Глава 50

Луч солнца упал на лицо, и я зажмурилась, машинально подтянула к подбородку одеяло. Перевернулась на другой бок, спиной к окну. И ойкнула, когда грудью наткнулась на что-то твердое.

– Черт, - сорвалось с моих губ, едва я открыла глаза.

Всю ночь мне снилось, как я и еще двое мужчин...

Нет, все же не снилось. Это было по-настоящему, я и Хазовы, в одной постели. Они и сейчас здесь, оба.

Посмотрела на Вадима. Он спит, закинув руку за голову. Полные губы чуть приоткрыты, лицо безмятежно, он, кажется, улыбается. А я теперь злюсь на себя за свою вчерашнюю слабость.

Во всем теле приятная расслабленность, слегка ноют мышцы. Смотрю на него в лучах утреннего света - а перед глазами проносится ночь, черная, полная греха.

Безумие.

Осторожно повернулась и взглянула на младшего Хазова. Он обнимает меня во сне, крепко держит за талию. Его рука сильная и тяжелая, и мне жарко. Скосила глаза на массивные часы на его запястье.

Девять.

Родители, наверняка, уже встали. И скоро придут будить меня. А я растрепанная и вспотевшая, валяюсь тут, как...

Я просто сумасшедшая, если позволила этим двоим дотронуться до меня снова. Ночью не было так страшно, так беспокойно, я о последствиях не думала, отпустила себя. Но сейчас мысли набросились на меня, со всех сторон сжали, мне дышать трудно и от стыда хочется провалиться вместе с этой кроватью сразу в ад.

Тихонько шевельнулась, убрала с себя руку Льва. Ползком, стараясь не разбудить Хазовых, соскользнула с постели и подхватила с крючка на двери белый махровый халат. Сунула ноги в босоножки и вышла из комнаты.

И сразу столкнулась с мамой.

– Господи! – воскликнула, вздрогнув. И, не рассчитав силы, громко хлопнула дверью. Закусила губу – от этого грохота мужчины точно проснулись.

– Фу, Вера, - мама на секунду прижала ладонь к груди, обтянутой простой белой футболкой. – Напугала, - она всмотрелась в мое лицо. Ее взгляд плавно скользнул ниже, мне на шею, и тонкие брови изогнулись дугой.

На коже следы остались – поняла. Покраснела. И машинально стянула на груди воротник халата.

– Выспалась? - лукаво спросила мама.

– Иду в душ, - подтвердила.

– Одна?

– Мам, я...

– Ничего не объясняй, - остановила она меня жестом. – Ты уже взрослая. Можешь не отчитываться. Егор вчера уехал после разговора с папой. Но вернулся и вы помирились, - сделала она вывод и улыбнулась. Потрепала меня за рукав халата. – Я очень рада, дочка. Давай, буди жениха. Через двадцать минут идем завтракать.

Она поплыла по коридору, и до меня долетела попсовая песенка, которую мама начала мурлыкать себе под нос.

Замечательно.

Она решила, что в моей спальне Егор. Если бы она только подумала, что происходит на самом деле – здесь бы, наверное, не песня звучала, а проклятия, заклинание, поднялся скандал до потолка. И камня на камне не осталось бы от этой чертовой базы.

Вздохнула и обернулась на дверь.

Я одна во всем виновата. Не смогла дать отпор, лужей растеклась перед этими двумя. И пусть это был не первый раз – но точно последний. Даже если Хазовы не уберутся сегодня с базы – они ко мне и на пушечный выстрел не приблизятся, я останусь ночевать в спальне родителей. Или, вообще, уеду отсюда. В деревню к бабушке.

В ванной сразу залезла под душ. И с остервенением растерла тело мочалкой. Струйки ароматной пены смешивались с водой и стекали по коже, а я смотрела на розовые отметины, которые словно цветы, расцвели на груди.

Зачем нужно было так грубо, зачем кусаться?

Тряхнула мокрыми волосами, прогоняя из памяти сладкие ощущения. Вчера мне все нравилось, каждый поцелуй и касание, их взгляды в полумраке и руки, что по-хозяйски трогали мое тело, сжимали и мяли.

Я никогда не забуду.

Дьявол побери этих двоих.

По коридору прошлепала обратно до спальни и замерла перед дверью, не решаясь повернуть ручку. И отшатнулась в испуге, когда створка начала медленно открываться.

А после в изумлении уставилась на выросшую на пороге сестру.

– Ты что тут забыла? – спросила грубо и заглянула в спальню через ее плечо.

– Картошку копаю, - съязвила в ответ Люба и посторонилась, пропуская меня.

От меня пахнет фруктовым шампунем, гелем для душа и кремом. Но все равно, стоило потянуть носом воздух, и мне тут же почудилось, что аромат секса никуда не исчез. Он застыл, загустел здесь, в этой комнате, им пропитались смятые простыни, моя одежда, стены и даже пол.

– У тебя тут ужасный бардак, - Люба кивнула на кровать. – Ты чем ночью занималась? На постели будто дискотеку устроили.

– Чего тебе нужно? – сняла полотенце с волос и начала шарить в тумбочке в поисках расчески. В моем голосе слышится облегчение, но я продолжаю украдкой коситься по сторонам.

Хазовых нет. А я не верю, мне мнится, что сейчас отъедет в сторону дверца шкафа и кто-то из них невозмутимо выберется оттуда, к нам. Улыбнется дерзкой улыбкой.

Приди в себя, Вера – разозлившись, легонько шлепнула себя по щеке.

– Мама говорит, что Егор вернулся? - Люба плюхнулась на кровать. – Ты мне поэтому не открывала, мирились? - она хихикнула. – А ночь была бурной, да? Дать тональник? Папе не понравится то, что у тебя на шее.

Молча отвернулась к шкафу. В волнении приоткрыла дверцу. Убедилась, что внутри никого нет и достала вешалку с белым летним платьем. Пока натягивала его, спиной ощущала пристальный взгляд сестры.

– Ну что? – не выдержала и повернулась.

– На счет Хазовых, - Люба облизнула губу и поднялась. - То, что они приехали сюда из-за меня...

Договорить сестра не успела, дверь без стука открылась. Мы обе машинально повернулись туда.

Первое, что я увидела – огромный, роз на пятьдесят, не меньше, букет цветов, заслоняющий мужское лицо. Черную рубашку и серые брюки, что обтягивают крепкие ноги. Мужчина без приглашения шагнул в комнату, и я услышала его хрипловатый голос:

– Доброе утро, золотце.