Глава 19

Утро началось необычно — с нетерпеливого стука в дверь. Отвечать я не собиралась, желая всему миру катиться ко всем чертям, но мои желания сегодня мало кого волновали.

— Триана, я надеюсь, ты одета, потому что у меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Я действительно удивилась, услышав голос Ренделла, но это не способствовало моему подъёму. — Триана?

Не утруждая себя нормами морали, он совершенно спокойно прошёл в мою спальню и встал надо мной, разглядывая. В курсе ли он, начальник нашей разведки, о том, что происходит в этом доме? Естественно. А, значит, не станет задавать глупые вопросы. Он и не стал, взял вчерашний стакан, который, похоже, оставил для меня самый вежливый охранник, понюхал, попробовал и резюмировал:

— У Эверли получается лучше.

Я пожала плечами, выражая всю степень безразличия к этой информации, а Ренделл тем временем устроился в моём кресле и, никуда не торопясь смаковал, между прочим, мой какао. По ощущениям прошло минут двадцать, а в комнате ничего не изменилось, разве что у него какао закончилось.

— Вы сегодня никуда не торопитесь? — наконец, поинтересовалась я, приподнявшись на локтях.

— Вообще, торопился, но, — он демонстративно посмотрел на кварцевые часы — древность, которую и в музеях сложно встретить, — на две встречи я уже опоздал, так что необходимости спешить на третью нет никакой.

— Вы серьёзно? — не поверив, я всё же села напротив него на кровати, скрестив ноги. — Из-за меня премьер-министр Илартании пропустил несколько приёмов и, вместо того, чтобы уйти, сидит и медитирует в потолок?

— Как видишь, — он равнодушно пожал плечами.

— А причины?..

— Премьер-министр я каждый день, а вот узнать что-то по-настоящему интересное удаётся редко. И если для этого нужно потратить время на то, чтобы вывести тебя из анабиоза, я это сделаю.

— Потрясающе. — Понимая, что пострадать мне не дадут, я раздражённо фыркнула и скрылась в ванной. Вид в зеркале был ещё тот, но за столько лет кошмаров я научилась быстро приводить себя в порядок.

— Оригинально, — прокомментировал Ренделл мой выход из ванной в одном полотенце. Мне даже в голову не пришло его стесняться, хотя при Воланде я и в закрытой одежде чувствовала себя голой. В моё оправдание можно сказать, что на виду оставались лишь руки, верхняя часть груди и ноги от щиколоток. — Кажется, я начинаю понимать Воланда…

И вот это замечания было совершенно не к месту и он это осознал, ловя на лету запущенный мной пульт. Я испуганно охнула, прижав руки к груди, и с удовольствием рванула бы к Воланду, но Ренделл сидел как раз между мной и дверью, заставляя мысли в панике метаться в голове. И паника нарастала, пока он с ледяным спокойствием положил пульт на стол.

Разве может быть важной измена любимого мужчины, в сравнении с холодным взглядом почти прозрачных глаз главного палача страны?

— С тобой не соскучишься, — и это не было комплиментом, — советую так больше не делать. Чревато.

— П-простите, эн-нар Ренделл. — Главное, не остаться заикой на оставшуюся жизнь. — Я с-случайно.

— Я так и понял, — хмыкнул он, — если ты пришла в себя, будь добра, оденься. Нам нужно идти.

— Отвернитесь, пожалуйста, — попросила, опустив глаза, даже не надеясь на то, что он послушается, но реальность превзошла ожидания.

— Не задерживайся, — напомнил Ренделл и вышел.

Я без сил опустилась на пол — ноги не держали. Напоминание о Воланде пришлось ножом по сердцу, и я просто не смогла остановиться, а вот глаза, полные кристальной ярости, я не забуду никогда. Нужно поторапливаться, и я поднялась, чтобы ровно через три минуты явиться перед премьер-министром. Он ждал, расслабленно привалившись к стене, но, увидев меня, выпрямился.

— Пойдём.

Я ускорилась, пытаясь подстроиться под его шаг и со всего размаха врезалась в мужскую спину. Ренделл обернулся на моего охранника номер три, никак не пойму что у них за график, и одарил его многозначительным взглядом. Тот не впечатлился.

— Лейтенант Шоре, вам что-то непонятно?

Хотя бы буду знать его фамилию. К чести лейтенанта надо заметить, что он даже глазом не моргнул на недовольство своего непосредственного, между прочим, начальника.

— Личный приказ президента, — мне это мало что пояснило, но Ренделл прищурился.

— Шоре, не беси меня, — я изумлённо перевела взгляд на него, — ты в моём ведомстве и подчиняешься мне. А с президентом я сам разберусь.

И охранник номер три… то есть лейтенант Шоре, отступил, вызвав у меня волну неприятного чувства. Разве приказ президента не должен превалировать над остальными, выданными ему, инструкциями?

— Триана, не отставай, — окликнул меня Ренделл, успев отойти на несколько шагов. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Лестница была та же, что и вчера, только я могла поклясться, что выхода на второй этаж я не видела.

— Испугалась? — Неожиданный вопрос.

— Вам честно или не обидно?

— Предпочитаю правду. — Мы повернули на очередной развилке.

— Ужасно. — Я не следила за дорогой, смотря себе под ноги.

— Думай в следующий раз что делаешь, — посоветовал он.

Я возмущённо вскинулась:

— Вы правда считаете, что я перед этим думала?

— Ну, знаешь… Ты теперь будешь бросать вещами в каждого, кто произнесёт его имя?

— Не буду. Это была разовая акция.

Не произносят ни слова, Ренделл открыл передо мной дверь, приглашая войти.

— То, что удалось записать лучше смотреть здесь, никто посторонний сюда не попадёт, а проникнуть виртуально сюда невозможно в принципе.

Внутри оказался один большой экран, разделённый на тысячи маленьких, по одному на каждую камеру наблюдения. Премьер-министр усадил меня в единственное кресло и, стоя надо мной, настроил изображение. И я не поверила, увидев холл Эркахалона своими глазами. Очень странное ощущение.

— Смотри, — он наклонился надо мной так, что я уловила древесный запах его парфюма, — это то, что помнишь ты. — Вторую руку он положил на небольшую полусферу с другой стороны от меня, почти прижавшись щекой к моей щеке. Не то чтобы я смутилась, но чувствовала себя очень неуютно, а Ренделл резко повернул руку и угол зрения изменился на сто восемьдесят градусов. — А это то, чего ты не вспомнишь никогда.

Переместив руку вверх Ренделл приблизил ближайшую пару и мы услышали как они обсуждают тенденции застройки центра Илары, притом, что оно там уже лет двадцать как запрещено. Ещё движение рукой, и мы услышали разговор двух представительных мужчин, в двадцати метрах от первых, о преимуществах наличия нескольких любовниц.

— Ещё? — с насмешкой поинтересовался Ренделл, заметив мою реакцию.

— Спасибо, мне хватило. — Я встала. — Только я не понимаю, зачем вы мне это показали.

— Мне показалось, что, зная весь процесс, тебе будет легче работать со сферой. И разве это не интересно?

— Интересно, — признала я, только сейчас заметив, что в помещении полумрак, а взгляд Ренделла далёк от дружеского. Он стоял в шаге от меня, засунув руки в карманы брюк, и молчал. — Спасибо, что показали. Я пойду?

— Торопишься? — Он не спеша приближался, заставив меня пожалеть о своей доверчивости. Отступая, я упёрлась спиной в стену — комната оказалась не слишком большой по размеру.

— Что вы делаете? — голос не дрожал лишь потому, что я не могла до конца поверить в то, что происходило.

— Скажем так, твоё дефиле в полотенце заставило меня несколько изменить первоначальные планы, — задумчиво признался он, уперев руки по обе стороны от моей головы, блокируя.

— Я вам верила! — Действительно, обидно. И ещё обиднее услышать в ответ весёлый смешок.

— Ты знала кто я с самого начала, — он почти касался губами моих губ и я почувствовала как внутри закипает гнев.

— Да вы издеваетесь все, что ли?! — Не выдержав, всхлипнула я, но, вместо слёз и истерики, отработанным с братом движением ударила Ренделла коленом в пах. И то ли мне повезло, то ли он и правда, увлёкся, но я попала. Добавила ребром ладоней в основание шеи и, оттолкнув его, вылетела за дверь.

Достали! Вот просто слов других нет… И пожаловаться, как назло, некому! Это же надо! Сначала один сбегает с ужина, потом игнорирует и под конец добивает изменой с давней любовницей. Потом второй, вызывает доверие, располагает к себе и в итоге домогается в какой-то каморке. Да когда уже я смогу исчезнуть из этого дурдома?!

И впервые мне захотелось, как маленькой, просто взять и нажаловаться старшему брату, возложив на него миссию по отмщению всем своим обидчикам. Но как назло и его нет рядом!

Кажется, охранник номер три, который лейтенант Шоре, хотел что-то спросить, но я даже не притормозила, влетела к себе и так хлопнула дверью, что, кажется, слышал весь президентский дворец. Хватит! Никого не хочу ни видеть, ни слышать. У меня одна задача — предоставить свои воспоминания о вечере в Эркахалоне, а всё остальное пусть катиться к чёрту!

Я взяла таблер, в надежде отвлечься, но бесполезно. Я отшвырнула гаджет на кровать и схватилась за голову.

Ну неужели нельзя оставить меня в покое?

Если Воланд знает, что не может дать мне то, чего я хочу, то зачем все эти поцелуи, сказки, ужины и взгляды? Он не дурак, прекрасно понимает, что секс на одну ночь меня не устроит, так зачем было обнадёживать? Да, в моём доме я сама поддалась, да и потом тоже, но мне двадцать три. Всего лишь! И это моя первая влюблённость…

В сравнении с его семидесятилетним опытом — пшик, и он должен отдавать себе в этом отчёт, но нет. Сначала он полуживой залезает ко мне в комнату, потом приезжает в институт, шлёт сообщения, привозит в свой дом, заботится, приглашает на ужин, сбегает с него же и под финал скрывается в спальне с давней подружкой! Потрясающая история! Буду внукам на старости лет рассказывать!

Ещё и этот… пр-ремьер-министр, чтоб его!

— Называй меня по имени, — передразнила я и отвернулась к окну.

Да я даже в самом страшном сне представить не могла, что он полезет ко мне с поцелуями! Не надо мне такого счастья! Я со своими-то проблемами разобраться не могу и приставания Ренделла вообще не к месту… Надеюсь, что это была какая-нибудь проверка в его духе, иначе с трудом представляю как мы продолжим совместно работать. Хотя что присутствие президента, что премьер-министра при работе со сферой мне, вообще, без надобности.

В дверь постучали и я была слишком зла, чтобы бояться.

— Что ещё? — я рывком распахнула дверь.

— Триана, всё в порядке? — опешила Эверли.

— Простите, я сегодня не лучший собеседник, — честно предупредила я, пропуская её внутрь.

— Я догадалась, — она с досадой поджала губы, — довели бедную девочку, изверги!

Я решила что мне послышалось, но нет.

— Энар Ренделл велел принести вам какао по моему личному рецепту, мотивируя это тем, что у вас плохое настроение, но, уж простите, вы не похожи на эту стерву Аранию, — я от такой характеристики поперхнулась воздухом. — Та только и ищет возможность как бы вцепиться поглубже в энара Вагнера, а вы милая и хорошая девочка. А, значит, расстроил вас кто-то из этих мальчишек, считающих себя всезнающими! — потрясающе верные выводы при отсутствии фактов. Я не уставала поражаться этой мудрой женщине. — Так что кроме какао я принесла вам моё фирменное печенье.

Она подняла крышку с подноса и я уловила потрясающий аромат домашней выпечки и шоколада. Эверли поскромничала — кроме печенья здесь были и вафли, и блинчики, и творог в хрустальной креманке, а какао было разлито в две голубые чашки с желтым орнаментом, красивее которых я ещё не видела.

— Эверли, — поражённо выдохнула я, разом забыв все свои неприятности, — вы волшебница!

— Ну что вы, пустяки, — она отмахнулась, но я видела как ей приятно.

— Составите мне компанию? — того, что она принесла, хватило бы на четверых.

— С удовольствием, если вы обещаете всё съесть. — Мы устроились за столом.

— Честное слово, ароматы божественны, но столько в меня при всём желании не влезет, — призналась я, приступая к завтраку. Вторую чашку я отдала ей, не обращая внимания на отговорки.

— Могу я поинтересоваться, что случилось? — спросила Эверли, когда я утолила первый голод.

— Я не уверена, что могу об этом рассказывать. — Не врала ни единым словом. — В последние дни столько всего перемешалось, что я перестала понимать, что вокруг меня происходит.

Она помолчала, глядя в окно, но, когда заговорила, смогла меня удивить:

— И энар Вагнер, и энар Ренделл, несмотря на возраст, по сути своей, ещё такие мальчишки, и всё для них игры и забавы. Вот только первый играет страной, а второй людьми. И иногда они увлекаются, забывая, что неосторожным словом могут покалечить чью-то судьбу, — она вздохнула. — Триана, вы оказались здесь ради собственной безопасности, но вы ребёнок, а эти два интригана принимают вас за равную, и я даже не знаю хорошо это или плохо для вас… и для них.

— Я заставила вас насторожиться, простите пожилую триа, но я очень хочу чтобы вы трое вышли из сложившейся ситуации без потерь.

— А это возможно? — я вспомнила Воланда и Аранию, и горечь в моём голосе нельзя было не заметить.

— Всё возможно, — она ободряюще похлопала меня по руке, казалось, догадавшись о чём я подумала. — И не придавайте слишком уж много значения пустякам.

Ужасно захотелось уточнить что именно она таковым считает — приставания Ренделла или измену Воланда?

— Спасибо за совет, но не уверена, что смогу ему последовать.

Она неодобрительно покачала головой, но комментировать не стала и заканчивала завтрак я в уютном молчании. Также не говоря ни слова, она забрала поднос, не слушая мои возражения, и пошла к двери.

— Вы замечательная девушка, — тепло улыбнулась напоследок Эверли, — не сдавайтесь!

Своевременное замечание, особенно, с учётом последних событий.

Вообще, стоило бы начать переживать за последствия своего удара, но желания не было. Ренделл сам виноват и мне всё равно, что он думает по этому поводу. Он прекрасно знал об отношениях между мной и Воландом, и я не знаю что должно быть у него в голове, чтобы попытаться сделать то, на что решился он.

Кстати, Эверли ведь всё-таки медик, надо бы при случае попросить у неё что-нибудь для нервов. Если мои будни будут протекать в подобном режиме, я с ума сойду. Ещё неплохо бы попросить у Воланда или Ренделла загрузить в таблер карту местных лабиринтов, не все мои охранники любезны как первый номер, но даже мысль об этом заставляла нервно прикусить губу — ни того, ни другого я видеть больше не хочу.

И Адри. Кажется что он, как и всегда, единственный мужчина в моей жизни, которому я могу доверять целиком и полностью. Даже если он скажет прыгнуть с крыши, я не задумываясь это сделаю. И понятно, что, пытаясь меня найти, он нарушает присягу, но в данных условиях мне нужен хотя бы какой-то контакт с братом. Буквально пара фраз, но и они спасут меня от банальной истерики. Дав ему ещё сутки, я отложила слёзы до более подходящего момента, тем более, что подходило время обеда.

Именно в этот момент меня предпочитали вызывать к сфере. Я не ошиблась и меня повели по знакомому пути.

Всей душой надеясь, что не увижу ни президента, ни его соратника, я осознала как ошибалась. Они оба ждали меня у сферы, и вид у них оказался примечательный.

Больше всего меня впечатляла гематома на половину лица у Ренделла и я затормозила, опешив. Сложно назвать синяком фиолетово-красную опухоль на всю правую половину лица, и раз её не вылечила капсула, значило, что ударили премьер-министра банальнейшим образом — рукой.

Благодаря Адри мне приходилось видеть разные синяки. Если удары наносились в перчатке, типа такой, как у моих охранников, повреждения были больше направлены внутрь, чтобы наверняка. И как раз они с лёгкостью вылечивались в медотсеках, но в обычных студенческих драках били всегда кулаком, без лишних заморочек, и вот с этими синяками приходилось сложнее. Но Адри повезло — у него была я.

Поэксперементировав, я быстро определила, что слабительное, в определённой пропорции разведённое чем-то спиртосодержащим, и наложенное на синяк под тугую повязку, за ночь оставляло после себя едва желтоватый след на месте подобных ужасов. Сначала Адри выделывался, но, осознав чудодейственность средства, пустил его в массы. К слову, их группа была единственной в университете, кого не могли привлечь к дисциплинарным наказаниям за драки. Но делиться с Ренделлом рецептом я не собиралась, поэтому поздоровалась, ни к кому конкретно не обращаясь, и заняла своё место у сферы.