Глава 20

Двумя часами ранее.

Ренделл сидел на столе в визарной, уставившись в стену. Брат хорошо натаскал девчонку, в её арсенале это наверняка не единственные приёмы, но точно самые действенные. Он поморщился, чувствуя боль в шее — удар в пах он перехватил, но вот второй пропустил, за что и поплатился несколькими весьма неприятными минутами. И вот вопрос, что делать с девчонкой дальше?

Угрозы от Трианы он не чувствовал — интуиция молчала и приходилось признать, что пора оставить её в покое. Собственно, это он и собирался сделать, но курировать её работу со сферой он не бросит. Чисто научный интерес превалировал над всеми доводами, заставляя выяснить почему у неё всё получается так легко.

Повертев головой, Ренделл убедился, что боль прошла и собирался покинуть это гостеприимное помещение, но не судьба. Дверь резко распахнулась и, по ледяному равнодушию в глазах друга, Ренделл понял, что Воланд в бешенстве. Удара, правда, не ожидал, потому и закрыться не успел, вспомнив о защите только когда с силой впечатался спиной в противоположную стену. Сел, опираясь на неё и с усмешкой наблюдая как Воланд медленно подходит и присаживается перед ним на корточки.

— Знаешь, — Ренделл подвигал челюстью, чтобы убедиться, что переломов нет, — сегодня меня ударили больше раз, чем за прошедшие десять лет. И два удара из трёх я пропустил. Теряю хватку.

Воланд смотрел как Рей поднимается и с трудом сдерживал желание ударить ещё раз. Идя сюда, он не мог вспомнить когда последний раз ярость застилала ему глаза настолько, что в голове оставалось единственное желание — уничтожить.

Когда ему сообщили, что Триш ушла с Реем, оставив охрану, он принял это к сведению и тут же забыл — гармийцы настойчиво требовали его внимания. Но, в перерыве между заседаниями, Шоре доложил о том, как она вернулась к себе и тут Воланд забеспокоился. Настолько, что, проигнорировав что-то объясняющую ему Аранию, подключился к системе наблюдения и запросил всё, что было связано с Триш за последний час.

Данные выгрузились на таблер, и Воланд сжал челюсти видя в каком состоянии она покинула визарную и с кем перед этим туда зашла. Происходящее конкретно в этой комнате фиксировалось отдельным потоком и ему пришлось потратить лишние две секунды, получая доступ.

Кажется, Арания пыталась до него достучаться, но сейчас ему было откровенно наплевать и на неё и на всю делегацию в целом. Воланд промотал запись и усилием воли заставил себя разжать треснувшее устройство — Рей перешёл все грани, открыто проигнорировав его приказ. Вынудив себя досмотреть запись до конца, он чувствовал как яростная пелена застилает взгляд. Впервые в жизни искренне захотелось прибить друга, и тому фантастически повезло, потому что четыре перехода и три пролёта слегка притушили ярость Воланда.

— Друг мой, — издевательски протянул Рей, словно не чувствуя угрозы, — да ты, похоже, влюбился…

— Ты даже представить не можешь сколько усилий мне приходится прикладывать, чтобы не продолжить, — процедил сквозь зубы Воланд и отвернулся. Зацепиться взглядом было не за что, в полёте Рей снёс половину визарной, которую теперь точно придётся ремонтировать.

— Не ждал от тебя такой прыти, — он обошёл Воланда и, поморщившись, рухнул в кресло, в котором совсем недавно сидела Триш. Успокоившаяся было ярость вновь всколыхнулась, но сейчас Воланд был в состоянии себя контролировать. — Ты же был с гармийцами…

— Был.

— И? — судя по виду Рей ни вины за собой не чувствовал, ни произошедшее не считал чем-то, выходящим за рамки.

— И переговоры продолжаться. Возможно, завтра, — Воланд встретился с ехидным взглядом друга и, несмотря на то, что был прав, почувствовал себя дураком. — К чему допрос?

— То есть ты, получив донесение от Шоре прямо на, важнейшем для страны, совещании нашёл нужные записи, просмотрел, зверея на глазах, бросил гармийцев в конференц-зале и рванул бить мне морду? — В сложившейся ситуации веселье Рея было откровенно не к месту, но основную мысль он до Воланда донёс.

— Во-первых, за меня остался Квар.

— О да, достойная замена, — язвил тот.

— Во-вторых, был перерыв.

— Вряд ли это можно считать аргументом…

— В-третьих, я и без тебя в курсе что именно чувствую. — Этого Рей не ожидал, он даже замер на мгновение. Исключительно для того, чтобы выбеситься

— Воланд, ты в своём уме?! Если девчонка тебе на самом деле нравится какого ты тащишь в постель Аранию?

— Причём тут Ара?

— Ах, Ара… — Рей реально злился, заставляя его изумлённо поднять бровь. — А притом, что свою Триш ты поселил в соседней спальне, а у Эверли язык без костей!

— К чему пассаж?

— Вот вроде били меня, а голова не работает у тебя, — махнул рукой Рей и собрался выйти за дверь.

— Рей, — грозный рык услышали даже за стеной, — выбирай выражения! И объясни, наконец, что происходит?!

— Не спалось Триане, — елейным голосом сообщил он, держась за ручку двери, — вот она и сходила на кухню, а вернулась аккурат в тот момент, когда великолепная госпожа Кризар в лучшем своём наряде, то есть вообще без него, заходила в твою спальню. И теперь, друг мой, разбирайся со всем этим сам. Только не забудь, что не все умеют прощать…

Раньше я бы решила, что знаю причины появления у Ренделла фингала на пол лица, но сейчас я не была уверена даже том, зачем нас почтил своим присутствием президент.

— Триана, вы готовы?

— Да, энар Ренделл. — Пусть он приятный собеседник и мне интересно с ним работать, но со своими замашками и скрытыми интересами пусть катится куда подальше.

— Тогда приступайте, — распорядился энар.

Уже привычно погладила сферу пальцами, словно живое существо, и вспомнила на чём мы остановились.

Начиналось самая «весёлая» часть моих воспоминаний. Я глубоко вздохнула и положила ладони на сферу. Как всё-таки забавно повернулась судьба… Разве могла я подумать, соглашаясь на предложение Меди, что меньше через месяц окажусь здесь в окружении этих людей?

— Ты отвлекаешься, — без признаков недовольства заметил Ренделл и я открыла глаза, видя вокруг себя столовую и подруг.

— Простите, — ответила коротко и сосредоточилась на лице служащего Эркахалона, который мне помог.

Коридор, коридор и снова коридор, меня повторно вели в святая святых театра. Вот и та самая комната, при виде которой мурашки галопом пробежали по всему телу, слишком уж памятными были воспоминания.

— Триана, не стоит акцентировать на этом внимание, — я пожала плечами и расфокусировала зрение.

С открытыми глазами работать со сферой было гораздо интереснее, но и сложнее — я находилась в двух реальностях одновременно и главной была та, которая присутствовала в моей голове. И вот он, самый знаменательный момент того вечера, появление сиятельного энара Вагнера. Не дожидаясь команды, я открыла глаза и увидела на стене перед собой ещё невероятно яркое изображение президента. И пусть я дважды дура, но увидев его сейчас впервые я вновь влюбилась бы по уши. К этому человеку невозможно было остаться равнодушной и, наверное, что-то по отношению к нему зародилось у меня ещё тогда когда я считала его кумиром.

Я отвернулась и врезалась плечом в плечо стоящего за мной Воланда.

— Как ты себя чувствуешь? — он удержал меня за локоть, внимательно всматриваясь в глаза.

— Благодарю за заботу, энар Вагнер, всё в порядке, — улыбнулась и вежливо высвободила руку.

— Ты ведь сама прервала сеанс, — звучало как утверждение и я не видела смысла лгать.

— Сама, — я смотрела прямо в прозрачные глаза Ренделла, — потому что в дальнейших воспоминаниях присутствует только энар Вагнер, ровно до момента нападения, и я не вижу смысла проецировать их для записи.

Ренделл на миг перевёл взгляд мне за спину.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно, — они оба довели меня до точки кипения и плясать под их дудку я больше не намерена, — единственный, кто ещё там появлялся — служащий Эркахалона, но вряд ли есть необходимость его демонстрировать, уверена, вы и без этого досконально проверили там всех.

— Ты точно нормально себя чувствуешь? — Какими внимательными все стали, просто умиляюсь.

— Благодарю за заботу, энар Ренделл, всё в порядке, — я сделала несколько шагов к выходу, но всё же уточнила: — Я могу идти?

То, что они видели, им определённо не нравилось, причём обоим, но у Ренделла недовольство было с оттенком веселья, а вот с цепким взглядом Воланда я даже встречаться не стала.

— Конечно, — отпустил меня Ренделл и я оставила энаров в обществе друг друга.

— Лейтенант Шоре? — уточнила я на всякий случай у охранника номер три.

— Так точно, триа Майерин. — Удивительно, от него я уже не ожидала ничего хорошего, а тут такой доброжелательный ответ.

— Вы знаете, где находится триа Рендом?

— Да, вас проводить?

— Да. Карты у меня нет, поэтому вы мой единственный проводник, и я буду вам очень за это благодарна.

— Не стоит, здесь недалеко, — ответил лейтенант и пошёл вперёд, показывая дорогу.

Он не обманул, мы прошли до конца коридора, спустились на четыре ступени и у первой же двери Шоре остановился.

— Спасибо, — я прошла в помещение, оказавшееся медотсеком. — Эверли, вы здесь? — крикнула вглубь коридора, отходящего от небольшого тамбура, в котором кроме стола и стула ничего не было.

— Триана? — раздалось издалека и я услышала быстрые шаги, вскоре появилась и сама триа. — Триана, с вами всё хорошо? Как вы себя чувствуете?

— Всё нормально, не переживайте, — я отвела от себя её руки, стремящиеся усадить меня на стул.

— Как вы меня напугали! — всплеснула руками она. — Конечно, я о вас беспокоюсь! Загоняли девочку, довели до нервного истощения, а потом бегали ко мне, требовали чудо-средство, которое поставит вас на ноги.

— Кто бегал? — не поняла я.

— Сначала энар Ренделл пришёл и чуть ли не за шкирку увёл моего ассистента, а потом и энар Вагнер заходил, спрашивал что у меня есть, чтобы вам стало легче.

— Понятно. Эверли, а вы не могли бы дать мне упаковку слабительного, в идеале в суспензии, и несколько упаковок успокоительного. А, и что-то спиртовое. Я знаю, что последнее редкость, но мне правда очень надо!

Эверли смотрела так, словно я у неё восстановительную капсулу попросила в аренду.

— Триана, — чуть хрипло начала она, откашлялась и уже нормальным голосом продолжила, — я понимаю, что энары вас чем-то обидели, но это не повод… — она попыталась подобрать слово, но не смогла. Помолчала, пристально изучая меня, и неожиданно весело улыбнулась, подмигнув. — Хотя… Я знаю тех, кто проверяют их еду и смогу вам помочь!

— Но зачем мне… — и тут меня озарило, — Эверли! — Я не знала возмущаться или смеяться. — Вы меня неправильно поняли! Успокоительное для меня, а всё остальное для энара Ренделла, я знаю как ему помочь.

Её губы сложились в беззвучном «О».

— А что с ним? — спросила она, понимая, что я не шучу. — Он снова весь в синяках? — предположила после моей заминки с понимающей улыбкой.

— Откуда вы знаете?

— Это всё их тренировки с энаром Вагнером, — Эверли недовольно поджала губы, — вместо того, чтобы тренироваться как все, они предпочитают избивать друг друга вместо симуляторов. И приходится тратить уйму усилий, чтобы хотя бы как-то привести их в порядок, потому что эти мальчишки не стесняются бить выше шеи.

— А что вы собираетесь делать со слабительным и спиртом? — она махнула мне рукой, предлагая следовать за собой.

В коридор с дверьми в пустые палаты. Подозреваю, что с момента становления Воланда президентом медотсек не пользовался особой популярностью. Изолятор, смотровая, процедурная, забитая самым современным оборудованием, и кабинет самой Эверли, куда она меня и пригласила. Небольшой, но уютный.

— У меня брат военный и во время обучения бывало всякое, — я устроилась в кресле, замечая её понимающую улыбку, — поэтому мне пришлось научиться лечить. А из-за того, что ума он с друзьями набрался далеко не сразу, я узнала много неординарных, но эффективных способов лечения.

— Вы полны талантов, — улыбнулась Эверли, — может быть стоило пойти в медицинский?

— Поверьте, это точно не моё. Одно дело при необходимости помочь близким и совсем другое связать свою жизнь с медициной.

— Право ваше, — она пожала плечами, — уверена, в вашем лице мы потеряли прекрасного медика.

— Спасибо за добрые слова, но его из меня точно не получилось бы, — фыркнула я в ответ.

— Что же, пойдёмте, я дам вам всё необходимое. — На панели, правее рабочего стола, Эверли набрала код, приложила руку и отсканировала сетчатку глаза. Обернулась. — Это сейчас при энаре Вагнере все служащие по струнке ходят, а при прошлом президенте всякое бывало, вот защитили хранилище по полной.

Она прошла внутрь, позвав меня за собой. Полки, холодильники и даже хран донорской крови, судя по этикеткам, всех групп и резусов. Слева от входа стол, на который Эверли спустя полминуты сгрузила всё необходимое.

— Этого много, — покачав головой, я взяла только два пакетика и одну ампулу, — а вот это мне пригодится. — От жадности я сгребла целых пять упаковок успокоительного. — Можно ещё что-нибудь для перевязки? У вас ведь наверняка есть бинты?

— Триана, что за древность? — Эверли прошла к дальнему стеллажу и принесла мне две пустые упаковки. — Смотрите, всё предельно просто: внутри тонкая прозрачная пластина, нанесите на неё состав и приложите к нужному месту. Фиксация идеальная, незаметная на коже, но отцепить её можно только специальным раствором. Принести?

— Ну уж нет, — открестилась я, — уверена, энар Ренделл в состоянии дойти до вас, чтобы убрать это нечто.

С тихим смехом Эверли убрала лишнее и мы покинули святая святых медотсека.

— Хотите чаю? — предложила она.

— Сейчас не могу, — вздохнула, проклиная свою доброту, — лучше я поскорее закончу со всеми делами.

— Как знаете, — пожала плечами Эверли и добавила: — Если хотите найти энара Ренделла, то сейчас он наверняка в своём кабинете.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я и, попрощавшись, её покинула.

Лейтенант всё также ждал меня в коридоре.

— Покажете дорогу к кабинету энара Ренделла? — попросила я и он послушно направился в обратную сторону, к лестнице.

Вообще, здесь оказалось пять этажей, но, судя по тому, что я увидела, каждый этаж был разделён ещё пополам и располагался на полпролёта выше или ниже другой своей половины. Отсюда и бесконечное число переходов и поворотов. И ни одной опознавательной надписи на дверях.

Как сообщил Шоре, кабинет президента и премьер-министра находились на одном этаже, но в разных концах коридора и ближе к нам оказались именно владения Ренделла.

— Спасибо, — поблагодарила я и постучала в указанную дверь.

— Войдите.

Если бы я не знала, что нахожусь на другом конце города, решила бы что вернулась в кабинет ректора, только вот у Ренделла шкафов было не в пример больше, и я явно последняя, кого он ожидал здесь увидеть.

— Триана?

До того, как я вошла, Ренделл пытался свести гематому, о чём явно говорили шмат мяса, лежащий в тарелке рядом, и расстёгнутые верхние пуговицы рубашки.

— Вряд ли это, — я кивнула на его стол, — вам поможет.

Он пристально следил за каждым моим движением, сразу опознав препараты в моих руках.

— Ты сменила гнев на милость? — И столько в этом вопросе было самодовольства, что со смыслом угадывать не пришлось. — Я сейчас слегка не в форме, но ради тебя готов на всё…

— Энар Ренделл, — со вздохом из категории «как вы меня все достали» я разложила вещи на краю стола и принялась смешивать лекарство, — стоит лейтенанту Шоре услышать хоть один мой вскрик и вы, в лучшем случае, обзаведётесь ещё одной гематомой. После этого я точно задавлю все свои душевные порывы, и следующие дней десять ваше лицо будет сиять всеми оттенками синего, зелёного и жёлтого. Вам оно надо?

Я отвлеклась, чтобы проверить реакцию на свои слова.

— Вряд ли Шоре удастся меня достать, — заявил Ренделл в ответ на мой взгляд.

— Ему нет, а вот у того, кто уже украсил половину вашего лица, наверняка не будет с этим проблем.

Работать с повязкой оказалось непривычно, поэтому я неловко нанесла слой лекарства и подошла к нему. Без дополнительных уговоров Ренделл передвинул кресло ближе ко мне и повернулся нужной стороной. Конечно, у меня было полно опасений, а все эти смелые заявления не имели под собой никаких оснований! Поэтому руки дрожали, и вся я была готова в любой момент бросить все попытки сделать доброе дело. Но то ли он впечатлился моими словами, то ли действительно хотел побыстрее избавиться от «украшения», но сидел смирно, глядя перед собой и не делая даже попытки поползновений в мою сторону.

Эверли была права — это просто чудо. Стоило мне приложить один край повязки к опухоли, как она, словно живая, сама притянулась к коже, слегка затемнив кожу.

— Вечером сходите к триа Рендом, чтобы снять повязку, — предупредила я, забирая использованные лекарства с собой. — Настоятельно не рекомендую оставлять её на ночь, отёк может только ухудшиться.

— Я понял, спасибо, — его нечитаемый взгляд нервировал, и мне захотелось поскорее покинуть это негостеприимное место, — и бросьте вы эти лекарства. Второй ящик от двери.

— Всего доброго энар Ренделл. — Вежливость меня когда-нибудь погубит, ведь как только я обернулась чтобы сказать это, глаза Ренделла зацепились за упаковки, оставшиеся у меня в руках.

— Стоять, — приказал он и я против воли замерла, — это что ещё такое?

Подойдя, он вытащил одну коробку из моих рук.

— Успокоительное, — пояснила как маленькому.

— И зачем оно тебе?

Честное слово, я посмотрела на него как на идиота. Просто не смогла сдержаться. Уж кому, как не ему, знать для чего мне это.

— Ты в курсе, что его нельзя принимать в таких количествах? — Ренделл решил, что я отравиться решила с горя? Можно подумать, мне заняться больше нечем…

— Энар Ренделл, мои родители доктора медицинских наук, так что я лучше вас знаю что и по сколько принимать.

Постояла, ожидая ответа, но он молча смотрел на меня.

— Всего доброго, — повторилась я и развернулась, чтобы открыть дверь, но это произошло без моего участия, заставив издать мученический стон. Естественно, мысленно.

Воланд за долю секунды оценил ситуацию и злые искры в его глазах сменились насмешкой.

— Не даёт покоя слава медсестры?

Даже комментировать не стала.

— Всего доброго, энар Вагнер. — Я боялась, что он не позволит так просто уйти, но ошиблась — Воланд посторонился и закрыл за мной дверь.

Трое суток после этого я провела в тишине и покое. Ни Ренделл, ни Воланд не попадались мне на глаза, а при работе со сферой меня страховал пэнэд Грин. После этого я шла к Эверли и вместо обеда мы с ней пили чай в её кабинете, что стало для нас обеих приятным ритуалом.

Конечно, пропущенный звонок от родителей стоил мне нервов и объяснений, но теперь у меня было успокоительное и моя нервная система справилась с этим гораздо легче. Единственное, что меня сейчас по-настоящему беспокоило это Адри. Прошло достаточно времени, а от него по-прежнему не было вестей и это пугало.

Я искренне надеялась, что ошиблась, и он поверил заверениям о моей безопасности, не став искать со мной связи. Вот только это был мой брат, а его я знала лучше, чем кто бы то ни было. И молилась, чтобы его не допрашивали где-нибудь в сыром подвале за госизмену.

Да, я себя накручивала. Уже потому, что надо постараться, чтобы найти сырой подвал и использовать его для пыток, но беспокойство оказалось сильнее меня. Слегка успокаивало лишь то, что Воланд вряд ли позволит измываться над братом. Или мне просто очень хотелось в это верить.