Глава 25

Я открыла глаза и резко села в кровати, не понимая, где нахожусь. Ледяные руки сжали одеяло, а взгляд судорожно метался по комнате в попытке сфокусироваться хоть на чём-то. Волнами захлёстывала паника, я дрожала и никак не могла взять себя в руки.

Оглушительный удар и треск дерева заставили меня замереть и, ворвавшийся в спальню. мужчина застал меня бледную, испуганную, но, по крайней мере не дрожащую. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что мужчина у моей кровати это Воланд и в эту секунду он отмер.

— Триш! — он сгрёб меня в объятия и крепко прижал. Горячий как печка, и меня снова начало трясти да так, что зуб на зуб не попадал, но сейчас от холода. — Что случилось?

Воланд приподнял меня, чтобы стащить с кровати одеяло и закутать меня в него, а я, услышав его голос, начала понемногу приходить в себя. Только что-то объяснять была не в состоянии.

— Расскажи что-нибудь, — попросила, пытаясь расслабить сведённые мышцы.

— Знаешь, — без лишних вопросов негромко начал он, не выпуская меня из объятий, — делегация из Гармии приезжает раз в пятнадцатый, но впервые они устроили цирк из своего отбытия, — я не вслушивалась в смысл слов, постепенно расслабляясь в его руках. — Никогда бы не подумал, что одна девушка может везти с собой столько чемоданов, если бы лично этого не видел… Началось всё с появления твоей подруги в зале для переходов, — проваливаясь в сон, я почувствовала перемещение и схватила его за руку, отказываясь отпускать горячую надёжную ладонь, — а с ней появились шесть её чемоданов и ужас на лицах уже знакомых с ними гармийцев…

Воланд осторожно высвободил ладонь, стараясь не потревожить Триш — она вздохнула и перевернулась на другой бок, размотав кокон из одеяла, в которое он её укутал. Обнажив стройную ногу до бедра и, признавая своё поражение, он отвернулся, не желая будоражить и так не спокойное после её поцелуя воображение.

— Рей, — позвал тихо, отойдя к окну, и без удивления услышал в ухе тяжёлый вздох — друг был на связи двадцать четыре часа в сутки.

— Воланд, ты видел сколько времени? — Глупый вопрос, поэтому он сразу перешёл к делу.

— Что было в досье о снах Трианы?

— Эм… Понятия не имею, я как-то не интересовался что ей сниться.

— По-твоему, я тебя об этом спрашиваю? — начал раздражаться он, бросил взгляд на спящую девушку и понизил голос. — Кошмары, нервные расстройства? Что-нибудь в этом духе.

— Насколько я понял, лет семь назад родители таскали её по всевозможным мозголомам, но никто никаких диагнозов ей не ставил. С одним из них я связывался и тот клялся, что с девочкой всё в порядке, а родители просто с жиру бесились. Они её даже в восстановительную капсулу однажды засунули.

— Зачем? Она же только физические повреждения лечит…

— С этим не ко мне. — Непохожа была чета Майерин на полоумных и вряд ли они просто так таскали дочь по медикам.

— Воланд, приём, — друг зевнул, — на этом всё? Или есть ещё какая-то причина, по которой я не могу продолжить нагло прерванный тобой сон?

— Отбой, Рей.

Триш за пару минут разговора умудрилась выползти из кокона и сейчас, раскинувшись на животе, демонстрировала длинные ноги, короткие шорты, больше открывающие, чем закрывающие что-либо, сбившуюся майку, оголившую нижнюю часть спины и тёмные волосы, разметавшиеся по половине кровати.

И, наравне с чисто мужским желанием, захотелось чтобы в её глазах никогда больше не было того стеклянного взгляда, на который он напоролся, ворвавшись в спальню. Снова укрыв, он отвёл прядь с её лица и впервые со всей отчётливостью понял, что попал.

Когда успел? Когда увидел её первый раз в Эркахалоне соблазнительной женщиной? Или когда ему доложили, что детей из училища спасла именно она, двадцатитрёхлетняя девчонка, сама ещё почти ребёнок? Так ли важно, если он не хочет её отпускать? И, понимала она или нет, но сегодняшняя её детская выходка развязала ему руки. Теперь он не потеряет ту, кого уже давно считает своей.

Жарко.

Я попыталась сбросить одеяло, но оно оказалось неожиданно тяжёлым, таким, что даже повернуться оказалось проблематично. Открыла глаза и наткнулась взглядом на часы — самое время вставать. Опустила взгляд ниже и поняла почему одеяло было таким весомым, прямо как рука Воланда, обнимающая меня за талию. С трудом, но всё же повернулась, оказавшись нос к носу с владельцем конечности — без одеяла и в одних пижамных штанах Воланд был раза в три горячее меня.

Кажется, я зря радовалась отсутствию кошмаров. Правда, что именно снилось я не помню, но не беда — семь лет назад я запомнила свой сон только через несколько недель таких побудок, так что всё ещё впереди. Однажды я с этим справилась, и смогу повторить.

Вылезти не получалось. Значит, придётся будить и желательно не отвлекаться при этом на обнажённое тело передо мной, одно воспоминание о котором вгоняет в краску.

— Воланд, — позвала тихо с уверенностью, что он сразу проснётся, но нет. — Воланд, — громче, но также безрезультатно.

Да он издевается! Кто тут должен вскакивать от любого шороха?!

Решив действовать, я приподнялась, насколько это было возможно, приготовившись громко и в ухо пожелать ему доброго утра, но кого волнуют мои планы! Потому что, стоило набрать воздуха, и я не успела даже начать, как оказалась лежащей на его груди под насмешливым взглядом тёмных глаз.

— Ты не спал! — обвинила я.

— Сложно не проснуться, когда ты вертишься под боком. — И вот по довольному взгляду понятно, что он просто надо мной издевался.

— Вот и шёл бы в свою кровать, чтобы никто не мешался.

— Разве я сказал, что ты мне мешала? — Впервые вижу настолько радостного человека утром. Но тут что-то омрачило его веселье. — Что тебе снилось, Триш?

— Не знаю, — буркнула я. Уж лучше бы продолжал насмехаться, чем задавал такие вопросы.

Я слезла с него и села на край кровати.

— Ты кричала ночью, — сообщил он таким тоном, словно мы обсуждали погоду.

— Со мной бывает, — хотелось, чтобы это звучало беззаботно, но получилось раздражённо. — Ты поэтому пришёл?

Со стороны гостиной послышался неясный шум и я перевела вопросительный взгляд на Воланда.

— У тебя была закрыта дверь, а я торопился, — как ни в чём не бывало пояснил он и встал, потягиваясь, заставляя меня отвести взгляд.

— Представляю что подумал охранник.

— Лучше расскажи, что ты помнишь.

— Обычный кошмар, который не стоит твоего беспокойства, — вернув на место сползающую лямку, я прошла мимо него в ванную с уверенностью, что Воланд поймёт намёк, но он его проигнорировал, опёршись плечом о косяк двери и сложив руки на груди. — Что?

— Те давние сны и этот как-то связаны?

Мой раздраженный и его выжидающий взгляд скрестились в зеркале.

— В моём досье и это не забыли?

— В числе всего прочего, — то, что он даже не думает оправдываться, злило.

Со звоном бросив щётку я повернулась, копируя его позу.

— Ходить по врачам мне надоело через два года, и следующие шесть месяцев я искала любой способ отвертеться от последствий ночных кошмаров. Ещё примерно столько же ушло, чтобы убедить родителей и брата, что всё в порядке. С тех пор я надевала это, — я подняла вверх правую руку, — только ночью, увеличив значения для срабатывания браслета до максимума. И с каждым годом один и тот же кошмар снился мне всё чаще, но с вечера, проведённого в Эркахалоне, я забыла об этом. Ровно до сегодняшней ночи. — Этого я никому раньше не рассказывала, но стоит ли удивляться? С ним у меня много что происходило впервые, но это не помешало мне язвительно добавить: — А этого не было в моём досье?

— И что тебе снится?

— Какая разница? — скривилась я. — Ничего такого, от чего можно кричать и падать в обмороки, — и ответила на вопрос, читающийся у него на лбу, — да, и такое было. Собственно, поэтому меня и потащили по врачам.

— Ты серьёзно считаешь, что вот это всё адекватный выход из ситуации? — Насчёт его спокойствия я ошиблась — он злился. — Вместо того, чтобы во всём разобраться, ты предпочла такой способ ухода от проблемы? Исследования, заключения медиков, где всё это?

Воланд приблизился, уперев руки в стену по обе стороны от меня, а я думала о сантехнике, которая, почувствовав давление, компактно сложилась в стену.

— На тот момент это был единственный выход, чтобы банально не свихнуться! Я прошла десятки обследований и сдала сотни тестов и анализов. Так какой смысл над собой издеваться, если результата нет?

— Ты могла сказать мне, — сказал как отрезал.

— О чём?! — Он вообще в здравом уме мне это говорит? — После Эркахалона всё было в порядке, а, учитывая происходящее, я просто об этом забыла! — Удивительно как мы ещё не сорвались на крик. По-моему обсуждать тут нечего, сама как-нибудь разберусь. — И как ты себе это представляешь? Ты… — В последний момент оборвала себя чтобы не сказать "никто". — … президент, старше меня почти в три раза и то, что между нами было, даже отношениями не назвать!

— Знаешь, — тихо, в отличие от меня, ответил он, — вот сейчас я действительно злюсь.

Цензурные слова закончились все и разом.

— Знаешь, я тоже.

Оказалось проще простого поднырнуть под его руку, и я решила переодеться, раз уж душ мне недоступен, но Воланд легко удержал меня за запястье. Никогда не замечала какой маленькой кажется моя рука на фоне его.

— Вечером ты будешь мне нужна, — он тоже смотрел на наши руки.

— Как вам будет угодно, господин президент! — Я с трудом удержалась от ехидного поклона.

И было что-то такое в его ответном взгляде, отчего я смутилась и под тихий смех сбежала в гардеробную.

— Рей! — ворвавшись в свою спальню, позвал Воланд.

— Что на этот раз?

— Прими вызов из Совета, я не успеваю.

— И чем же таким важным ты занимался всё утро?

— Будешь ехидничать после того, как навестишь всех, к кому родители водили Триану. Выясни что там и как было.

— Издеваешься?! — Рей взвыл, представив объём работы. — Что за средневековые методы? Пошлю им запрос и они выложат всё, что знают. Или, если тебе так принципиально, отправлю парней из тех, кто поумней.

— Принципиально, Рей. Так что съездишь лично, — Воланд с удовольствием встал под холодный душ. — И инкогнито.

Друг молчал, и он представлял какого труда это ему стоит.

— Ты представляешь сколько времени это займёт? — уточнил Рей.

— Три дня, — охотно просветил его Воланд и услышал тяжёлый вздох.

— Слушай, я, конечно, рад, что ночь в её постели благотворно сказалась на твоём настроении, но это физически невозможно!

— Ты себя недооцениваешь, — заверил Воланд и добавил: — На эти дни я освобождаю тебя от твоих прямых обязанностей.

Рей присвистнул.

— Аттракцион неслыханной щедрости!

— Рей, — Воланд выключил воду и опёрся руками о стену, — я редко тебя о чём-то прошу, но сейчас мне важно, чтобы этим занимался ты — единственный, кому я могу доверять как себе.

— Даже после того, как я к ней приставал? — ехидно поинтересовался тот, заставив Воланда скрипнуть зубами.

— Даже после этого, — ответил он, — уверен, ты усвоил всё с первого раза.

— Ага, — хохотнул Рей, — особенно то, что нужно попросить у Трианы тот рецепт чудодейственного средства от синяков. А то мало ли что в жизни бывает… Лучшие друзья, вон, с ума сходят.

— Тебе не пора к Совету?

— Уже на месте, — отрапортовал друг.

— Значит после этого исчезаешь и через три дня я жду тебя с информацией.

— А если я ничего не накопаю?

— Ты? — усмехнулся Воланд. — Сильно сомневаюсь. Но даже если и так, то ничего критичного не случится. Будем обходиться своими силами.

— Зачем мне тогда вообще этим заниматься?

— Рей, я не собираюсь тебя уговаривать, — Воланд вернулся в спальню, — ты получил приказ, так будь добр исполняй.

— Так точно, господин президент! — гаркнул тот и отключился, похоже занявшись, наконец, Советом.

Рей мог зубоскалить бесконечно, но дело своё он знал как никто, поэтому на счёт этого Воланд был спокоен. Если во всей этой истории и были подводные камни, о которых родители Триш не сочли нужным ей рассказать, правда не всплывёт в самый неожиданный момент.

Ни к чему подобное в биографии будущей первой леди Илартании.