Глава 49

Сестра что-то говорит. Говорит, говорит, не останавливается. Продолжает рассуждать, запертая дверь её не смущает.

А Хазовы… Они касаются. Трогают, ласкают, сжимаю моё тело в своих руках. Крутят, пока не находят идеальную позу.

Я коленами упираюсь в матрас, спиной откидываюсь на грудь Льва. Тот обнимает меня за талию, плотнее прижимает к себе. Обнимает, стискивает, держит так крепко, что не вырваться.

А Вадим смотрит. Взглядом проходит, жадным. Смотрит-смотрит-смотрит. И у меня каждая клеточка вибрацией вспыхивает, мурашки ползут от места, где касается взгляд мужчины.

– Красивая, - выдохнул рвано, протянул ко мне ладонь. Выводил узоры на груди. А после сжал сосок, тёр его пальцами. Простонала, не сдержавшись. – Хочешь покричать для нас, золотко?

– Вер? – голос сестры превратился в назойливый шум. – С тобой всё хорошо?

– Да.

– Так впустишь или нет? Я тебя совершенно не узнаю.

– Мне лень вставать! – нашлась с ответом. – Хочешь говорить так? Вперед. Но я не открою.

Я скорее умру, чем сейчас впущу Любу.

Я просто сейчас умру.

Точно.

Невозможно выжить, когда так зажимают. Ласкают. Когда желание мужчин настолько ощутимое, что бьет жаркой волной в грудь.

Лев перехватывает меня удобнее, приподнимает. А после рывком заполняет до конца. Мужская ладонь накрывает мои губы, не позволяя кричать.

Мужчина не ждет. Им будто нравится эта игра. Попытка сохранить тайну, но на самом деле, всё, что они делают – изводят меня. Сами подводят к тому, чтобы весь дом услышал наше трио.

Лев двигается во мне.

Толкается. Толкается. Толкается.

Вадим перехватывает мою ладонь, тянет к вставшему члену. Обхватываю, веду. Забываюсь.

Эта комната – она обитель порока. Где мы втроем, без каких-либо ограничений. Правильные мысли ластиком стираются, остается только возбуждение.

А там, за дверью… Там сестра, правильный мир. Мне туда нужно бежать, спасаться от Хазовых.

Но я здесь остаюсь.

Сама двигаюсь, отдаюсь.

Получаю наслаждение от каждого касание.

Удовольствие плотной лозой обвивает грудь, сдавливает. Лоно становится невероятно чувствительным, тянущей болью реагирует на каждое прикосновение.

– Мхмг!

Я до крови прикусила губу, стараясь не закричать. Лев ускорил движение. С каждой его фрикцией – мне хотелось кричать. Громко, до хрипоты в горле.

Выпустить на волю безудержное желание.

Качнулась вперед, уткнулась губами в плечо Вадима. Часто задышала, но контроль ко мне не вернулся. Только сильнее ускользнул из рук.

В голове туман, я ничего не соображала. Просто позволила качать меня на волнах удовольствия. На дно порока утянуть.

Комплименты мужчины смешались, слышала их отрывками. Мои руки сами по себе двигались. То гладили грудь Вадима, то хватались за шею Льва.

Я растворилась, потерялась в моменте.

Возбуждение по капле накапливалось во мне, разрасталось. Пока его не стало так много, что сдержаться было невозможно.

Оргазм обрушился на меня ураганом. Скрутил нервы пружиной, пока всё внутри не обожгло лавой. Меня будто вверх подбросило, а после я рухнула вниз.

Разбилась на миллион осколков.

Осталась только дрожь в неге.

И приятная, крышесносящая истома.

Усталость вибрировала везде, каждый атом моего тела наполнила. Я рухнула. Не на кровать, в объятия мужчин. Отдалась их медленным, ласковым поцелуям.

Нежным, успокаивающим.

Я снова оказалась на влажных простынях, Хазовы – снова рядом. И чтобы я не делала, как бы не бежала, всё оставалось по-прежнему.

Будто судьба недовольно кривилась и сталкивала нас.

Нет, не судьба.

Такие как Хазовы на неё не рассчитывают.

Они всё в свои руки берут.

– Устала, золотко? – Вадим усмехнулся довольно, как котяра, когда я прижалась к его груди. Поддел пирсинг в губе, вызывая новый спазм внизу живота. – Не спеши, мы ещё не закончили.

– Закончили. Тшш! – вскрикнула, только сейчас вспомнила про сестру. – Люба, она…

– Ушла давно, - Лев поспешил успокоить, прикоснулся к моей спине. Очертил позвонки, спускаясь ниже. – Всё хорошо, золотце, она ничего не услышала. Хотя не думал, что когда-то буду хвалить девушку за то, что та тихая.

– Вы… Нельзя так! А если бы Люба всё поняла? Вам плевать на других, но мне-то нет! Мне важно, что обо мне семья подумает. Развлеклись? Теперь уходите! Я не буду с вами ночевать.

– Бля, походу врут всё. Говорят, женщины злые от недотраха, - Вадим закатил глаза. – Или мы просто плохо трахнули, доктор? Ты скажи, исправимся. Если у тебя силы на споры остались.

Я попыталась отстраниться, вспыхнула спичкой. Сама удивилась своей злости, но ничего не поделать. Она сама по себе возникает, как только близость между нами заканчивается.

– Ляг, - голос Льва прозвучал непривычно сурово. Мужчина надавил на мои плечи. – Угомонись, золотце. И хватит нас обвинять без повода. Мы тебе плохо сделали?

– Нет, но…

– К чему-то принудили, жестоко обошлись?

– Нет…

– Ты сама текла и тянулась за поцелуем?

– Нет!

– Врушка.

Лев усмехнулся, в его темных глазах заплясали чертики. Поцеловал меня в плечо, смягчая грубый тон и вопросы. Прижался, показывая, что никуда они не уйдут.

– У нас всё под контролем, - подтвердил Вадим. – Мы бы не стали устраивать шоу для твоей сестры. А теперь – спи.

– Но…

– Ты наша заложница, доктор. Делай, что сказано. А с утра разберемся, как тебя наказать.

– За что?!

– За побег, - начал перечислять Вадим, загибая пальцы.

– За разрисованную машину, - поддакнул Лев.

– За этого сопляка Егора.

– И поцелуи с ним.

– За то…

– Я поняла! – перебила этот поток обвинений. – Не слишком ли много обвинений?

Мужчины переглянулись между собой, посмотрели на меня. Покачали головой.

Одним взглядом дали понять, как именно меня будут наказывать.