36

По прошествии пары недель стало известно, что Алина Карпова сбежала из дому. Щёголев сообщил об этом прохладным весенним утром, когда на вновь прорастающих из-под земли травинках в парке, неподалёку от нашего дома, ещё просматривалась седая изморозь. Лорик, звонко тявкая, бегал меж не обросших свежей листвой деревьев. Останавливаясь, зарывался влажным носом в землю среди прошлогодней сухой травы, выискивая сочную зелёную, которую принимался тщательно пережёвывать. Крис всё пыталась заиграть щенка фрисби, но тот всем своим видом показывал, что в данную минуту заинтересован лишь поглощением зелени, а эта круглая пластиковая штука может подождать, поэтому то и дело тарелку приходилось доставать из-за кустов мне или Кристине. Через пять минут мы забросили это неблагодарное дело, и со спокойной душой уселись на скамейку, наблюдая за увлечённым странным делом Лориком.

— Странный чертяка, — я снял перчатки и сунул их в карман, так как из-за отсутствия ветра, солнце согревало теплее, нежели когда-либо в это время года. — Корм не доел, а траву жуёт.

— Это всё из-за весеннего авитаминоза. У нас когда-то давно была собака, Шайла, помнишь? Она жила в вольере за домом.

Я кивнул.

— Припоминаю. Рыжая дворняга, да?

— Точно. Так вот, она постоянно делала подкоп под сеткой, но не сбегала. Просовывала голову наружу и хватала пастью длинные листья травы, — Крис усмехнулась детским воспоминаниям. — Мама даже покупала специальные витамины для собак, но всё равно Шайла продолжала делать то же самое. Папа шутил, что нужно почаще выпускать её побегать по двору, и тогда ему не придётся так часто стричь газон.

— А у меня не было собаки. Хотя я очень хотел. Но мне подарили этого проклятого попугая, — я поморщился, на что Крис тихо рассмеялась.

— Да, он был противный.

В этот момент мой телефон зазвонил. Внутри меня сразу всё напряглось, словно я ожидал чего-то весомого и знал, что сейчас это услышу. Вытащив гаджет из кармана куртки, увидел на экране имя Щёголева, и тут же пробормотав что-то по поводу работы, встал и отошёл на безопасное расстояние, чтобы Крис не слышала нашего разговора.

Щёголев был немногословен. Сообщил о пропаже Алины, и сказал, что Лысаков лично хочет пообщаться со мной и Павлом. Дескать, ему есть, что рассказать.

Кристина

Хоть с момента тех ночных похождений Дэна и Паши и прошло чуть больше двух недель, и парни, вроде, вполне реабилитировались в наших с Диной глазах за счёт романтического ужина на Чёртовом колесе, меня всё никак не покидала толика тревоги, время от времени терзающая душу. Казалось бы, я должна была успокоиться. Денис больше никуда не уезжал посреди ночи, не шушукался с Пашей с видом человека, затеявшего глобальный захват Марса. В общем, вёл себя, как обычно. Но при каждом неожиданном звонке в двери квартиры, или телефонной трели, в районе груди что-то невольно вздрагивало.

Так было и в этот раз, но я усердно пыталась себя убедить в том, что это всё выдумки моей фантазии. Заставив себя отвернуться, я перевела внимание на своего щенка и охнула. Подняв с земли какую-то сверкающую обёртку сомнительного происхождения, он размахивал головой и наматывал круги вокруг чёрной клумбы. На солнце она ярко блестела, и при каждом взмахе пса головой, отбрасывала блики солнечных зайчиков на стволы деревьев. Видимо, это и понравилось Лорику, поэтому он вцепился в этот клочок фольги своими острыми зубами и ни в какую не соглашался её выбросить.

— Лорик, фу! Выплюнь гадость! — крепко взявшись за ошейник, я присела на корточки и попыталась изъять у щенка кусок мусора. Он, упрямо на меня посмотрев, порычал, словно возмущаясь моим требованиям, но всё-таки подчинился.

Я выбросила обёртку в ближайшую урну, подозвала щенка и сомкнула на ошейнике карабин от поводка.

— Идём лучше прогуляемся, — сказала я и, бросив очередной беглый взгляд в сторону любимого, повела питомца вдоль мощённой серой продолговатой плиткой дорожки.

Договорив, Дэн догнал нас. К слову, не так уж и далеко мы успели уйти, всего-навсего миновали две круглые клумбы, усаженные по периметру какими-то невысокими вечнозелёными растениями, три лужи от окончательно растаявшего снега и одну каменную скамейку.

— Милая, мне нужно уехать, — Дэн положил большую ладонь мне на спину, то ли поддерживая, то ли поглаживая, и, остановившись, развернул к себе.

— Что-то срочное? — спросила я, словно между прочим.

— Сейчас в офис подъедет один человек, нужно оформить документы и внести его квартиру в базу. Позже не сможет. У него там какие-то дела.

Удовлетворившись правдоподобным ответом, я пожелала любимому удачной сделки, и мы с Лориком продолжили исследовать извилистые дорожки небольшого парка, время от времени поглядывая вслед удаляющейся фигуре главы нашего скромного семейства.

Какие же глупости только не взбредут мне в голову! Мысли роятся непонятные о заговорах вселенского масштаба, которые возглавляют Денис с Павликом, а ведь ясно, как белый день, что все мои сомнительные предчувствия не имеют под собой никакого основания. Именно в этом я себя убеждала каждый день на протяжение двух последних недель, и как обычно, это не давало никаких результатов. В течение дня я могла, конечно же, отвлечься от внутреннего беспокойства. Чаще всего это происходило на работе. В окружении моих любопытных творческих детишек, или во время общения с коллективом. Там бурлила своя жизнь, довольно нескучная. Элина Гордеевна и Анатолий Иванович, будучи весьма экстравагантной парой, конкурирующей между собой в творческой деятельности, оказались довольно приятными людьми по отношению к остальным членам нашего дружного художественного сообщества, готовыми в любой момент помочь советом или делом. Екатерина Ростиславовна, — она же моя добрая приятельница Катя — как стало известно, давно мечтала обратить на себя внимание нашего директора, Тимура Николаевича, который, кстати говоря, удостоился в моих глазах немалого уважения после того, как я поняла: получив от меня окончательное «нет» ещё тогда, три месяца назад, во время неприятного для нас обоих разговора в моём кабинете, он не стал настаивать на том, чтобы я изменила своё мнение. Он оказался человеком слова — пообещал не препятствовать нашему с Дэном счастью, так и поступил. И вот, наконец, Катя, похоже, добилась желаемого расположения давно любимого мужчины, и между ними назревает служебный роман, который, я надеюсь, будет иметь счастливое и логическое окончание.

Очень помогали не сойти сума от собственных душевных колебаний Дина с Мариной, с которыми мы болтали по телефону почти ежедневно. Если с Мариной мы общались, в основном, как давние подруги, болтая о каких-нибудь пустяках, то Дина стала мне сестрой, которой у меня никогда не было, но, которую мне всегда хотелось иметь. Они с Пашей жили вместе уже несколько месяцев, и я подозревала, что она знает, через что мне пришлось когда-то пройти, поэтому не строила от неё никаких особых тайн… Хотя и ничего лишнего не рассказывала. Просто я могла поделиться с ней теми переживаниями, о которых не могла поведать больше ни одной подруге, и она никогда не выглядела удивлённой каким-то новым фактом из моей жизни, которую я вела последние два с половиной года, и относилась ко всем моим причудам с пониманием.

Почувствовав, как по коже пробираются тысячи зябких мурашек, я свернула на тропинку, ведущую в сторону нашей многоэтажки. Лорик бежал трусцой впереди, смешно перебирая толстыми пушистыми лапами и виляя загнутым чёрным хвостом с серым пятнышком на кончике. Поводок всё время натягивался; стоило Лорику увидеть на своём пути кошку или что-то блестящее, — он тут же рвался вперёд. Но я не давала спуску, с невозмутимым лицом вальяжно вышагивая навстречу мягкому дивану, тёплому пледу и кружечке зелёного чая с лимоном.

Вдруг моё внимание привлекло какое-то движение справа. Обернувшись, я застыла от неожиданности, и сердце ухнуло вниз с такой силой, что казалось боль от его падения раздалась по всему телу, а потом оно принялось бешено колотиться, разгоняя горячую кровь по венам. Это был он. Это точно был он. Кирилл. Прямо там, на параллельно пролегающей дорожке, у пивного киоска. Стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу и пил из жестяной банки что-то типа энергетика.

Сначала меня парализовал страх, ледяными клешнями вцепившийся в горло. Я смотрела на человека, втоптавшего меня в грязь, причинившего адскую боль, и перед глазами мелькали, как слайд-шоу, картинки-воспоминания той далёкой ночи. Он был зверем, терзавшим заживо свою добычу, а на месте добычи оказалась я. И я думала, что лучше бы он меня убил, чем после всего произошедшего выкинул из машины, как использованную тряпку.

Лорик тявкнул, призывая меня двигаться, и я опомнилась. Сделала медленный вдох: это было тогда. Больше я так не думаю. Моя жизнь, и то, как круто она поменялась за последние три месяца, — огромный дар, которым я дорожу больше всего в мире. Щенок потоптался на месте вокруг своей оси и сел, вглядываясь в моё лицо таким обеспокоенным взглядом, словно понимал, что я не шуточно напугана. Выдох, и снова вдох: он странно выглядит, — заметила я. Вид потрёпанный, куртка нараспашку, рубашка и джинсы помятые, взгляд какой-то неживой, будто стеклянный, и злобный, словно весь мир для него — дерьмо, которое он всеми фибрами души ненавидит. Тихонько заскулив, Лорик снова поднялся на свои четыре и потянул меня прочь. Ещё один выдох и вдох: он ведь может меня заметить. Господи, нужно быстрее делать отсюда ноги! По инерции накинув на голову капюшон, тем самым скрывая своё лицо, я пошла вперёд, бросая косые взгляды вправо.

— Здесь он мне ничего не сделает, так ведь, Лорик? — шептала я, в последний момент замечая, что его взгляд устремился в мою сторону.

Оказавшись в надёжной безопасности нашей квартиры, я закрыла дверь на два замка и прислонилась спиной к прохладной стене.

Он просто не мог меня узнать, так ведь? Он меня ведь не узнал?

Лорик ткнулся влажным холодным носом в мою ладонь, и я погладила его по шелковистой холке.

— Кто мне даст достоверный ответ? — спросила я щенка. Хм. Как будто он мог мне ответить. — Нужно перестать себя накручивать. Я приняла решение жить в том же городе, что и он. Нужно смириться с тем, что иногда я буду встречать его на улице. Нужно перестать бояться. Он своё уже получил, больше я ему не интересна…

Надеюсь, — добавила я в уме.

Крутнувшись на месте, Лорик побежал через всю гостиную. Прямиком в спальню, оставляя следы грязи на полу. Я чуть не зарычала от негодования, но вот любимец показался из-за двери. Направляясь ко мне, он тащил в зубах мои комнатные тапочки. Розовые, с меховыми бубонами. Выдохнув, я с умилением почесала его за ушком.

— Спасибо, мой хороший. Но впредь не бегай по квартире с грязными лапами, договорились?

На самом деле, тем, что он добавил мне хлопот, Лорик спас меня от самобичеваний по поводу Кирилла и моего страха перед ним. Купая собаку, а потом намывая полы, истребляя грязные отпечатки лап на плитке, я смогла отвлечься, и к тому времени, как домой вернулся Денис, я уже едва л смогла вспомнить об утреннем инциденте.

Сообщила я ему о неприятной встрече лишь на следующий день. Просто вспомнила случайно тот мерзкий взгляд, и меня снова накрыло неприятное чувство внутри. У Дэна чуйка на моё настроение. Он сразу замечает малейшую перемену, так было и в этот раз.

Мой недолгий рассказ он слушал очень внимательно, после чего спросил, был ли это единственный раз, когда Карпов ошивался неподалёку нашего дома. Этот вопрос насторожил меня. Притихшим голосом я спросила:

— Ты думаешь, это не случайность?

В его взгляде промелькнуло что-то мне не понятное, но он тут же стал прежним.

— Нет. Конечно нет, милая, — он положил ладонь на мою коленку, выглядывающую из-под подола махрового халата, и легонько погладил гладкую кожу. — Я уверен, что к тебе это не имеет никакого отношения. Тебе незачем волноваться.

— Наверное, ты прав, — я прижалась щекой к его плечу. — Просто, когда я увидела, что его взгляд остановился на мне, мне стало так…

— Страшно, — дополнил он мою незавершённую фразу. Я кивнула. Заключив меня в надёжные объятия, он сказал: — Это нормально. Страх — это нормально, Крис. Но ты должна знать, что я больше никогда не дам тебя в обиду, поняла? Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности.

Мне не понравилась интонация в его голосе, с которой он произнёс эти слова. Было в ней что-то горькое, вырывающее из сердца живую плоть.

— Почему мне кажется, что в том, что со мной случилось ты винишь себя?

После недолгой паузы Дэн произнёс:

— Потому что так и есть.

Ну уж нет. Я не винила его ни в чём. Кого угодно, но только не Дэна. Судьбу, Кирилла, себя в конце концов. Но Дэн уж точно не был виноват, и я не хотела, чтобы какое-то никчёмное чувство вины терзало его.

— Что ты такое говоришь! — я приподнялась и изумлённо посмотрела на его серьёзное лицо. — Это вовсе не так.

— Так, — настойчиво возразил он.

Я фыркнула:

— Глупости какие! Тебя там даже не было…

— Вот именно. Меня не было, — нетерпеливо сказал он, стиснув челюсти, и сел ровно, посмотрев перед собой, собираясь с мыслями. — Если бы я мог вернуть назад время, я бы никогда не оставил тебя. Был бы рядом каждую секунду. И тогда, уж точно, ты бы не села в машину к этому гаду.

— Хватит мучиться чувством вины самому и мучить меня, — я поднялась с кровати и подошла к панорамному окну, мысленно считая огни вдалеке, разрезающие темноту вокруг. Мой тон не был раздражённым. Скорее, я говорила устало. Мне действительно надоело который раз возвращаться к этой теме. — Все пары ссорятся. Иногда расстаются. Но не со всеми происходит что-то плохое, понимаешь?

Кровать скрипнула, и я почти сразу же почувствовала на своих плечах тёплые крупные ладони. Через мгновенье тёплое дыхание опалило затылок, и спина покрылась волной щекочущих мурашек.

— Понимаю. Только пока не догадываюсь, к чему ты клонишь.

Я вздохнула.

— К тому, что ты не мог знать, что со мной случится что-то плохое, — я всегда очень старалась обходить стороной слово «изнасилование». Оно вызывало у меня рвотный рефлекс и предобморочное состояние. — Мне просто не повезло, вот и всё. А теперь давай закроем эту тему раз и навсегда, она мне неприятна.

— Хорошо, — он поцеловал меня в чувствительное место за ухом, и я прикрыла в удовольствии глаза, прижавшись спиной к могучей груди. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— И это я тоже знаю, — улыбнулась. — Я тоже тебя люблю.

С ним я чувствовала себя в полной безопасности. Он действительно сделает всё, чтобы моя душа была спокойна, поэтому я без лишних раздумий переключила его и своё внимание на кое-что более приятное, нежели пустая болтовня, не вызывающая ничего, кроме огорчения и жалости к себе. К чёрту её, эту жалость.

Потащила в постель своего обеспокоенного мужчину, доказывая всю степень моего к нему доверия и любви.