Глава 39

Меня пригласили в тот самый номер: с кроватью, затянутой бордовым бархатом.

И когда я вошла, она оказалась передо мной, намекая на греховное продолжение. Вульгарно. С намеком. Но иногда лучше грех, чем иной выбор.

Я окинула номер взглядом убийцы — меня интересовало, не прячется ли здесь еще кто-то. Например, отец львов. Но здесь только мы. Чтобы отвлечься от интерьера, будто выпрыгнувшего из эротического фильма, я обернулась к братьям.

Они вошли следом: Марк раскованно улыбнулся, Александр оценил меня сверху донизу, словно уже представлял мое голое тело на красном бархате… Полегче, парни!

— Вы сказали, будет разговор, — напомнила я.

— Пойди… Закажи вина, — вскользь бросил Марк, но брат мгновенно понял и вышел за дверь, хотя можно было и по телефону это сделать.

Учтиво улыбнувшись, как умеют только богачи и политики, он пошел к кровати. Очень продуманная улыбка: шикарная и полная превосходства, но неуловимого, чтобы не обвинили в снобизме.

— Прошу прощения, Оливия, — он начал расстегивать пиджак. На широких плечах они хоть и неплохо смотрятся, но крупным мужчинам в них неудобно. Марк дал понять, что хочет остаться в неглиже — то есть, в рубашке.

Ничего ужасного не происходило, но я насторожилась. Я слишком давно с оборотнями, шкурой научилась чувствовать их настроение. Марк скрывал эмоции, но от него исходило ощущение опасности.

Он сердился. Я чем-то ему досадила? Изголодался по сексу, а я тяну? Или я ни при чем, а злится он на кого-то другого?

Марк подошел к французскому окну, забросив пиджак на плечо, и уставился наружу. Мне стало зябко, и я обняла себя за плечи.

— Подойдите, Оливия. Красивый вид, не правда ли?

Я неуверенно приблизилась — без особого страха, но растерянно. Он положил ладонь на плечо и подвел ближе к окну. Вид, как вид. Внизу расстилался ночной город, а это всегда красивое зрелище.

— Я понимаю ваши сомнения. Вам может казаться предательством наше предложение. Но они не сумели защитить собственное дитя. Они вас не заслужили.

— Я думала об этом, — призналась я, глядя в темноту.

Я вдруг ощутила странное единение с ним — как будто мы вместе оказались в пустоте и делимся самым сокровенным, а вокруг ничего нет. Родство душ.

Да, я думала, что парни предали меня. Бросили. Может быть, это всего лишь мысли обиженной женщины, но разве моя обида не стоила того? Руслан считал, что нет. Он меня не слышал. У них давно своя жизнь, где нет места мне. Любимый клуб у Руслана, больные игры у Зверя. Я не знаю, можно ли склеить разбитое, если вас было двое. Но точно могу сказать, что втроем это тем более невозможно.

Марк повернул меня к себе лицом и взял за плечи.

— Оливия…

Не знаю, что он хотел сказать — мне показалось, он желал поцелуя. Марк смотрел на мои накрашенные губы.

— Скажите, — прошептала я. — Вы рассказали всю правду о дочери?

Только сейчас Марк взглянул мне в глаза. Я едва дышала, чувствуя ледяное дыхание на влажных губах.

— Что заставляет вас сомневаться?

— Смерть Леонарда, — прямо сказала я. — Вы убили его слишком быстро.

— И все? — он насмешливо поднял густые брови. — Он вас оскорбил, а мой брат еще молод. Он снес ему голову на эмоциях.

Голубые глаза были такими ясными. Слишком честными для нашего дрянного мира, где деньги дороже чести. Так что глупая отмазка. Я опустила глаза, но голову не смогла — Марк взял меня под подбородок.

— Вы мне не верите?

— Сегодня вы спрашивали, что я делала, — вспомнила я разговор в ресторане. — Я съездила к Леонарду, и нашла бумаги. Материалы по делу. Он утверждал, что дочка могла выжить.

Я едва взглянула ему в глаза — в глубине они потемнели. А мне захотелось проверить его, как сегодня я проверяла Руслана. Поверит или нет? Или его разозлит, что я копаюсь и копаюсь в прошлом, вместо того, чтобы удовлетворять их с братом.

— Я не думаю… — осторожно начал Марк.

— Я была у могилы… Она пуста.

— Пуста? — он недоверчиво прищурился. — Вы уверены? Оливия, прошло много времени… Но если вы правы, я найду вам дочь. Если она жива — это замечательно.

Он улыбнулся — искренне, белозубо. Марк любовался мной с таким наслаждением, что я усмехнулась. Прикрыв рот рукой, я опустилась на кровать. Мне нужно было перевести дух, потому что неподдельная радость Марка от новости, что ребенок может быть жив, сбросила камни с моего сердца.

Марк упал на колени и взял меня за руки.

— Если она жива, мы найдем ее. Но раньше времени не стоит надеяться, дорогая. Это неконструктивно.

— Я понимаю, — усмехнулась я. — Просто… Ничего не могу с собой поделать.

— Я хочу увидеть это место…

Открылась дверь, и я подняла глаза: Александр вернулся с бутылкой вина и тремя бокалами.

— Чудесная новость, — бросил Марк через плечо. — Оливия сказала, что ребенка нет в могиле. А следователь оставил записи, из которых следует, что он может быть жив.

— Она, — поправила я.

— Конечно. Утром съезди на место и разберись. Я хочу знать, что случилось с могилой.

Марк гладил мне руки и смотрел в глаза, а я, вместо того, чтобы ответить тем же, вдруг уставилась на Александра.

Он остолбенел в дверях, в одной руке охапка бокалов, в другой — темно-зеленая бутылка. Рот открыт, словно он получил неожиданную весть. В номер он входил с улыбкой, но теперь выглядел обескураженным.

— Что?.. — пробормотал он. — Вы раскопали могилу?

— Я не могла этого оставить, — сказала я. — Вы понимаете?

Мои ладони лежали на плечах Марка. Он обернулся и уставился на брата, тоже уловив изменения.

— В чем дело? — спросил он.

Стало так тихо, что стало слышно дождь, барабанивший по стеклу. Александр осмыслил ситуацию и покачал головой. Он подошел к столу, расставил бокалы.

— Все в порядке. Завтра съезжу.

— Налей вина! — отрывисто велел он брату, и вновь повернулся ко мне, словно боялся потерять зрительный контакт. Руки обнимали мои бедра, животом Марк упирался в колени, и я понимала, что сбежать не получится.

Вторя мыслям, Александр провернул ключ в замке и затем откупорил вино. Поймал мой встревоженный взгляд и усмехнулся — понял, что я насторожилась, когда заперли номер. Сердце гулко застучало в груди, а в горле пересохло.

Я взглянула Марку в глаза — он смотрел на меня так, словно я его смысл жизни. Располагающий взгляд. Но меня он пугал.

— Выпьете? — предложил Александр.

Я помотала головой. Еще бы не хватало.

— Немного, Оливия. Такие новости нужно праздновать. Хотя бы символически, — Александр приподнял бокал, вино едва покрывало донышко. — Представьте, если ваша дочь жива, разве есть, что еще желать?

— Нет, — подумав, я приняла бокал.

Взгляд Александра был слишком взрослым. Он смотрел как повидавший жизнь человек.

Я поднесла бокал к губам, по очереди рассматривая братьев. Не просто смотрела — примеряла роль моих мужчин. Представляла львов на их месте.

Что, если бы Марк с братом бы украли меня, стали моими любовниками и я бы забеременела от старшего… То, что первым стал бы он, я нисколько не сомневаюсь. Марк не из тех, кто соглашается на вторые роли.

Вот как бы все сложилось тогда?

Я пытливо смотрела в Марку глаза. И на миг показалось, что со мной бы не случилось беды, будь я их женщиной. Руслан и Кирилл были слишком беспечны. Они меня украли — они были обязаны обо мне позаботиться. Эти ребята хотя бы понимают, что женщина прайда нуждается в защите и внимании. Да, я хотела опеки и кого-то, кто сможет помочь.

Я первой опустила глаза и отпила терпкого вина.

— Давайте я скажу вам правду о нашем мире, — Марк подставил ладонь под донышко бокала и заставил отпить еще. — Здесь не выживают дети, если их не защищают отцы. Выпейте еще, Оливия. И сделайте верный выбор.

Он склонял меня к постели. Очевидно, как день.

Запертый номер, вино, уговоры, которые могут длиться всю ночь. Марк стоял передо мной на коленях, а брат ходил по номеру: пил вино и бросал на меня взгляды, от которых тело пекло во всех местах. Он так хотел до меня добраться… Даже больше, чем Марк. Но ему, как младшему, придется уступить брату.

Пальцы Марка нетерпеливо сжались на бедрах, побуждая меня решить хоть что-нибудь. А затем, он наклонился и оборвал мысли поцелуем.