16

Многочисленные компании людей собрались в центре города у новогодней ёлки, украшенной множеством разноцветных шаров и ярких, мерцающих огоньков. Влюблённые парочки, родители с детьми, пожилые люди, — все непременно хотели заиметь фото с зимней тридцатиметровой красавицей, предвестницей самого чудесного праздника в году. Волшебство парило в воздухе, от чего душу не покидало ощущение сказки.

Новогодние мелодии играли из колонок, установленных по периметру залитого катка. Держась за руки, мы с Дэном разрезали ледяную гладь острыми лезвиями коньков. Это было так необычно — снова ощущать его теплую кожу ладони, нежно окутавшей длинными пальцами мою ладонь. Внутри все ликовало. Казалось моторчик в груди замер в трепетном предвкушении чего-то несбыточного, что должно было вот-вот произойти. Время от времени он бросал в мою сторону короткие взгляды, от чего по коже тут же вздымалась волна мурашек.

Словно и не было предательства с моей стороны (а свой отъезд, за которым не последовало ни единого объяснения, я определённо считала предательством), не было разлуки, и не было двух с половиной лет одиночества и затяжной депрессии. Он был рядом, и я понимала, как нуждалась в нём всё то время, что прожила вдали от дома. Он был моим кислородом, и дышать я могла только с ним.

Когда музыка притихла, а потом заново влилась в жизнь с новой силой, превозмогая звуки порыва холодного ветра, неожиданно Дэн обнял меня за талию и, подхватив, закружил. Огни ночного города невероятной скоростью завертелись перед глазами, я вцепилась пальцами в сильные плечи и засмеялась. Вдруг весь мир покачнулся и, потеряв равновесие мы вдвоём рухнули на лед. Лёжа на твёрдой морозной поверхности, мужская грудь затряслась от сдерживаемого смеха. Люди вокруг, кажется и не замечали, каким особенным был для нас этот вечер, то и дело рассекая вокруг нас, и что во время падения, когда я оказалась лёжа верхом на веселящемся от души парне, весь воздух вокруг нас был наэлектризован нежностью, желанием, взаимным влечением и невероятным волнением. Перекатившись на бок, я сползла на леденистый покров и устремила взгляд на звёздное небо, всё ещё тихонько посмеиваясь.

— Всё нормально? Ты не ударилась?

— Всё хорошо, — с лучезарной улыбкой на лице ответила я. — У меня была мягкая посадка. Чего не скажешь о тебе.

— Пф. Да мне как с гуся вода!

— Точно?

— А то! Я живучий, Принцесса. И планирую таким оставаться ближайшие семьдесят лет.

Поднявшись на ноги, Дэн помог мне, и мы не спеша двинулись к воротам, за которыми находилась касса и камера хранения.

— Как самонадеянно…

— Ты что-то имеешь против?

— Что ты, ни капельки!.. Просто никто не знает, что произойдёт через секунду, — вдумчиво сказала я, — как тогда можно загадывать на несколько десятков лет вперёд?

Нахмурив брови, я сняла арендованные коньки и переобулась в свои ботинки. Закончив завязывать шнурки, выровнялась и встретилась с непроницаемым выражением лица мужчины, несколько секунд назад смеявшимся и отпускающим ребяческие шуточки. Он хотел казаться таким же беззаботным, каким был пару секунд назад, но серьёзный всматривающийся в меня взгляд выдал его озабоченность.

— Я не загадываю. Я просто настроен оптимистически. Знаешь, как могущественна сила мысли?

Я фыркнула.

Я всегда была оптимистом, беспрекословно верила в то, что моя спокойная, счастливая, можно сказать, идеальная жизнь будет оставаться таковой при любых обстоятельствах. Что бы ни случилось, улыбайся, — говорила я, — думай только о хорошем. А когда тяжёлая ситуация коснулась меня самой, сломалась, словно сухая тонкая ветка. И осталось от той жизнерадостной семнадцатилетней девчонки лишь жалкое подобие, безуспешно пытающееся улыбаться, когда сердце рвалось на части от боли, наносимой пытками злостного случая.

— Конечно знаю, — ответила я, подмигнув Дэну. — Я ведь главный оптимист нашего города!

Обогнув его, я прошла вперёд, скрывая истинные эмоции, которые, несомненно, предельно ясно выдавало лицо. Никогда не могла притворяться, не умела. Лицемерие — это не моё.

Заварив кашу с враньём, которое затянуло меня по уши в свою грязь, я не сознавала одного — когда-то придётся сказать правду, ибо близкие люди отчётливо видели, когда я вру, а когда честна. От постижения данной мысли все внутренности покрылись морозной корочкой. Правда была страшной и унизительной. Поведать её было для меня равно концу света. Или ещё страшнее.

Сбрасывая балласт тяжёлых мыслей с плеч, я тихонько вздохнула. Пусть всё идёт своим чередом, — подумала я. Мне совсем не хотелось омрачать такой волшебный вечер, на который я даже не смела надеяться, уже привычными гнетущими мыслями.

Сзади раздался звук тяжёлых мужских шагов, и спустя пару секунд Дэн догнал меня. Он держался на шаг сзади, от чего я чувствовала себя в уютной безопасности. Словно этот большой, крепкий мужчина был моим хранителем, стеной и опорой. Я всё ещё не могла поверить в то, что происходило между нами в этот вечер, боялась, что вот-вот проснусь, и чары сладкого сновидения развеются, словно ничего не происходило. Что он исчезнет, растворится. Но лёгкое касание его плеча, ощущение тепла, исходившее от него, давали понять, что всё происходит наяву, и тогда безграничное счастье затапливало пустоту, что образовалась во мне когда-то.

Склонившись ко мне, Денис шепнул на ухо:

— Куда твоя душа желает ещё податься?

— Не знаю. Уже довольно поздно.

— Устала и хочешь домой? — словно невзначай он скользнул рукой по моей спине, и сладкая патока тут же обволокла сердце.

— Устала. Но домой не хочу.

— Значит, нужно тебя покормить. И потом продолжим прогулку.

— Вообще-то я не особо голодна.

Дэн фыркнул и его бровь саркастически изогнулась:

— Мне ты можешь не рассказывать. Я-то знаю, как сильно ты любишь покушать. Это твоя страсть номер один.

Скрестив руки на груди, я нахмурилась, нарочито охнув:

— Эй, ты на что намекаешь?

Вскинув руки, словно сдаваясь, он быстро проговорил:

— Ни на что! Клянусь, ни на что!

— То-то же, смотри мне. Ещё немного и получил бы снежком в тыкву, — предостерегающе произнесла я, и Дэн разразился смехом, крепко сжимая меня одной рукой за плечи.

— Какая грозная девочка.

— Да ладно, ты просто ещё не знаешь пика моей суровости, — пошутила я. — В гневе я страшна.

— Не верю! — Дэн покачал головой. — Нет, это не про тебя. Как такая милая Принцесса может быть страшной?

— Да ты подлиза!

— Нет, я правда считаю тебя милой.

— Не ври.

— Не вру.

— Да нет же, врёшь и не краснеешь…

Наши шуточные пререкания длились всю дорогу, пока мы неспешно прогуливались в поисках хорошего места для ужина. Но выбор единогласно пал на Мак Дональдс после того, как я сказала, что хочу безумно вредный, сочный чизбургер и самую хрустящую в мире картошку-фри.

— И всё это запить ужасной Колой со льдом, — в наигранном экстазе Дэн прикусил кулак и прикрыл глаза. — Ммм…

Подкрепившись не самой полезной, но до сумасшествия вкусной едой (стоит заметить, что у меня уже давно был не зверский аппетит, поэтому наелась я довольно быстро), мы выбежали из здания Мака, до отказа забитого народом, на улицу. Глоток свежего воздуха был подобен ключевой воде, способной оживлять. Без излишней скромности Дэн взял меня за руку. Всё тело горело, сердце стучало, как прокажённое, грозясь вылететь наружу, и всё это от одного простого жеста.

Ещё этим утром я считала, что смогу продержаться на расстоянии от него, что смогу оградиться, чтобы не запутаться в сетях глубоких чувств заново, и не сойти с ума от боли, когда всё закончится. Теперь же я не пыталась закрыться или притвориться, что ничего не испытываю к Дэну. Не пыталась высвободиться из его объятий или выдернуть руку. Мне было хорошо здесь и сейчас, так зачем всё усложнять? Разве я не заслужила хоть капельку счастья, пусть оно даже продлится не так долго, как мне бы того хотелось.

Медленно шагая по расчищенному тротуару, вымощенному брусчаткой, мы беспрерывно о чём-то разговаривали. Плавно беседа перешла на тему работы, и Дэн, как и обещал, рассказал всё, начиная с самого начала, когда летом 2017 от него ушла я… Об этом моменте было упомянуто лишь в двух словах, так как вспоминать и говорить об этом в этот вечер не хотелось. Это было тяжело для нас обоих. Нет, он, конечно же, в этом не признался, но факт был очевиден. Так вот, после моего ухода он решил, что пора что-то менять в своей жизни, и стал заниматься недвижимостью. Я слушала его во все уши с интересом впитывая все, чем он делился. Я поняла, что уход из юридической фирмы был своего рода защитной реакцией, желанием заиметь то, над чем он будет иметь стопроцентный контроль, как сказал бы мой психотерапевт, которого я посещала в столице. А ещё я восхищалась его целеустремлённостью, настойчивостью и терпением, с которыми он преодолевал трудности. Он создал то, о чём мечтал. У него хватило выдержки и таланта.

— Я рада, что у тебя всё получилось так, как ты задумывал…

— Ещё не всё. Но это поправимо. У меня множество планов на будущее.

— Что, на все семьдесят лет вперёд распланировал жизнь?

— Да. А чего скромничать?

— Точно. Скромностью ты никогда не отличался.

— Не считаю эту черту приемлемой для мужчины.

Пораскинув мозгами, я пожала плечами.

— Возможно, в чём-то ты и прав.

— Не «возможно», Крис. Я, как обычно, чертовски прав…

Наше внимание привлёк детский визг. Обернувшись, я увидела маленькую девчоночью фигурку в блестящем малиновом пуховике и белой шапке с двумя огромными бубонами, бегом направлявшуюся в нашу сторону.

— Кристина Назаровна! Кристина Назаровна! Здрасте! — девочка во весь рот улыбалась, обнимая меня за ноги.

Я склонилась к ученице и потрепала её по смешным меховым бубонам, улыбнувшись в ответ:

— Здравствуй, Дариша! Ты здесь гуляешь с родителями? — тут же обеспокоенно спросила я.

Дарина Рябчикова, одна из тех учеников, которых отобрали для участия в конкурсе, энергично закивала головой:

— Да. Вон моя мама, — указала она пальчиком в бело-розовой полосатой рукавичке, и за девочкой тут же подоспела её мать. Маргарита вежливо кивнула и поздоровалась:

— Здравствуйте. Простите, пожалуйста, за Дариной иногда очень трудно уследить.

— Что вы, не за что извиняться, — я покачала головой, а Дариша всё ещё стояла рядом, держа меня за руку. — Она прелестный ребёнок, и мне очень приятно, что она обрадовалась мне.

— Кристина Назаровна, а мы гуляли на площади, — поставила меня в известность девочка.

— Правда?

— Да! И мама меня сфоткала возле ёлки. Она просто очень, очень, очень-очень красивая! — с восхищением воскликнула Дарина.

— Дарина, — отозвалась родительница, — сколько раз повторять, говори правильно. Не сфоткала, а сфотографировала.

Дарина не обратила внимания на замечание мамы, продолжая лепетать о том, какие большие волшебные Снеговики охраняют ёлочку, и как они в новогоднюю ночь оживут и помогут Деду Морозу каждому ребёнку подарить такой подарок, о котором давно мечталось.

— А вы были на плош… площади? — спросила девочка.

Я серьёзно ответила:

— Да.

— А вот меня вот мама водила, — повторила снова Дарина. — А кто вас водил? Дядя? — она посмотрела за мою спину, прямо на Дениса, и засмущавшись, опустила голову и спряталась за маму.

— Дарина, — одёрнула её мама, — хватит задавать Кристине Назаровне некорректные вопросы.

— Ну мааам…

— Да, можно и так сказать, — ответила я.

— А он вас сфотографировал? — не унимался ребёнок.

— Простите, — снова пролепетала Маргарита.

— Ничего, — улыбнулась я. — Дети непосредственны, хотят знать всё, что их интересует.

Тут Дэн поравнялся со мной и мягким тоном ответил маленькой любознательной особе:

— Знаешь, малышка, а я совсем забыл запечатлеть Кристину Назаровну у ёлки. Но… я обещаю всё исправить сегодня же.

— Хорошо, — серьёзно сказала девочка. — У каждой принцессы должна быть красивая фотография.

Дэн усмехнулся.

— Мы пойдём, уже пора домой, — произнесла Маргарита. — Дарина, попрощайся с Кристиной Назаровной и её мужем.

Я неловко замялась, Лицо краской залилось. Не знаю, почему мне стало так не по себе, и я хотела было возразить, но мужская рука скользнула по спине и остановилась на плече, слегка приобняв. Подняв взгляд вверх, я встретилась с улыбающимся расслабленным лицом мужчины. Он подмигнул мне, и я, промолчав, снова посмотрела на Дарину.

Девочка, выводя носком ботинка круги на снегу, тихо произнесла:

— До свидания.

— До свидания, моя милая, — сказала я. — Я была очень рада тебя видеть.

— А мы скоро опять порисуем для конкурса с Илюшей и Алёнкой? — осведомилась она.

— Очень скоро, я тебе обещаю.

— Хорошо, — выдохнула Дарина. — Мне нравится рисовать с вами.

Это признание, тут же согревшее сердце своей искренностью, было дороже всех сокровищ в мире. Снова заверив девочку, что совсем скоро мы приступим к конкурсным работам, мы распрощались, и Маргарита повела свою любознательную дочь в сторону метро.

Я посмотрела им вслед и подумала, какое счастье для женщины иметь дочь…

— Ну что, идём исполнять обещание? — сказал Дэн, подталкивая меня вперёд.

— Какое обещание? — не поняла я.

— Дядя пообещал ребёнку сфотографировать Принцессу возле елки, — объяснил он.