Глава 19. Ильхан

Домой вернулся поздно. Задержал вопрос по Краснову. Собираюсь воспользоваться частным рейсом, и мне удалось организовать вылет на завтра.

Как только я заехал во двор, заметил Еву, она стояла с Аидом. Стоило мне только показаться из салона, как пёс, радостно лая, рванул ко мне. Потрепав его по голове, я поднял взгляд к стоявшей поодаль Еве. Она отводила стеснительно глаза, а летний ветерок играл с её волосами. Надо было что-то прикупить по дороге домой… Может, коробку конфет? Или конфеты сейчас не дарят девушкам? Может, цветы? Да нет, это мы уже проходили. А может, ювелирное украшение? Нет, для этого нужен особый повод. Прихожу к мысли, что сладости были бы кстати.

– Как твои дела? – приблизившись, спросил я. Аид лёг подле нас. Очень хотелось обнять Еву, но краем глаза увидел, что к нам приближается тётя, и вместо этого я просто убрал с лица Евы выбившийся волосок, а пёс почему-то встал и пошёл к себе вольер.

– Нормально, – прикусила губу и, чуть поразмыслив, неуверенно спросила:

– Как прошёл твой день?

– Тоже нормально, – я пытался совладать с собой, чтобы не улыбнуться, дико хотелось притянуть к себе и зарыться носом в её белокурые волосы. – Ужинала?

– Нет, – улыбнулась, уводя взгляд в сторону.

– Почему? – мне нравилась наше сближение. Я готов ловить каждое слово, произнесённое ею.

– Я… – тут мы услышали приближающиеся шаркающие шаги Ангизы, и Ева оборвала себя на полуслове.

– Дорогой мой мальчик, я тебя ждала пораньше, чего же ты задержался, я волновалась? – подойдя, спросила тётя.

Я вздохнул с сожалением, что нам с Евой помешали, и повернулся к родственнице.

– Дела были, не стоило переживать, – ответил ей.

– Ну конечно-конечно, а я вот переживала, да больше и некому, только твоя тётя, только я буду о тебе беспокоиться, моя дорог… – запричитала она, но я прервал родственницу:

– Ангиза, поздно уже, иди спать.

– Да как же это, а кто же тебя накормит? – спросила, удивлённо расширив глаза.

– Зулнара накормит, – и, приобняв за плечи Еву, направился в дом, а тётя шла позади нас.

– Что там эта девка может, кроме как травки свои варить да сидеть у моего племянника на шее, – пробурчала она.

– Прекрати ворчать, иди спать и перестань приставать к Зуле.

– Да иду, иду… Когда-нибудь эта змея тебя отравит своим зельем… вот попомнишь моё слово, тётя Ангиза людей насквозь видит.

– Ты явно перетрудилась, иди спать, повторяю, – мне не нравится, когда Ангиза пытается показать, что я в ней нуждаюсь, а не наоборот. Я её пожалел и забрал, а иначе осталась бы в Иране, и неизвестно, что с ней сейчас было бы.

– Я твой ангел-хранитель, – продолжала Ангиза, и я на пару секунд притормозил и посмотрел на неё тяжёлым взглядом. – Всё-всё, пошла спать, – поняв, что моему терпению приходит конец, родственница заторопилась к себе в комнату.

Я уже было хотел сказать, чтобы она позвала Зулу, но Ева опередила меня, словно прочитав мои мысли.

– Не надо Зулнару звать, я сама приготовлю, всего-то блюда разогреть и чай приготовить, – пожала она плечами и улыбнулась.

– Я не против.

Она стала ближе ко мне ещё на один шаг. Он маленький, но всё-таки…

*****

– Мне надо будет завтра уехать на недельку, – сказал я за ужином.

– Ты уезжаешь? – переспросила взволнованно Ева.

Глядя на неё, я перестал есть, так и завис с вилкой над тарелкой, не понимая, как расценивать её взволнованность.

– Тебя кто-то обижает? – это первое, о чём подумал я.

– Нет, меня никто не обижает. Ты просто раньше не уезжал на неделю, отсюда и моё любопытство, – сказала и, продолжив трапезу, опустила глаза в тарелку.

Рука сама потянулась к лицу Евы. Приподняв подбородок и заглянув в голубые глаза, произнёс:

– Мне безумно нравится твоё смущение, ты переворачиваешь всё внутри меня, – усмехнулся, – не получается выразить словами, просто поверь.

– Я… верю, – ответила, не отводя взгляда.

– Мне что-то перехотелось есть, – пробормотал и, сдвинув с шумом стол, рванул Еву на себя, сгребая в охапку. Оказавшись на моих коленях, сжалась вся в комок.

– Ну что ты, – бормочу, ища её губы, – мой внутренний зверь давно склонил перед тобой голову.

– Мне всегда кажется, что ты меня можешь обидеть, – перешла она на шёпот.

– Никогда, – я встал вместе с ней и направился из кухни в наши комнаты, – никогда, лучше я причиню боль себе.

– У тебя на твоей Родине есть невеста?

– Невеста? – усмехнулся я. – С чего ты взяла?

– Просто ответь честно, – испытующими глазами смотрела в мои, пока я поднимался с ней по лестнице.

– Нет у меня никакой невесты. Я родился здесь, в России, и мать моя была русская, – как-то само пошло, и я, не останавливаясь, рассказывал Еве небольшую часть моей жизни, – а отец иранец. Он влюбился в мать, когда учился здесь. Если коротко, то маму не приняли родственники отца, но он сделал свой выбор и остался с моей матерью. Они поженились, а родные отреклись от отца. А когда мама после родов умерла, и отец остался один со мной на руках, никто из родных не вспомнил о нас, ведь меня родила русская. А уже после, когда я совсем один остался, дед меня забрал, и, поверь на слово, я вкусил все прелести жизни с родственниками. Кто-то до сих пор меня так и не признал. Я безусловно иранец, только во мне ещё и русская кровь течёт, и Россия мне ближе, чем Иран, в противном случае я здесь не жил бы.

– Какая грустная история, – произнесла Ева с печалью в голосе.

– Ну вот, теперь ты знаешь обо мне немного больше, моя русалка, – на последней фразе она улыбнулась.

Войдя в комнату, я направился прямиком в ванную.

– А знаешь, Ильхан, между нами есть кое-что общее.

– Например? – оказавшись в ванной, я поставил её на ноги.

Она пожала плечами и ответила:

– Возможно, то, что мы оба несчастны.

– Что в твоём понятии означает счастье? – расплетая Еве косу, поинтересовался я.

– Когда в твоей жизни есть такое чувство как любовь.

– М… любовь, многогранное чувство, – со вздохом ответил я любуясь белокурыми волосами. – Ты моё сердце, Ева.