Глава 13. Ева/Ильхан

Ева

Проснувшись утром, первым делом метнула взгляд на правую часть кровати. «Пусто», – вздохнула с облегчением. Хан не появляется уже пятый день, и слава богу. Зула сказала, что у него образовались неотложные дела, и он вынужден был уехать в срочном порядке.

Встала с кровати и пошла в ванную, после причесалась, соорудив на макушке высокий пучок. Поправив брови пальцами, вышла из комнаты, но, не сделав и пары шагов, услышала на весь дом крики Ангизы. Она ругалась на работников, которые сновали туда-сюда второпях.

– Что происходит? – спросила я удивлённо, когда Зулнара показалась на лестнице, направляясь ко мне.

– Всё нормально, не пугайся, – улыбнулась Зула, – хозяин сегодня возвращается, и Ангиза решила генеральную уборку устроить, она всегда так делает. С пяти утра я свою порцию адреналина от неё уже получила, так что идём на завтрак.

– Со скольки? С пяти утра? – выпучила на неё в удивлении глаза.

– Да, – сказала бодро Зула, и мы направились по лестнице вниз, в столовую. – Я привыкла вставать рано, – и в знак спокойствия коснулась моего плеча. – Идём быстрее, иначе эта змея испортит тебе аппетит и настроение. Она не смолкает с раннего утра, гоняет тут всех.

Мы наконец вошли в столовую.

– Неужели Ильхан проверяет, к примеру, достаточно ли хорошо отполирована мебель, – поинтересовалась я, усаживаясь на своё место.

– Да нет, конечно, это чтобы потешить своё самолюбие, что в её подчинении весь дом, – Зула открыла передо мной крышку блюда.

– А… поняла, – хихикнула я. – Царицей поднебесной хочет казаться? – спросила и вдохнула аромат омлета с сыром, посыпанного пряностями и зеленью.

– Очень точно подмечено, она себя ею считает, – и Зула улыбнулась.

Заметила, что мы немного ближе стали, после того как я побывала у неё в гостях.

– Зула, а ты не можешь составить мне компанию?

– Нет, Ева, я привыкла есть у себя.

– Понятно. А чем Ильхан занимается? – перевела я тему полюбопытствовав.

– Я никогда не интересовалась, мне это и не нужно, знаю только, что занимается какими-то перевозками.

– Вероятно, у него логистическая компания… И что же он перевозит? – вскинула я брови, отправляя ароматный омлет в рот и размышляя вслух.

– Да кто его знает, – сказала Зуланара и продолжила: —Ты ешь, я тебе сейчас кофе приготовлю, сегодня на десерт наргели.

– А что это? – спросила я, глядя вслед уходящей Зуле.

– Это кокосовое печенье, в Иране его обычно готовят на новый год.

– А-а-а… – протянула я, отправляя очередной кусочек омлета в рот.

– Сейчас вернусь, – сказала Зула и удалилась.

«Я здесь уже неделю, а что с отцом – так и не узнала… Не может быть, чтобы он папу избил, сказал же, что не трогал. Не знаю, насколько можно верить словам Ильхана. Одного понять не могу – как он может быть с одними добр, а с другими злым как чёрт», – размышляла я, пока не вернулась Зула.

– Вот, кушай, это очень вкусно, – поставила на стол поднос с кофе и восточными сладостями…

Ильхан

Я возвращался домой в своей машине, удобно расположившись на пассажирском сиденье. Откинув голову назад, прикрыл глаза, думая о моей принцессе. «Строптивая», – усмехнулся в мыслях, вспомнив, как она грозилась воткнуть нож в моё плечо…

Домой приехал за полночь, все уже спали. Подметил, что охрана на месте и не дремлет. Меня встретил Аид, которого на ночь выпускали из вольера. «Ну иди, иди ко мне», – потрепал пса по большой голове. Поднял глаза на свои окна, свет приглушённый. «Не спит, выходит», – подумал и пошёл в дом. Поднявшись к себе, скинул кожанку, обувь, прошёл в спальню и застыл в дверном проёме. Ева сидела в постели, натянув одеяло до подбородка, с растрёпанными волосами, заспанная, тараща на меня голубые глаза. «Чисто русалка», – мелькнуло в мыслях

– Почему не спишь? – это первое, что пришло мне в голову.

– Я спала, но услышала шаги и проснулась.

– Тебе нечего бояться, – прошёл в спальню, стягивая с себя футболку, – здесь тебя никто не тронет.

– Неужели? – съязвила она, и я, повернув голову, взглянул на неё.

– Да, так и есть.

– Кроме тебя, ты имел в виду?

Не разрывая зрительного контакта, я снимал брюки.

– Что ты делаешь? – последовал вопрос от Евы, и она натянула одеяло ещё выше, скрыв половину лица. – Не подходи! – выкрикнула, вскочив с постели и прижавшись к стене. Неторопливыми шагами я пошёл к ней, разглядывая, как красиво сидит на ней перламутровая короткая комбинация с тоненькими бретелями.

– Ты же знаешь, что подойду…

Ильхан

Я подходил к Еве неторопливыми шагами, думал, убежит, но нет, предпочла вжаться в стену, испуганно глядя на меня. Приблизившись, протягиваю руку, чтобы убрать длинную прядь, которая спадала на лицо. Ева зажмурилась, и моя рука повисла в воздухе, но только на секунду. Я убрал светлую прядь, слыша, как она порывисто дышит.

– Что, настолько противен?

Распахнув глаза, Ева молча смотрела на меня.

– Не бойся, говори, – провёл линию пальцем от шеи до плеча, спуская с него тоненькую бретелью.

– Ты меня изнасиловал, – почти шёпотом произнесла. – Что ты хочешь услышать? Что ты мне нравишься, и я ждала тебя? Нет… не ждала, и да, противен.

– Скажу, это было ожидаемо, но, по правде сказать, хотелось бы услышать иной ответ, – я продолжал ласкать её плечо. – Твоя кожа очень светлая. Тебе надо прятать кожу от солнечных лучей.

– Что? – спросила удивлённо.

– Ты можешь сгореть на солнце, надо бы установить по периметру двора больше навесов, – я поймал её пристальный взгляд.

– Ты снова меня будешь насиловать?

– Я тебя не насиловал, это ты так решила, – провёл пальцами по её точёным ключицам.

– Да? И не воровал? – зло поджала губы.

– Не сжимай губы, злиться тебе не к лицу. Твоя красота – это олицетворение женственности, – дотронулся шершавым пальцем до её губ.

Ева была обескуражена и спросила меня:

– Теперь ты решил побыть добряком?

– Хм, – я усмехнулся. – Я вовсе не добрый, скорее, угрюмый, закрытый и местами жестокий человек, не умеющий быть нежным, как бы ты хотела.

– Я ничего не хотела. Я и мой отец тебе зачем-то понадобились, и мне нужны ответы, а ты меня держишь в неведении.

– Ни слова больше об отце, – произнёс строгим голосом и потянул за комбинацию, оголяя упругую грудь.

– Хочешь, чтобы я была кроткой и молчала? Не будет этого!

– Я тебя отвезу к нему.

Она резко смолкла, её глаза расширились и, хлопнув пару раз ресницами и сменив тон, с сомнением спросила:

– Правда?

– Правда, – сказал, медленно разрывая на две части комбинацию. Ева задрожала, к сожалению, не от возбуждения.

– Зачем постоянно рвать на мне одежду? – спросила, упершись руками мне в грудь, и закрыла глаза.

«Картина повторяется», – подумал я мысленно.

– Если бы я тебя попросил поднять руки, чтобы снять неглиже, согласилась бы?

– Конечно, нет, – открыла глаза и опалила взглядом.

– Я ответил на твой вопрос?

Она предпочла гордо отвернуться. Спросила меня с грустью:

– За что я должна терпеть боль?

– Тебе не будет больно.

– Не верю тебе, – прошептала.

Я склонился и взял её сосок с ореолом в рот.

– Ай! – отпрянув, она вскрикнула и прикрылась руками.

– Что такое? Больно?

Ева уставилась на меня немигающими глазами.

– Нет… мокро, – растерянно ответила, опустив взгляд в пол, и густо покраснела.

Я подошёл к ней и только хотел отнять её руки от груди, которую она старательно прикрывала, как Ева подняла на меня смиренный взгляд, и я лишь положил свои ладони поверх её.

– Пожалуйста… мог бы ты не делать мне больно? Я… – она замолчала, и на глаза навернулись слёзы.

– Я никогда не ухаживал за женщинами и цветы не дарил. Один раз попробовал, и тот оказался провальным.

– Это когда ты в ресторане? – спросила и прикусила нижнюю губу.

– Да. Не надо бояться меня, – мне хотелось озвучить, сам не знаю, зачем… «Возможно, она тогда не станет плакать», – подумал я, убирая без сопротивления её похолодевшие ладони от груди. Бретели соскользнули вниз по рукам, и разорванное бельё упало к ногам. – Ты очень красивая, твои волосы как у русалки, – вытер с её щеки одиноко скатившуюся слезу.

– Впервые слышу такое сравнение, моя внешность не привлекает парней.

«Ну это потому, что я никого не подпускал к тебе, принцесса», – сказал я мысленно и протянул ей ладонь. С грустью вздохнув, вложила свою руку в мою. Сжав холодные пальцы, повёл к постели. Ева легла в неё и уставилась в потолок.

Снимая боксеры, сказал себе: «Надо избавить её от страха».

– Я видел тебя во сне.

– Очень мило… Надеюсь, хотя бы во сне не насиловал меня? – снова съязвила, неотрывно глядя в потолок.

Я знаю, надо набраться терпения, хотя мне это даётся с трудом.

– Я тебя трахал, ты стонала и просила ещё.

– Чего-о-о? – она наконец оторвалась от созерцания потолка. – Такое ты можешь видеть лишь во сне. Стонала… – закатила свои глаза и отвернулась в сторону от меня.

– Поверни ко мне голову, – сказал я, забравшись коленями на кровать.

Она повернулась ко мне и посмотрела безэмоциональным взглядом.

Я подумал, что смогу заставить её подчиниться, но как заставить любить? Я попробую лаской… Не уверен, что у меня получится, ведь со шлюхами всё гораздо проще – я им деньги, они мне своё тело. А Еву я хочу как женщину и, несмотря на то что она дочь моего врага, она – моя! Да, потому что я так решил и точка!»

Снял с неё тоненькие трусики, стянув по ногам, и, ни слова более не произнеся, я склонился, захватив её сосок в рот, и терзал его, слыша, как Ева порывисто дышит. Вторую грудь смял, зажав сосок между пальцев. Потом вдруг оторвался и, глядя на неё, спросил:

– Скажи, а какие тебе парни нравятся? – и, поглаживая плоский живот принцессы, спустился к лобку.

– Какое это имеет значение? – насупилась она.

– И всё же ответь, – надавливаю на бёдра с внутренней стороны, вынуждая Еву чуть расставить ноги.

– Явно не бородатые и волосатые мужики, – огрызнулась она. «Пусть огрызается, сегодня я прощаю ей всё», – мысленно сказал себе и провёл пальцем по смыканию нежных лепестков. Ева дёрнулась и сомкнула ноги, зажав между ними мои пальцы.

– Что такое, больно? – поднял глаза на ошеломлённую Еву.

– Н-нет… щекотно.

– Раскрой ножки. – С неохотой, но подчинилась.

– Значит, тебе нравятся слюнявые молокососы-блондины, так? – я продолжал поглаживать нежные губки.

– Не слюнявые, а по возрасту. И мне действительно нравятся блондины.

– Хм… по возрасту? – раскрыл губки, надавливая на клитор. Глаза Евы расширились в немом возмущении.

– Да, ты старше меня и намного, тебе лет тридцать пять, наверное? – спросила, покусывая щеку изнутри.

Я медленно кружил на её клиторе пальцем.

– Ошиблась на годик, мне тридцать шесть. И в этом есть только плюсы.

Она не стала спорить. На лбу выступила испарина, принцесса старалась дышать ровно, чтобы не выдать своих ощущений, но румянец на лице и влага под моими пальцами выдавали её возбуждённое состояние.

– Бритых любишь?

– Да-а, – произнесла на выдохе.

– Встань на колени, принцесса, и ухватись за кроватный подголовник.

– С удовольствием отвернусь от тебя, – высказалась и демонстративно отвернулась, встав на колени, но прежде я уловил разочарованный взгляд и усмехнулся внутренне. Несколько мгновений я любовался изгибами спины и округлыми формами ягодиц.

– С какого ракурса ни посмотри, ты везде красива, ни одного изъяна. А нет, всё же есть один, – встав также на колени позади неё, произнёс рядом с ухом: – Это твой язык, – на что она фыркнула, но я почувствовал её напряжение.

– Расслабься, я буду аккуратен, чтобы развеять первое впечатление.

– Первое впечатление всегда верное.

Раздвинув головкой нежные губки, скользнул по влажной поверхности вверх-вниз.

– Ай! – пискнула она после того, как я стал надавливать на вход.

– Тихо, не надо дёргаться, прогнись в спине.

– Я… я… не хочу, – произнесла дрогнувшим голосом.

– Прогнись, иначе больно будет. – Ева прогнулась и попой упёрлась мне в бёдра. – Да, вот так, – как мог, аккуратно продвигался, не так это и просто – быть осторожным. По виску стекала струйка пота. – Не сжимай мышцы, я не смогу продвинуться, не причинив тебе боли. Расслабься.

– Мне страшно… страшно…

Я злюсь на себя – хотел и Еву себе, и Щеглову отомстить, и теперь в ней поселился страх к сексу.

– Не бойся… положи на моё плечо голову.

– Нет…

– Да, – перехватив спереди за шею, помог уложить затылком на плечо и, немедля обхватив её губы ртом, проник языком, сметая сопротивление на своём пути, и наконец всадил член до упора, рыкнув от осознания того, что достиг желаемого результата. И наконец я мог двигаться размеренно, не наращивая темп, не выпуская рот Евы из моей власти. Убрав руку с шеи, опустил её на грудь, играя с сосками и одновременно двигая бёдрами в исходном темпе. Чувствовал, как дрожит от страсти её нижняя губа под натиском моего рта. Плавным движением руки я спустился к промежности, провёл по ней пальцами, собрав влагу, вернулся к клитору и двумя пальцами вырисовывал на нём абстрактные узоры.

– М-м-м, – мне удалось вырвать страстный стон из горла Евы, и я воспринял это для себя как призыв к действию, прибавляя темп раз за разом всё быстрее и быстрее.

– М-м-м, – никогда бы не подумал, что сладострастный стон для меня будет звучать подобно желанной музыке. Всё дело в самой женщине, важно, кто подо мной. Врезаюсь всё быстрее и жёстче в плотные стенки текущего лона, пока под пальцами не ощутил, как затвердел клитор, говоря о том, что разрядка наступит через пару секунд. Она стала дрожать подо мной от настигшего оргазма, я глотаю её стоны. Взвинтил темп, приближая и себя к долгожданному оргазму. Тело Евы подбрасывало от быстрых сношений, я перехватил её под грудью, плотнее прижимая к себе. Ещё немного… ещё… сейчас, да, да… Я только успеваю достать член и с хрипом кончаю на её поясницу, кусая за чувственную губу, и утягиваю её за собой на простыни.

Она не произнесла больше ни слова и быстро отключилась, а я лежал рядом, мне не спалось. Моя рука покоилась у неё на талии, и мне было удобно.

Еву я и правда видел во сне: в длинном голубом платье она, улыбаясь, шла мне навстречу, её волосы при этом развивались от лёгкого дуновения ветерка. Я бы, может быть, посмеялся над собой, если бы этот сон не преследовал меня на протяжении нескольких лет. И когда она наконец попала ко мне в руки, я не смог сдержать себя и набросился на неё голодным зверем.