаешь: тебя боготворят и смотрят как на восьмое чудо света. Пробирает до дрожи, до трясущихся рук и ломоты в теле.

Парни принесли учебники, и я была в шоке от того, как на самом деле мало требует с них Василиса Григорьевна. На ее б месте…я бы им устроила сказочную жизнь. Тунеядцы.

—Вы полсеместра проходили времена группы Simple?! Серьезно?! — я отложила учебник и в ужасе посмотрела на ребят.

—И че?

—И не поняли?

—Неа, — братья махнули головой как китайские болванчики.

Так, понятно. Технари, что с них вообще можно взять, кроме анализов?

Я отложила тарелки в сторону, полистала учебник и не нашла ничего, что было бы непонятно. Разжевано до состояния каши, осталось только глотнуть, если честно. А тут и вопросов быть не должно.

—Ребят, группа этих времен вообще простая, начнем с Настоящего Простого времени, вот когда мы это употребляем? — я пыталась настроиться на рабочую волну, стараясь не обращать внимания, что парни сели по обе стороны от меня, слегка задевая бедрами мои ноги, жар полыхнул в том месте, где мы сталкивались.

Спокойно. Просто спокойно, сдвинув ноги, я продолжила пояснять. Просто расскажи тему, ты ведь это знаешь, плевать, что практики преподавания давно не было.

—Это то, что происходит регулярно, да? —Демид наклонился к моему уху и прошептал низко. А я сжала ладонь в кулак, понимая, что мои мозги сейчас расплавятся от его рокочущего голоса, что обволакивает меня со всех сторон.

—Каждый день, месяц, год, — Данька потянулся за карандашом. И мой взгляд скользнул к натянутым мышцам. Я подтянула пальцы ног и слегка напряглась во всех нужных и ненужных местах.

—Ммм, что мы делаем каждый день?

Ощущая прилипший к щекам жар, я сипло ответила:

—Да.

А затем Демид поддел мой подбородок и посмотрел внимательно, ощупывая большим пальцем кожу лица.

—Как понять, что это именно то время, если нет слова «каждый» и так далее?

Вглядываясь в чернущие глаза Демида, я понимала одно: кажется, все правила выветрились из головы.

—Лапы убрал, — Данька настойчиво развернул меня к себе, наклоняясь ближе к лицу.—Лен, тут вопрос серьезнее, как этот звук долбанный произнести, Васька мне все мозги за… с этим, ну этот типа ЗЭ, но типа не ЗЭ, — ухмыльнувшись, парень изогнул черную как смоль бровь.

Демид на фоне ругнулся, пока я ловила странные импульсы внизу живота, они плавно расползались все дальше и дальше, погружая меня в пучину нездоровой реакции на парней. Особенно меня пугала реакция на неправильное произношение, от него по телу шла предательская дрожь.

—Язык, бля, высунь, умник, — Демид заржал, а я начала смотреть на то, как Данька просовывает язык между зубами и пытается…что он пытался сделать вообще?

—Не сжимай, — вырвалось у меня. —Легко придави и выдыхай. Легко. Только кончик, — наблюдая за Данькой, я понимала, что смотрю на него не так, как может смотреть репетитор на своих подопечных, ой не так.

—Слыш, у тебя кончик как середина кабачка, епта. Не льсти себе, а? —Демид опять вставил пять копеек, а я покраснела, понимая, что речь сейчас далеко не о произношении шла. Парень схватил меня за руку, обращая внимание на себя.

—Сам-то далеко от меня ушел? Ну как произнеси эту «ш» плюс «с», не «с» и не «ш». Давай-давай, гений, блядь, — Данька толкнул ученик в сторону брата, а потом перевел горящий взгляд на меня.

Губы его без остановки подрагивали, а желваки ходили ходуном. Ситуация накалялась. Увидев, что брат держал меня за руку, этот тоже решил не отставать. Теперь обе мои ладошки покоились в огненной лаве.

—Успокоились оба, иначе никакого урока дальше не будет.

Это фраза подействовала как надо, потому что братья собрались, насупились, но замолчали. А я смогла наконец-то глубоко вдохнуть и показать, как именно надо произносить эти звуки.

Конечно, сказать, что чувствовала я себя неловко — это ничего не сказать. В голове происходил полный кавардак, язык деревенел, зато скачущие эмоции били через край безумным потоком.

Я встала, отошла от стола под тщательным наблюдением Авраменко, отвернулась от них и глубоко вздохнула, прикрыв глаза.

—С вами просто невозможно находится в одном пространстве. Вы как дети малые! Сколько можно ссориться уже?! Вам что, пять лет?!

За спиной не слышно было ни звука, зато я распалялась сильнее и сильнее.

—И хватит уже вести себя как детсадовцы. Вы меня разрываете на части тут! — топнув ногой, я скрестила руки на груди, ощущая, как холодок пробегался по спине. Все инстинкты вдруг обострились: дыхание стало рваным, когда я ощутила ладони на пояснице. Вздрогнув, я даже не успела обернуться, как вкрадчивый голос донесся до уха с одной стороны, а затем утробный и рокочущий с другой.

—Тшш, не нервничай, — горячие губы скользнули по шее вниз, обводя каждый позвонок.

Задохнувшись от такой близости, я даже не сразу поняла, кто это был, кто коснулся меня первый. Моментально заложило уши, казалось, давление скакнуло с такой силой, что меня разорвет изнутри на части, конечности вдруг стали холодными.

Открыть глаза казалось абсолютно невыносимой задачей. Взглянув вниз, я распознала мощное тело Даньки слева. Большие ладони водили по позвоночнику вниз, а затем скользнули под футболку и перетекли на живот, разливая дрожь по телу.

Я ощущала, как колени подкашиваются, превращаясь в желе. Но вместо очевидной реакции — бежать, я лишь заскулила и попыталась оттолкнуть от себя руки, тянущиеся ко мне с двух сторон. Сводящие меня с ума, заставляющие покрываться испариной, дарящие странное упоение моментом.

Нет. Я не должна. В глазах защипало, я заскулила и, схватившись за руку Демида, попыталась оторвать ее от себя, пока мое тело уворачивалось от касаний Даньки.

—Нет.

—Почему нет, малышка? — Данька обошел меня спереди, коснувшись носом моего, а затем опалил горячим дыханием обветрившиеся губы. Мои глаза намертво приклеились к подрагивающему кадыку, не в силах подняться выше. Нет, я не смогу, не смогу посмотреть на него. Мне надо бежать.

—Потому что я не игрушка для постельных утех.

—Глупости, ты просто наша. Наша. Маленькая девочка, — Демид зарылся в мои волосы двумя руками, оставляя смазанные поцелуи на плече. Застонав не то от боли, не то от этих губ, дарящих чистое наслаждение, я снова попыталась отстраниться, но Данька уперся одной рукой в мою грудную клетку, а второй поддел подбородок, заставляя смотреть на себя.

—Ты наше все, Ленок, и никуда уже не денешься. Никогда не денешься. Очень сложно противостоять тому, что в нас загорается в твоем присутствии. И даже когда тебя нет, выкинуть из головы невозможно. Невозможно так сильно желать тебя и не сметь коснуться, малыш, — столкнувшись лбами, я дышала Данькой. Его воздухом, что вырывался из пухлых губ. А со спины на меня давил Демид, оставляя жалящие поцелуи на лопатках.

—Ты наша, малыш, — прошептал он, приподнимая расстегнутую на пару пуговиц блузку и проводя пальцами по позвонкам. Мягко, невесомо. —Так что там с произношением? Как правильно? Так? — я ощутила порхающие поцелуи, а затем слабые укусы. После каждого укуса было мучительно нежное поглаживание языком. Укусил. Слизал. Еще и еще.

— Тихо, девочка, тихо, не бойся, хорошая, наша, — снова послышался шепот, тихий, проникающий в сознание, обволакивающий.

Демид прижался ко мне со спины, обнимая, поглаживая, сжимая, пока я неотрывно, словно завороженная, наблюдала за Даней, аккуратно расстегивающим свою рубашку, являя голый торс.

Отвести взгляд, нужно отвести взгляд, так нельзя.

Что я делала?

——Малыш, ты чего напряглась? Нам понравилась тема произношения. Покажи еще раз …— я не слушала, не внимала, только чувствовала шершавые пальцы Демида, бесцеремонно скользнувшие под пояс джинсов. И не было сил оттолкнуть, не было сил воспротивиться жестким, причиняющим легкую, но такую нужную боль, движениям.

Кровь мгновенно хлынула по венам с ускоренной силой, сердце зашлось в бешенном ритме. Господи, что творили эти пальцы? Я прикусила губу и застонала, откинулась на грудь своего мучителя, задыхаясь от ощущений, теряя связь с реальностью.

— Куда там надо язык сунуть? Между зубами, да? — Даня, шагнув ближе, коснулся носом моих распахнутых губ, оставил нежный поцелуй на подбородке, продолжая шептать.

Широкие бедра парня грубо уперлись в мои, Демид синхронно повторил движение за братом. Прижатая с двух сторон, заблокированная в плену рук и тел, я сгорала, плавилась, таяла, каждой клеточкой своего тела ощущая невыносимый жар. Из груди вырвался протяжный стон.

—Красиво звучишь…

Губы Демида спускались ниже по шее к позвонкам. У него они жесткие, сухие, жалящие — сейчас обжигали тонкую кожу, в то время как нежные, легкие, порхающие поцелуи Дани создавали такой яркий, такой необходимый в данный момент контраст.

Зализывая невидимые раны, оставленные братом, Даня словно извинялся за причиненную боль, одновременно скользя руками по бедрам вниз, сжимая их в больших, горячих ладонях.

Касания. Всюду касания. Они покрывали мое тело. Окружали теплом, с одной стороны, нежностью, трепетом, таким, что хотелось кричать.

С другой стороны грубостью, которую мне неожиданно хотелось почувствовать целиком. Разве так бывает? Они такие разные, бушующее море и летний бриз, мягко порхающий по коже.

И запах. Их запах сводил меня с ума.

— Так, да? — до уха донесся сухой треск и звон разлетевшихся по полу пуговиц, легкая ткань блузы упала к ногам. Я обязательно потребую возмещения ущерба, потом…потом обязательно потребую...Наверное!

Чувствительные соски сквозь тонкую ткань коснулись поросшей груди Дани. Широкие ладони парня опустились на мою шею и приподняли голову. Рваное дыхание становилось надсаднее, когда поцелуи опускались ниже к груди.

— Мы старательные ученики, малыш, — прошептал Данька, толкая меня назад и опускаясь к груди. — Очень старательные, — выдохнул на ухо Демид, движения его пальцев замедлились, дыхание участилось, кажется, не только я теряла последние остатки контроля, — очень…

Голос хрипел, нервы скручивались в огненный шар. Парни отлично поняли тему, а вот я явно не справилась…Не справилась с тем, чтобы запретить себе даже смотреть на них! Запретить даже думать! Последние мысли выпорхнули из моей головы, когда, простонав что-то нечленораздельное, Демид грубо набросился на мои губы.

Кто-то приподнял меня выше, и теперь я, вся потная и изможденная, находилась в плену порока, в плену двоих.

Двоих дьяволов.

Очень быстро я осталась без джинсов и без бюстгальтера. Настойчивые пальцы стягивали трусики и плавно скользили по изнывающей коже

—На кровать давай, — послышались указания.

—На столе хочу сначала, — пробасил Демид, а я так и осталась в полном безмолвии, зато с четким пониманием, что в это безумие я вхожу с удовольствием, о котором позже буду жалеть. Плевать, мне плевать было на все. Лишь поцелуи и касания имели смысл.

Демид грубее касался меня, глубже оставляя следы, Даня нежнее. Этот невозможный микс сводил меня с ума, заставляя рвано дышать и гулко стонать. Меня уместили на кухонный стол, ноги плавно уместились на плечи старшего.

Что? Что они собираются?! Нет! Толстые пальцы сместили полоску трусиков, и я, ощутив тяжелое дыхание между ног, сделала попытку оттолкнуть Демида.

—Нет, стоп! Нет.

Но парень и не думал приподниматься, он наклонился и поцеловал меня в лобок и ниже, уходя вниз по половым губам. Стягивая мои легкие узлом, заставляя полыхать и царапать поверхность стола. Ломая ногти. Спазм пронзил тело, выгибая меня дугой. Каждое касание сопровождалось неземным наслаждением.

—Да, —Даня откинул меня назад, стягивая бюстгальтер и освобождая грудь, которая тут же заострилась от контакта с прохладным воздухом. Ненадолго, потому что в следующий момент Даня обхватил губами сначала один сосок, затем другой. Вырывая из меня отчаянный крик наслаждения. Одновременно с этим я ощутила поцелуи по внутренней поверхности бедра. Сильнее, глубже. Острее и ярче. Так, что глаза закатывались от наслаждения, струящегося по телу.

Еще и еще, пока мои губы не накрыл Даня, заставляя замолчать, вторгаясь в мой рот как смерч, снося все на своем пути. Задыхаясь от нехватки воздуха, я заскулила, и он оторвался на мгновение, чтобы коснуться губами скулы, носа, уха. Слабо прикусил мочку, разнося по телу множественные импульсы. Я падала вниз, чтобы вознестись наверх, становясь пушинкой. Невесомой, как перышко.

Боже, что они со мной творили. Пальцы грубо сжимали мои бедра, пока язык продолжал таранить меня сильнее и глубже. Даня обхватил меня сзади, спускаясь в поцелуях ниже к животу, обводя пупок и оставляя отметины на бледной коже. Смывались границы, оставались лишь оголенные, как провода чувства, искрящие от каждого движения, подводя меня к черте.

Мокрые волосы прилипли к телу, а пальцы рук словно превратились в искорёженную груду металла. Я не могла двигаться, могла лишь сдавленно дышать и хрипло стонать, принимая ласки, о которых и не мечтала.

—Ах, — Демид приподнял мои бедра, ускоряясь в своих движениях. Меня прошило током до от головы до пят. Дышать было все труднее, я откидывалась назад, ударяясь затылком всякий раз, когда движения становились грубее, острее и невозможнее. И когда до разрядки оставалось всего ничего, он прикусил зубами половые губы, и я закричала, смываемая водопадом агонистического восторга.

—Наша девочка, — оторвавшись на миг, прошептал Демид, а затем Даня сменил старшего, расстегивая джинсы, которые не скрывали его возбуждения. Я с трудом держала глаза открытыми, когда услышала шелест фольги. Демид встал за спиной, опуская ладони на грудь, сжимая. Затем наклонился и прошептал:

—Ты такая сладкая, попробуй сама, — грубо вгрызаясь в губы, Демид пригвоздил меня к месту ровно в тот момент, когда горячий член плавно, но настойчиво, вошел в меня, срывая с губ крик наслаждения, такого, которого я не испытывала никогда.

Движения смазанные, мягкие, но внутренности варились в собственном соку. Пульсация давила в виски, пока Данька не начал ускоряться, растягивая меня под себя.

—Да, черт, это даже лучше, чем я думал!

Еще и еще. Язык Демида продолжал блуждать по моим губам, оставляя мускусный привкус, смешанный с запахом Авраменко, неповторимым, таким, что нельзя идентифицировать.

Полностью распятая, я вознеслась на самые небеса, чтобы позже упасть на землю, разрываясь на части. Дойдя до пика наслаждения, я ощутила слезы, скользящие по щекам.

Боже, что я наделала. Губы дрожали. Я вся дрожала, ощущая мощный стальной захват на талии, груди, шее. Губы пекли, внизу все полыхало, а живот приятно крутило после оргазма.