28

Сквозь дремучую темноту к подсознанию пробивался какой-то непонятный шум. Это было похоже то ли на звонкий свист тормозов, то ли на тихое урчание автомобильного мотора, или же на настойчивую трель старого будильника, словно все эти звуки сплетались во едино, создавая свою тошнотворную какофонию, и отделить их друг от друга казалось невозможным. Я словно медленно опускалась в туманную бездну, поддерживаемая невидимым канатом, как вдруг канат с треском оборвался и, закричав, я полетела вниз. Сердце пропустило удар, и с глубоким шумным вдохом я проснулась, с облегчением сознавая, что нахожусь в своей комнате. В кровати. Уютно укутанная в одеяло. Успокоившись, размеренно выдохнула и закрыла глаза. В ушах всё ещё шумело, и в висках покалывало, но это всё от стресса. Снова открыла и присмотрелась к непонятному по очертаниям в темноте объекту на прикроватной тумбочке. С вечера его там не было. Напрягла зрение и с изумлением поняла, что на деревянной тумбе стоит небольшая корзинка с цветами. Откуда они здесь? Или это всё ещё отголоски сна, и на самом деле мне это чудится? Когда чья-то рука легла на моё бедро, я поняла, что всё происходит наяву. Резко подскочила и включила ночник.

— Ты здесь, — ахнула я. Джэн слабо улыбнулся, и я, мгновенно выбравшись из-под одеяла, забралась к нему на колени, крепко обхватив его шею руками. От него пахло морозом и сигаретным дымом. Мужчина тут же стиснул меня в железных объятиях и жарко поцеловал в чувствительное местечко под ухом, жадно вдыхая аромат моей кожи, и с души упал тяжёлый камень. — Прости меня, — горячо прошептала я.

Подумала было: как Дэн смог войти, ведь ключа у него не было, — и вдруг вспомнила, что так и не закрыла дверь после его ухода. Даже не подумала о том, чтобы запереться, так была расстроена.

— Ты меня прости, — шепнул на ухо Дэн. — Я не хотел срываться, просто…

— Это я виновата, — перебила я. — Просто, как только услышала об Инне — в голове, словно что-то щёлкнуло, и я больше не смогла мыслить трезво.

— Ты не виновата.

— Ты всегда так говоришь, — проворчала я.

Проигнорировав мою последнюю фразу, он продолжил говорить:

— Видимо, я слишком много на себя взвалил в последнее время, и у меня сдают нервы, — он устало прикрыл глаза, и я легонько погладила его по тёмным волосам. Они уже немного отросли и слегка завивались на кончиках. — Пожалуйста, давай забудем об этом недоразумении.

Я энергично закивала, не обращая внимания на головную боль.

— Конечно, — ответила я, и мы посмотрели друг другу в глаза. — Но для начала я хочу, чтобы ты знал, что я доверяю тебе. Честно. В себе не уверенна, отсюда и все дурные мысли.

— А я хочу, Крис, — произнёс он, нежно погладив большим пальцем меня по щеке, — чтобы ты знала, что никогда не причиню тебе боль. Я не пророк, не могу знать, что нас ждёт в будущем, но то, что я люблю тебя и так просто от тебя не откажусь — это факт. И уж тем более не предам. К тому же я прекрасно помню, как ты переживала, когда отец бросил вас, и я не хочу, чтобы ты снова чувствовала подобное, ещё и по моей вине.

Его слова нашли отклик в моём сердце. Счастливая улыбка появилась на моих губах, и я осмелилась озвучить следующее:

— Можно тебя попросить?

— М-м?

— Останься сегодня со мной. Не уезжай.

Он кивнул:

— Хорошо, не вопрос. Пойду лягу на диване.

— Нет, — возразила я, и лицо залилось краской прежде, чем я произнесла: — Я имею ввиду здесь, — я слезла с колен мужчины и похлопала ладонью по кровати, — со мной.

Его изумлённый взгляд метнулся к моему лицу, в глазах была неуверенность. Он размышлял, сопоставлял все «за» и «против».

Я шумно вздохнула и улыбнулась уголками губ.

— Не думай. Просто иди ко мне, — я потянула мужчину за руку на себя и жадно припала к напряжённым губам. Он тут же самозабвенно ответил, сгребая меня в охапку, и я очутилась в жарких мужских объятиях, успокаивающих и будоражащих, сильных и нежных в одночасье. Все мои страхи испарились, словно не бывало. Впервые за всё время я не задумываясь произносила слова:

— Сделай так, чтобы мне захотелось переступить черту, — и вздрогнула от обжигающего прикосновения его губ к шее, где пульсировала тоненькая жилка.

Тяжело дыша, Денис поднял голову и одарил меня проникновенным взглядом выразительных почерневших глаз:

— Сегодня мы её не переступим.

— Знаю… Просто не останавливайся, пока я не скажу.

Дважды просить мужчину не пришлось. Он стал прокладывать дорожку поцелуев от моих податливых губ к ложбинке на шее, нежно поглаживая пальцами выгнувшуюся спину. Потеряв всякий рассудок, я откинулась на спину и запустила руки под свитер, жадно впитывая в себя ощущения от волнительных прикосновений к твёрдому прессу с тонкой порослью волос ниже пупка, к его гладкой, как бархат, коже. Я словно заново изучала его. Растворилась в желании увидеть его одними кончиками пальцев, почувствовать каждой клеточкой своего организма. Потянув вверх за край свитера, я сорвала мешавшую мне одежду с мужчины. На секунду он прервал свои ласки, но как только вещь отлетела в сторону, ненасытно припал к моим губам, проникая внутрь языком, вызывая мелкую дрожь во всём теле и медленнно спускаясь пальцами к чувствительной точке, лаская и поглаживая сквозь ткань шортиков. Жар тут же разнесся по телу, вызывая волну томительного наслаждения, и с губ тут же сорвался тихий стон. Я себя чувствовала более женственной, чем когда-либо, и я хотела большего. Я и не думала останавливаться… Дэн замер у оголённого из-под пижамной футболки участка живота и, тяжело сглотнув, мучительно медленно стал приподнимать футболку, слегка покусывая бледную кожу и оставляя на ней розовые влажные следы. Я задохнулась, зарываясь пальцами в копну волос, взывая целовать меня ещё выше, ещё откровеннее, ещё жарче. Тяжёлая рука легла на грудь, легонько сжимая, а вторая нырнула под резинку шортиков, вырывая из моих лёгких еще один сдавленный стон. Я же потянулась к ремню на его джинсах…

Каждый удар сердца сопровождался фейерверком перед глазами, каждое движение заставляло рассыпаться на молекулы и возрождаться заново. Мы потеряли счёт времени и выпали из реальности. Я чувствовала себя целостной в постели с Денисом, привлекательной и раскрепощённой. Я была его женщиной, он — моим мужчиной. Мы дышали в унисон. В унисон и наслаждались близостью друг друга.

***

Сияя от счастья, я разлепила тяжёлые веки. Солнечные лучи проникали свозь оконное стекло, рассеиваясь по спальне. Уютно устроившись на широкой груди, размеренно подымающейся и опускающейся, я довольно зажмурилась и собственнически закинула ногу на спящего мужчину. Он выглядел сейчас таким уязвимым, уставшим, но до умопомрачения притягательным.

Медленно потянувшись, подобно большому ленивому коту, мужчина заурчал и, тесно прижав к себе, зарылся носом в мои волосы и шумно вдохнул.

— Доброе утро, — еле сдерживая улыбку, произнесла я.

— Доброе, принцесса, — ответил Дэн и, вмиг перекатившись, оказался сверху; я засмеялась, а он, сжав одной рукой мои запястья над головой, второй медленно выводил круги на моём бедре. — Как дела? — лукаво глядя на меня, спросил он.

Ох, как я обожала этот чертовский взгляд. Выразительно посмотрев на мужчину, улыбнулась и искренне ответила:

— Прекрасно.

— Прекрасно, — в тон мне произнёс мужчина, трепетно целуя в губы.

Ещё несколько минут мы нежились в кровати, наслаждались друг другом, но в конце концов, биологические процессы заставили нас подняться с постели. Накинув халат, я завязала поясок.

— Я приготовлю завтрак.

Денис натянул джинсы, но не застегнув их, вышел вслед за мной из комнаты.

— А я в душ.

Мы разошлись в разные стороны. Я спустилась по ступенькам на первый этаж, и из гостиной тут как тут показался Лорик. Трусцой прошествовал к входной двери, и заскулил, царапая коготками поверхность двери, просясь на улицу.

Выпустив щенка во двор, я быстренько умылась и почистила зубы в небольшом санузле за лестницей, а затем отправилась на кухню. Порыскав в холодильнике, взяла необходимые ингредиенты для оладий, всколотила тесто, и к тому времени, как любимый спустился весь из себя свежий и бодрый, на столе уже стояла тарелка с завтраком. Дэн украл один оладушек и быстро отправил его в рот, пока я не успела возмутиться. Но я бы и не стала. Сегодня утром он был воплощением женских мечтаний — расхаживал у меня дома с голым мощным торсом, при этом походка у него была грациозной, как у породистого хищника, с безмятежной улыбкой на небритом лице, а с его влажных волос, зачёсанных назад, скатывались капельки воды. Сексуальность в чистом виде.

— Вкусно?

— Безумно, — он облизал пальцы и подошёл к рабочей поверхности, доставая из шкафчика две чашки: — Тебе кофе или чай?

Пару секунд подумав, я сделала выбор в пользу зелёного чая с лимоном.

Мы завтракали никуда не торопясь, обсуждая предстоящие праздники, и это походило на традиционное утро молодой супружеской пары. И знаете что? Когда я представляла, что, возможно, когда-нибудь так будет начинаться каждый новый день в моей жизни, во мне зарождался благоговейный трепет. Ни страха, ни тревоги. Только маленький проблеск счастья в груди пробивался.

Весь день мы посвятили тому, что наряжали ёлку и развешивали гирлянды на окна. Денис достал из чердака две большие коробки с ёлочными игрушками, и теперь, пока он занимался починкой пары лампочек на гирлянде, я развешивала разноцветные шары на каждую ветку пушистой вечнозелёной красавицы.

— Дэн, посмотри, вот этот красный лучше повесить левее или правее?

Хмурясь, мужчина оторвался от скрепления некоторых проводков, взглянув в сторону ёлки.

— Правее.

— Правее по отношению к тебе или ко мне? — уточнила я, «примеряя» украшение в разные стороны на вытянутой руке, прищурив один глаз для резкости.

— По отношению ко мне, — ответил он, указав пальцем в нужном направлении. — Вон туда, рядом с золотистым.

По телевизору традиционно крутили «Один дома», и почему-то этот фильм привносил большую долю праздничного настроения, несмотря на то, что его показывают каждый год на протяжение двадцати с лишним лет, и все фразочки мы знаем наизусть.

К тому времени, как за окном стемнело, мы управились с нашей миссией, и потушив верхний свет, оставили включёнными лишь маленькие разноцветные лампочки, обвитые вокруг ели, и водопадом переливающиеся — вдоль окон. Мы, плюхнувшись на диван, любовались волшебным зрелищем, а Лорик воспринял изменения в доме неоднозначно. Сначала он, встав в воинственную позу, принялся безудержно лаять на дерево, видимо, решив, что эта ряженная-наряженная двухметровая штука, опутанная разноцветными блестящими лентами, представляет собой какую-то угрозу, а позже, когда понял, что никакой угрозы нет, стал дурачиться. Подбежит к ёлке, заглянет в серебристый шар (почему-то именно он приглянулся щенку) на нижнем ярусе, увидит свою морду в отражении, подскочит на месте и в течение пары минут потом галопом носится по комнате, и так по кругу не единожды. Замечания и оклики типа «Лорик, фу» или «брысь, чертяка, ёлку завалишь» не помогали, и спустя какое-то время мы уже просто смеялись с этой картины, то и дело оттаскивая хулигана за ошейник, когда шаловливая морда тыкалась в блестящие игрушки, раскачивая их со стороны в сторону.

Естественно, лежанку Лорика пришлось перенести в прихожую, иначе ночью он точно не упустил бы шанс пустить наши творческие труды насмарку, и нас с утра ждала бы груда стекла на полу. Естественно, самому псу такой расклад не понравился, поэтому до двух часов ночи мы не могли уснуть, слушая жалобный скулёж под лестницей. Благо, у нас было, чем заняться…

Нет, пока я не преодолела свои страхи полностью, но всё же стала раскованнее и смелее, стала больше доверять Дэну и прислушиваться к себе. Полноценным сексом было не назвать то, чем мы занимались, скорее это была взрывная, умопомрачительная прелюдия к нему. И огромный толчок для меня в эмоциональном плане давало то, что я знала: Дэн не возьмёт силой то, чего я не буду готова дать. Он, как обычно, был нежен, как всегда, был внимателен и ласков, и никогда не просил ничего взамен. Всё, что предлагала я, — было собственным порывом страсти, любви и безусловного доверия. Я не чувствовала ни отвращения, ни смущения, заново исследуя своего мужчину, только приятное волнение, сродно предвкушению, тёплыми волнами разливающимися по жилам.