15

Кристина

Включив на телефоне любимую музыку, я воткнула наушники, собрала волосы спереди и заколола их на затылке маленькой блестящей заколкой. Вытащила из кладовки пылесос и принялась за уборку. Через двадцать минут с этим этапом было покончено, я стояла на подоконнике в своей комнате и тщательно мыла окно, смотря наружу и мечтая о том, как уболтаю Пашку провести целую субботу, катаясь на санях с высокой горки в лесу, который располагался в соседнем посёлке. Наверное, в том месте сейчас сказочно красиво. Высокие сосны присыпаны белым снегом, словно сахарной пудрой, и солнечные лучи лишь изредка проникают вглубь густых насаждений, создавая приятный полумрак. В том лесу мы провели много времени в детстве. Ходили с мамой за подснежниками весной, летом устраивали импровизированные пикники с друзьями, осенью собирали грибы, а зимой испытывали себя в экстремальных видах спорта. Мои подруги, конечно, были далеки от столь активных развлечений, но компания старшего брата была не прочь повеселиться. На горку приезжал кто с чем: кто-то умело катался на лыжах, кто-то пробовал маневрировать на сноуборде, кто-то спускался с самой высокой точки на «таблетке», а кто-то на санках. Любить-то я любила подобные развлечения, но сказать, что я была в них, как рыба в воде, было сложно. Из всего выше перечисленного мне поддавались лишь санки, и те частенько, набирая скорость, ехали прямиком в дерево.

— Тут всё решает равновесие, — прежде, чем дать разгон моим саням, сказал брат. — У тебя дурная привычка закрывать глаза. Не нужно этого делать, ты же ничего не видишь впереди себя, и тебя сразу начинает кренить в сторону, от того ты и тормозишь о первую попавшуюся сосну, — я почувствовала толчок в спину, и не успела ничего понять, как уже с бешенной скоростью летела вниз, по бокам мелькали ёлки и какие-то кустарники, а в лицо летел мокрый снег. От пронизывающего холода на глазах выступили слёзы, и я рефлекторно зажмурилась. — Давай, давай, давай! — кричал Паша, но я напрочь забыла о его советах, и просто летела, куда судьба направила. Съехав с накатанной тропинки, мои сани опрокинулись, и я оказалась вся в снегу. Распластавшись вниз лицом, я засмеялась, громко и безудержно. Перекатилась на бок и попыталась подняться, но было настолько скользко, что ноги разъехались, и я снова плюхнулась в сугроб, от чего разразилась новой волной звонкого смеха.

— Хватит хохотать! — крикнул Павлик. — Поднимайся давай, неслух! — в его тоне я тоже услышала нотку веселья. — Опять закрыла глаза?

— Не могу, — смеясь ответила я. — Меня ноги не держат!

— Ты себе ничего не сломала?!

— Нет, здесь просто скользко!

Сзади я услышала шорох и обернулась. Ко мне подошли Толик с Юлей, держась за руки, они тихо посмеивались.

— Не злорадствуйте, лучше встать помогите.

— Это было забавно, — с ноткой веселья сказала Юля, пока я, уцепившись за крепкую руку Толи, пыталась устоять на скользком льду, скрытом под толстым слоем снежной насыпи.

— Это было страшно, — ответила я, взяла сани за верёвку и потащила в след за собой.

— Тебе нужно запретить с нами тусоваться, а то когда-нибудь с таким успехом мы тебя, как пазл собирать будем, — выдвинул умозаключение Толик, я повернулась к нему и показала язык. — Бессовестная. Вот так и делай добро людям.

Мы уже поднимались вверх.

— Я буду сюда сбегать и без разрешения, так что запреты ничего не дадут, — ответила я, тяжело пыхтя.

— Это уж точно! Я её хорошо знаю, так что можете мне поверить на слово, — с разбегу взобравшись на вершину холма, сказал Дэн и, бросив сноуборд под ноги, снова запрыгнул на него и лихо съехал вниз.

Музыка в наушниках утихла, и телефон издал присвистывающий звук, прерывая поток нахлынувших на меня воспоминаний. Я бросила салфетку в ёмкость с водой, слезла с подоконника и, вытерев руки сухим полотенцем, открыла входящее сообщение. Оно было от Дениса, он предлагал меня отвезти на работу. Сердце тут же подпрыгнуло, а потом резко ухнуло вниз. Они с Пашей договаривались лишь о том, чтобы встречать меня с работы в тёмное время суток, значит желание приехать за мной сейчас являлось его личным порывом. Странная смесь невольной радости и необъяснимого разочарования затопила грудь. Я до боли в сердце хотела, чтобы он был рядом, но понимала, что нельзя. Мне нельзя было к нему привязываться снова. Привыкать к его присутствию в моей жизни было очень опасно. Потому что потом могло быть мучительно больно. Он не мой и моим больше никогда не будет. Точка.

Я отказалась. Но Дэн не сдавался. Настаивал на совместной поездке, и наконец подцепил мою любопытную натуру на крючок, закинув удочку с известиями о его новой работе. Действительно, ведь я ни разу и не поинтересовалась у него, чем он живёт, работает ли до сих пор у отца, если нет, в какой сфере он нашёл себя? Паша, вроде, как-то раз упоминал агентство по недвижимости. Задумалась, но снова отказалась. Мало того, что мы не могли состыковаться по времени, я всё же считала, что нужно минимизировать его присутствие рядом со мной. Так будет безопаснее для меня.

Интерес весь день назойливым червячком ковырял изнутри, из-за этого я не могла сосредоточиться на работе. А ещё, наверное, рассеянности прибавляла мысль о встрече с начальником в неформальной обстановке. Когда Тимур Николаевич позвонил сегодня утром, я все-таки согласилась на чашку кофе в ближайшем к художественной школе кафе. Не считала это правильным, но не знала, как правильно отказать, чтобы потом это не отразилось на моей работе. В общем сама себя загнала в тупик, и теперь мучилась от бесконечных терзаний разума, что вопили: “Зачем?! Зачем согласилась?”.

Катя тоже заметила, что я несколько не в себе и по-дружески поинтересовалась, что у меня стряслось, что я хожу, словно с иной планеты спустилась. Решила не посвящать её в свои переживания. Хоть она и казалась мне приятным человеком, открыться перед ней я не могла. Беззаботно отмахнулась, сославшись на банальный недосып.

— Меня тоже время от времени бессонница мучает. Знаешь, что хорошо помогает? Мятный чай с лимоном, — Катя в экстазе закатила глаза. — Я уже не представляю вечера без этого напитка.

— Я почему-то думала, что ты мне пятьдесят грамм коньяка посоветуешь, — улыбнулась я.

Катя наигранно охнула:

— Как ты могла обо мне такое подумать?

— Ну прости, — смущённо засмеялась я.

— Нет, подруга, так дело не пойдёт. Коньяк… — она возмущённо фыркнула. — Как это могло в голову прийти? Виски! Вот где сила!

Мы одновременно захохотали.

— Недооценила, прошу прощения, — произнесла я.

— Извинения приняты.

— От чего такое веселье, девочки? — бесшумно подкрался из-за спины Тимур Николаевич.

Он уже был одет в пальто, руки держал в карманах. Осанка безупречна, держался легко и непринуждённо, на губах играла лёгкая ироничная улыбка. Мне бы хоть каплю той уверенности, что таилась в его глазах. Я ещё раз внимательно окинула его взглядом с головы до ног и отдала себе отсчёт в том, что не будь я навечно отдана другому, влюбилась бы в него без оглядки.

Тимур Николаевич был статным мужчиной, с незаурядным чувством стиля. Серебряная серьга в ухе в виде тонкого колечка выигрывала, сочетаясь со стальным цветом глаз, и безупречно подходила под весь его имидж в целом.

Сразу подумала о другом мужчине. Денис был классиком, и это меня притягивало гораздо больше, нежели креатив и своенравность Тимура. На идеальной мужской фигуре безупречно сидели приталенные рубашки и пуловеры, его бессменные тёмные джинсы были не слишком узкими, как теперь носит молодёжь, но довольно плотно облегали мускулистые длинные ноги и округлые крепкие ягодицы. Дэн был сошедшей с рекламы мужского парфюма моделью — с жёсткими чертами лица и бесстыжими чёрными глазами.

— Да вот, Тимур Николаевич, делимся с Кристиной Назаровной женскими секретами, — кокетливо произнесла Катя, вырывая меня из собственных раздумий.

Я щёлкнула замком в дверях своего класса и положила ключ в сумочку. Хотелось, чтобы ближайший час прошёл как можно быстрее. Тогда я смогла бы увидеть свои любимые бесстыжие глаза и со спокойной душой отправиться домой.

— Я уже чувствую себя лишним, — начальник улыбнулся, сверкнув горящим взглядом в мою сторону.

— О нет, Тимур Николаевич, — ответила Катя, слегка прикоснувшись рукой его плеча. — Как можно? Такому интересному мужчине рады в любой женской компании.

— Благодарю, Екатерина Ростиславовна, вы весьма великодушны.

Улыбнувшись, я покачала головой. Мне кажется, или между этими двумя что-то есть? Вон как любезничают друг с другом. Если так, то это только к лучшему — у меня не было повода волноваться.

Они ещё несколько минут мило побеседовали друг с другом, после чего в фойе у выхода Катя попрощалась с нами и покинула здание художественной школы. Я задержалась перед зеркалом, повязывая светло-розовый кашемировый шарф вокруг шеи. Тимур Николаевич стоял, не сводя с меня глаз, и когда я повернулась к нему, спросил:

— Вы готовы?

— Да, — уверенно ответила я и, накинув капюшон, двинулась в сторону выхода.

— Тогда, — произнёс Тимур, открывая дверь, и пропуская меня вперёд, — прошу.

Я проскользнула мимо него. В лицо дунул пронизывающий ледяной ветер, и я замерла на месте, от неожиданности чуть не выронив сумочку. Уличный фонарь освещал высокую мужскую фигуру, направившуюся прямиком к нам.

— Ну что так долго, я уже заждался. Привет, Тимур.

Я шокировано охнула от такого фривольного обращения Дэна, а Тимур недоумённо кивнул.

— Ты что здесь делаешь? Мы же договорились, что ты приедешь за мной в шесть.

— Прости, принцесса, дело не терпит отлагательств.

— Если тебе неудобно через час, — сказала я, скрепя сердце, — тогда езжай по своим делам. Я доберусь сама, не буду тебя утруждать.

— Сегодня я ваш покорный слуга, — сказал Тимур. — После кафе доставлю вас домой в целости и сохранности.

— Чёрта с два, — фыркнул Дэн и взял меня под руку, пытаясь повести за собой, но я стояла на месте. — Понимаешь, кое-что случилось… — серьёзно сдвинув брови, произнёс он и затих.

Моё сердце биться перестало от нехорошего предчувствия. Потемневший взгляд не сулил ничего приятного.

— Что произошло, Господи?

— Этого в двух словах не объяснить…

— Что-то с мамой? С Пашей? Я два дня до него дозвониться не могу, — в панике пролепетала я. Не могла найти места от волнения, и, словно в поисках подтверждения или опровержения моих слов, всматривалась в нечитаемый чёрный взор.

— Нужна помощь? — учтиво спросил Тимур, заботливо прикоснувшись ладонью к руке чуть выше локтя.

Смирив Тимура раздражённым взглядом, Дэн ответил:

— Сами разберёмся, — а потом чуть нежнее произнёс, обращаясь ко мне: — Объясню всё по дороге. Поехали.

С виноватой улыбкой я обернулась к Тимуру.

— Простите, пожалуйста, мне нужно ехать.

Тот понимающе кивнул и махнул рукой на прощание, после чего остался стоять на месте и смотрел нам в след. Его прожигающий взгляд я чувствовала спиной всё время, что мы с Денисом шли к его машине.

Мы сели в автомобиль, и Дэн, не дожидаясь, пока прогреется двигатель, рванул вперёд. Устрашающие картины мозг рисовал одну за другой, от чего тело сковывало цепями от жуткого страха. В ушах стоял посторонний шум. Паша. Пашенька, мой родной братик…Я чувствовала, что все с ним связано. Что Денис просто не знает, как сообщить мне… С того момента, как он уехал, он ни разу ещё не позвонил, а когда пыталась я ему дозвониться, не брал трубку или сбрасывал вызов. Господи, если с ним что-то случилось, как мне это пережить?

Я тяжело вздохнула, приготовившись услышать правду.

— Дэн, не молчи. Я больше не могу ждать… Что случилось?

Он пожал плечами и уголок его губ хитро приподнялся.

— Теперь всё в порядке.

— Ч-что в порядке? — не понимая, что он хочет этим сказать, тупо уставилась вперёд. — Что именно в порядке, Дэн? — повторила я. — И что означает «теперь»?

На мужской щетинистой щеке образовалась ямочка, и Дэн бросил на меня озорной взгляд.

Постепенно пришло понимание, что его внезапное появление у дверей школы никак не связано ни с мамой, ни с Пашей. Он соврал.

— Произошло следующее: я до смерти не хотел, чтобы ты шла на свидание с этим… “начальником”.

Я ошеломлённо округлила глаза и, кажется, на мгновение перестала дышать. Это признание было очень личным и особенным для меня, а ему, казалось, оно далось с неимоверной лёгкостью. Я даже подумала, что это всё моя разыгравшаяся фантазия творит чудеса. Что на самом деле у меня поднялась температура, и в горячке я брежу, принимая галлюцинации за действительность. Но нет же… Вот он — Денис. Сидит рядом. Я чувствую его присутствие каждой клеточкой души. Запах его ощущаю, слышу голос. И от этого почти плыву.

— Почему?

— Ты слишком хороша для него, — ответил он. Его глаза сверкнули в темноте необъяснимым выражением. Слишком глубоко что ли. Многозначительно. — Вообще-то я считаю, что никто не достоин тебя… кроме одного.

Набежавшие слёзы заслонили все перед собой размытой пеленой. Что он делает? Зачем это говорит?

Отвернувшись к окну, всматривалась в мелькающие огоньки фонарей и пыталась унять эмоциональную дрожь.

— Кого же ты имеешь в виду?

— А как ты думаешь?

Он накрыл своей ладонью мою и переплел наши пальцы, крепко сжимая. Словно теперь выпускать не собирался. Я невольно провела большим пальцем по грубоватой тёплой коже и прикрыла веки от тянущей боли в груди. Наши чувства не ушли, нет. Они все те же. И это не могло не причинять страданий. По нашим отношениям. По прежним нам… По годам, пролетевших в дали друг от друга.

Денис напряженно сглотнул, и кадык на его шее дернулся.

Включив правый поворот, он вывернул руль и, прижавшись к обочине, остановился. Весь мир перестал существовать, когда мужчина потянулся ко мне и остановился в миллиметре от моих губ. Аромат его одеколона и тёплое дыхание на моей коже обволакивали пеленой интимности момента. Его губы медленно накрыли мои, и из груди вырвался протяжный стон. С ним я отпускала всю тяжесть и боль, живущую в моей душе, и с каждым последующим поцелуем, с каждым касанием, с каждой лаской, я постепенно наполнялась светом счастья и любви. Его ладонь легла на мою щеку и нежно провела тонкую дорожку к шее. Тяжело дыша, я оторвалась от него, крепче сжала большую ладонь и прислонилась лбом к его лбу, тихо произнесла:

— Ты должен был меня ненавидеть…

— Я пытался, — так же шепнул он. — Но у меня не получилось, Крис.

Нужно было держаться от него подальше, — с укором прошипел мне здравый смысл, но я бесцеремонно проигнорировала его голос. Поздно. Я уже упала в сладкую бездну, и чем быстрее летела, тем больше мне это нравилось. Впервые в жизни мне казалось, что всё плохое, что произошло в моей жизни, — неважно. Оно осталось позади и оглядываться на него не было больше ни малейшего желания.