Глава 17

— Триш, открывай глазки! — услышав знакомый голос, я послушалась. — Вот и молодец, сейчас всё пройдет.

— А что случилось? — я удивилась, осознав, что полулежу на Воланде всё в том же помещении.

— Ты перенапряглась, — ответил он.

— Хорошо, что перед этим сессию сдать успела, — я улыбалась без повода, и уже одно это напрягало, поэтому я попыталась встать. Именно попыталась, потому что ноги не держали и это учитывая, что в остальном я чувствовала себя прекрасно. — Что со мной?

— Не вставай, — посоветовал Воланд, — нервная система получила колоссальную нагрузку и ещё пару дней будет восстанавливаться.

— Кошмар — я позволила себе расслабиться в его руках, — это все ваши специалисты испытывают?

— Нет, — скупо ответил Воланд, и в его ответе мне показалась недосказанность, но допытываться я не стала, а через пару минут дверь открылась, ко мне стремительно подошёл врач и начал осмотр.

— В целом, всё в порядке, — констатировал он, — необходим отдых и постельный режим в течение следующих суток.

Следующая фраза была адресована непосредственно мне:

— Я введу вам тонизирующий препарат, он поможет быстрее восстановиться, — для этого ему понадобилось всего несколько секунд и, ещё раз напомнив про отдых, он ушёл, а я снова попыталась подняться.

— Постельный режим в ближайшие сутки, — напомнил Воланд и, легко подхватив меня на руки, встал.

— Энар Вагнер, разрешите объяснить… — начал Ренделл, молчащий всё это время.

— Мы позже поговорим, жду тебя в своём кабинете через час, — перебил его Воланд. Голос звучал холодно и отстранённо, но вряд ли именно от этого меня начало знобить, да так, что чужие трудности совершенно перестали меня волновать.

— Холодно? — обратил внимание Воланд. — Потерпи, это реакция на препарат, скоро пройдёт.

— Так будет каждый раз? — спросила, уже не удивляясь как слабо звучал голос. Теперь чувствовала я себя действительно плохо.

— Нет, иначе мы лишились бы всех своих специалистов.

— Это радует.

Сил едва хватило на улыбку, и я начала подозревать, что в тонике было и снотворное, хоть слабо представляла как их можно совместить. До последнего стараясь держать глаза открытыми я, кажется, всё же проваливалась в темноту, потому что не помню как он донёс меня до комнаты. Успела почувствовать лишь как меня бережно уложили на кровать и укрыли сверху.

— Отдыхай, — напутствовал меня Воланд перед тем как оставить одну, а в следующее мгновение я уже спала.

Сказать, что он был зол, значило бы не сказать ничего.

Воланд стремительно удалялся по коридору от комнаты Трианы, краем глаза привычно заметив две отделившиеся от стены фигуры, последовавшие за ним. И решил, что не мешало бы добавить ещё одного охранника и для неё. Не то чтобы он не был уверен в безопасности собственного дома, но перестраховка ещё никому не вредила.

В кабинете он оказался через пару минут. Воланд сел за стол и даже подписал несколько документов, но работа не помогала, и он отложил таблер, откидываясь на спинку кресла и скрестив руки на груди.

В этой позе его и застал Эйнар.

— Разрешите войти, энар Вагнер?

— Проходи, — Воланд положил руки на стол и с прищуром изучал, остановившегося в двух шагах от стола, подчинённого.

Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Ренделл не сознался:

— Признаю, я забыл её подстраховать! Виноват, — досада в голосе относилась не к самому факту случившегося, а к тому, что он при этом присутствовал, хотя должен был быть совершенно в другом месте.

— Забыл, — Воланд задумчиво прокатил слово на языке, — и это говоришь мне ты… — заботливо поинтересовался: — Рэй, может тебе на пенсию пора?

Ренделл поморщился:

— Хорошо, я хотел её проверить. Такой вариант ответа тебя устроит?

— Меня устроит правда, — его тяжёлый взгляд не всегда мог выдержать даже самый близкий друг. — И с чего тебе в голову пришла эта светлая мысль?

— А самому догадаться? — ехидно поинтересовался тот.

— Рэй, ты мне друг, но и для тебя мой запас терпения не безграничен, — с угрозой напомнил Воланд.

Ренделл тяжело вздохнул и, устав стоять навытяжку, устроился в стоящем неподалёку кресле.

— Воланд, ты сам притащил её сюда, чего никогда не позволял себе раньше в отношении своих пассий, и твоя история про аргатинов звучит вообще неубедительно. Мне стало интересно, чем она тебя зацепила и я решил её проверить. Видели мы таких дамочек, которые потом заканчивали свои дни в наших боксах…

— Ты параноик, Рэй, — не сдержавшись, рявкнул Воланд. — Ей двадцать три! Она почти ребёнок.

— Тем не менее, это не помешало тебе уложить её в постель! — саркастично заметил тот.

— Я её и пальцем не тронул, — огрызнулся Воланд, понимая, что в этот раз друг в чём-то прав, и Рей знал это не хуже его самого.

— Только мне не надо сказки рассказывать! — закатив глаза, Рей закинул ногу на ногу. — Я ни на секунду не выпускал тебя из вида и ты прекрасно это знаешь.

— В любом случае мы говорим не об этом, а о том, как ты чуть не угробил Триану.

— Да ничего бы ей не сделалось, — поморщился Рей, — то, что произошло — нонсенс! Я и представить не мог, что она справиться с первого раза… И, кстати, раз уж разговор зашёл об этом, твоё о ней чрезмерное беспокойство мне тоже не нравится.

Несколько минут Воланд пристально изучал, развалившегося в кресле, друга и итог этого наблюдения ему не нравился:

— Переселишь Триану в правое крыло.

— Воланд! — возмутился Ренделл, разом потеряв отстранённый вид.

— Повторять я не буду, мне категорически не нравится ход твоих мыслей, и угробить бедную девочку я не позволю.

— Ну, конечно, — с издевательским энтузиазмом закивал тот, — поэтому и селишь её поближе к своей спальне.

— Рэй, прекрати выставлять меня озабоченным мальчишкой. Я больше беспокоюсь как бы твоё любопытство слишком далеко не зашло, и мне не пришлось потом объясняться с её родителями.

Воланд видел, что друг не верит ни единому его слову, но никак не ожидал настолько абсурдного заявления:

— А может ты ревнуешь?

Он даже завис на несколько мгновений.

— Я что? — ошеломлённо переспросил Воланд.

— А почему бы и нет? — развеселился Ренделл. — Чем я хуже? Умный, влиятельный, богатый. Вдобавок я моложе.

— А я президент, — хмыкнул Воланд. — Всё, Рэй, ты меня понял, повторять не буду.

— Как скажете, господин президент, — Ренделл встал и с издёвкой поклонился.

Когда я открыла глаза, в комнате было темно. Я попыталась сесть, но вмиг возникшие чёрные точки перед глазами не позволили мне это сделать.

— Триа Майерин, вам нельзя вставать! — услышала я, а спустя пару мгновений увидела миловидную полную женщину, которая ласково улыбалась мне, протягивая стакан с водой.

— Это я уже поняла, — со стоном вернувшись в прежнее положение, я взяла стакан.

— Меня зовут Эверли Рендом, третий ранг. Энар Вагнер наказал мне присматривать за вами. Выпейте это.

— Спасибо, — поблагодарила я, напившись. — Триа Рендом, а сколько сейчас времени?

— Сейчас шесть часов вечера, вы проспали почти сутки.

— Сутки? — такого я не ожидала. — Триа Рендом, а как долго я ещё не смогу встать?

— Ещё три часа и двадцать пять минут, — просветила меня женщина, сверившись с часами. Она помогла мне привстать и устроиться полулёжа, затем взяла стул, поставила его в зоне моей видимости и сама устроилась на нём. — Может быть, вам рассказать пока что-нибудь или прочитать?

— Спасибо за беспокойство, — я улыбнулась, — я ценю вашу заботу, но вполне могу провести это время в молчании. Уверена, помимо меня у вас ещё много других дел.

— Ох, не переживайте на счёт этого, — отмахнулась она, — я давно служу в этом доме и, поверьте, работы у меня немного. В наше время почти все медицинские манипуляции выполняет оборудование и подобные распоряжения для меня в радость.

— Но как же энар Вагнер?

— Не поверите, — заговорщицким шёпотом поделилась триа Рендом, — он, как и энар Ренделл практически не болеют. А то, что зарабатывают на тренировках, прекрасно лечат восстановительными капсулами. Я уже молчу о том, что банальную простуду они запивают двухсотлетним виски…

Представив как эти двое раз за разом ускользают от лечения, я не удержалась от смешка.

— Вы рассказываете невероятные вещи.

— Что с меня взять, — пожала она плечами, — я знаю энара Вагнера очень давно и могу говорить о нём всё что захочу. То, каким он показывает себя народу лишь вершина айсберга, кому как не мне это знать.

— Снова раскрываешь мои тайны, Эверли? — спросил президент, входя.

Я вздрогнула, услышав его голос, но спокойный вид триа Рендом уверил, что ей позволена такая откровенность.

— Что вы, господин президент, — триа Трендом встала, повернувшись к нему, — все ваши тайны остаются при вас. Разве будет кто-то прислушиваться к болтовне старой триа?

— Ты на себя наговариваешь, — с улыбкой ответил он.

— Не скажите, энар Вагнер, всё-таки сто восемьдесят лет дают о себе знать.

— Никогда бы не подумала, — изумилась я, — вы великолепно выглядите, триа Рендом.

— Спасибо, это всегда приятно слышать, — улыбнулась она и засобиралась. — Я так понимаю больше в моих услугах нет необходимости. Всего вам хорошего, триа Майерин, энар Вагнер.

Проходя мимо Воланда, она тепло пожала ему руку и вышла из комнаты.

— Вы давно знаете триа Рендом? — я не удержалась, их отношения даже с налётом официоза оказались невероятно близкими.

— Она многое для меня сделала, — Воланд занял место на стуле. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, неплохо.

Тишина, которая воцарилась после этого, не напрягала ни его, ни меня. Не знаю о чём думал Воланд, рассматривая меня, но лично мне хотелось многое спросить. Жаль только, что он вряд ли ответит.

— Чем я обязана высочайшему визиту?

— Ты злишься, — с насмешкой в тёмных глазах констатировал он и пересел на край кровати.

— Тебе показалось, — наигранно улыбнулась я.

— Не думаю, — протянул Воланд, не отрывая от меня внимательного взгляда, — но то, что ты перестала выкать, не может не радовать.

С трудом подавила безотчетное желание сделать ему назло.

— Когда я смогу вернуться домой? — не то чтобы я сильно соскучилась, но хотелось знать хотя бы примерные сроки.

— Мне стоило бы обидеться, — создавалось ощущение что сегодня ему невозможно испортить настроение. — Я был уверен, что тебе создали все условия для комфортного проживания.

— О, да, — ехидство в моём тоне не услышал бы только глухой, — особенно, меня порадовало отсутствие связи с близкими и ненавязчивое требование сменить гардероб.

— Что ты имеешь в виду? — не понял он и осмотрел меня ещё раз, задержав взгляд на том, что не скрывало одеяло.

— Ещё скажи, что ты не в курсе, — съехидничала я и по его взгляду поняла что так и есть. Пришлось пояснить: — У меня шкаф забит.

И меньше всего я ожидала, что Воланд поднимется с кровати и, открыв двери, задумчиво осмотрит его содержимое.

— Поверь, это не моя инициатива, — он вернулся обратно, — ты не любишь платья?

— Люблю, но не тогда когда их покупают без моего участия и за чужой счёт.

— Разве мы чужие? — спросил с долей насмешки, заставив меня поморщиться.

Отвечать на настолько явную провокацию я не стала. Можно подумать то, что однажды мы оказались в одной постели, что-то значит. Для него. Я соврала бы, если сказала что не хочу продолжения, хотя я, вообще, много чего хочу. Взаимности, например.

— Тебе придётся переехать, — не дождавшись моего ответа, начал Воланд.

— Почему? — За время моего вынужденного отдыха произошло что-то ещё.

— Хочешь я придумаю для тебя хорошо звучащую ложь? — он склонил голову набок, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Предпочитаю горькую правду, — Воланд на мгновение задумался.

— Меня напрягает интерес, который проявляет к тебе Ренделл.

Глупое сердце сделало кульбит и застучало втрое чаще, но, глубоко вздохнув, я заставила себя успокоиться. Нужна просто безграничная наглость, чтобы списать это на ревность.

— Что ты имеешь в виду?

— Он решил, что ты шпионка и ждёшь подходящего момента. — От подобных предположений мне сделалось плохо. Фантазия у меня хорошая, и я в подробностях представила что может сделать со мной второй человек в стране, если решит проверить свои догадки. — Не переживай, он тебя не тронет.

— Очень хочется в это верить, — хрипло ответила я, все ещё не в силах отойти от картин, рождённых воображением.

— Не посмеет, — Воланд отвёл прядь от моего лица, но руку не убрал, ловя мой взгляд, — Триш, я прямо запретил ему.

Вопрос, что именно он запретил соратнику так и не сорвался с языка.

— Тогда какая необходимость в моём переезде?

— Мне так будет спокойнее, — сказано таким тоном, что задавать оставшиеся вопросы я передумала.

— Хорошо, когда мне быть готовой?

— Завтра утром. Сегодня ты вряд ли это осилишь, а, если я буду регулярно носить тебя на руках, окружающие напридумывают невесть что.

— Конечно, — согласилась, чувствуя что опять начинаю злиться, — это может повредить твоей репутации.

— Скорее, твоей, — усмехнулся Воланд и без перехода приказал: — Вставай.

— Что?

— Попробуй встать, — повторил он, — я хочу лично убедиться, что с тобой всё нормально.

Заикаться о том, что указанное врачом время ещё не истекло я не стала и осторожно приняла сидячее положение. Обрадовалась отсутствию головокружения, посчитав это хорошим знаком, и осторожно спустила ноги с кровати, в следующее мгновение с трудом сдерживая ругательства.

— Ты отлично выглядишь, — моментально среагировал Воланд.

Кто бы сомневался! Я перевела на него недовольный взгляд:

— Может быть, я сначала оденусь?

— Не отвлекайся, лучше попробуй встать.

Покачав головой, я ухватилась за протянутую руку и рывком встала. В глазах ожидаемо потемнело и я не удивилась, обнаружив себя в его объятиях.

— Всё хорошо, — он позволил мне отстраниться. Я дождалась, пока мельтешение перед глазами остановится и выпрямилась. — Лучше?

— Лучше, — я сделала шаг и обернулась.

— Это ищешь? — Воланд накинул мне на плечи длинный халат, и это было последним, чего я от него ожидала, привыкнув, что он больше способствует моему раздеванию.

Ах да, он же обещал!

— Спасибо, — быстро оделась, потуже завязала пояс и почувствовала себя намного увереннее, только это не сильно помогло.

Я подняла взгляд на него, он смотрел прямо на меня. Пауза затягивалась. Почувствовала, как начинаю краснеть. Не мне с ним тягаться, играя в эти игры, ни разу не мне.

— Проблем с сессией не возникло? — Мило с его стороны перевести тему, ещё бы взгляд стал не таким пристальным.

— Ты же знаешь, что нет, всё прошло отлично. — Как назло рядом не оказалось ничего, чем можно было бы занять руки, а Воланд словно специально никуда не торопился, заснув руки в карманы брюк и насмешливо меня изучая.

Под его взглядом я начала чувствовать себя обезьянкой на арене цирка и только собралась сказать что-нибудь резкое, как он меня опередил:

— Поужинаешь со мной сегодня? — Сердце пропустило удар, чтобы через мгновение забиться с удвоенной силой. — Ты удивлена.

Не вопрос — констатация факта.

— Да, — я не стала спорить, — и у меня есть все причины для этого. — В смешанных чувствах я отошла к столу, бездумно переложив таблер. Пояснить свою мысль, значило признаться в том, что всю прошедшую неделю я его ждала, и Воланд все мои невысказанные претензии поймёт и оценит. Только вот оно мне надо? — Что сказали моему брату о нашем отсутствии?

— Правду, — Воланд расположился в кресле рядом со столом, — капитан Адриан Майерин не тот человек, которому стоит врать. Особенно в том, что касается его семьи.

— То есть он знает где я? — Смотреть на Воланда сверху вниз оказалось некомфортно, поэтому я устроилась за столом.

— Он знает, что ты в безопасности, — уклонился он от прямого ответа, а я с трудом сдержала усмешку.

Зная Адри, уверена, что он не купился на все их заверения, а значит в течение ближайших дней он всё выяснит и найдёт способ связаться со мной.

— Ты не ответила на мой вопрос, — напомнил Воланд.

— Я с удовольствием поужинаю с вами, господин президент, — настроение улучшилось и я сказала истинную правду.

— Я рад, — он слитным движением поднялся и быстро вышел, не прощаясь и проигнорировав мой изумлённый вид.

Создавалось ощущение, что Воланд ведёт какую-то только ему понятную игру, а я лишь действую согласно написанному сценарию. И пусть это не очень приятное чувство, но большого выбора у меня нет, ведь по сути главная моя задача — прогнать воспоминания через сферу, остальным займутся энары со специалистами. И чем быстрее я с этим справлюсь, тем быстрее смогу вернуться к прежнему ритму жизни.

Но это завтра, а сегодня меня ждёт ужин с мужчиной моей мечты.