Глава 18. Ева/Ильхан
Ева
Я обмякла на Ильхане и, закрыв глаза, положила голову ему на плечо. Мы так и сидели в объятиях, он не выходил из меня. Мне было хорошо, впервые за долгое время, и руки сами потянулись и обвились вокруг сильной шеи.
– Когда ты была в девятом классе, – начал Хан, – я твоему однокласснику уши надрал.
Я немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Это которому? – удивилась, хлопая ресницами.
– Понятия не имею. Он тебя вечно задирал, и мне это категорически не нравилось. Последней каплей для меня стало, когда он расписал маркером твой новый ранец, и ты пропустила уроки и плакала за школой.
Этот факт меня ошеломил.
– Я тогда ещё английский пропустила, – стыдливо улыбнулась я, – боялась, что на смех поднимут, он непристойные слова написал. Это был Ванька Измайлов, доставал меня постоянно, – дотронулась до его бороды, стала водить пальцами, поглаживая, – а потом он как-то резко потерял ко мне интерес и больше не задирал. Вот, оказывается, почему. Спасибо, – скромно поблагодарила.
– Я провёл с ним индивидуальную беседу. Никому не позволю тебя обижать, никому.
– Твои слова меня удивляют, если вспомнить наш первый раз… ну ты понимаешь, – сказала, растягивая слова, обратив внимание, какие у него, однако, длинные ресницы.
– Понимаю. Я был не прав, но не смог сдержаться. Ты мой сон… моё видение… моя русалка… моя боль… Мой внутренний зверь вырвался наружу… не удержал.
Я накрыла его рот ладонью, не позволив закончить фразу. Знаю, что он сожалеет, знаю, но всё ещё помню, каково в клетке со львом.
– Достаточно, не хочу развивать дальше эту тему. Мне сейчас хорошо… здесь, с тобой, не хочу растрачивать себя на прошлое, каким бы болезненным оно ни было.
– Мой нежный цветок… – Ильхан сжал меня крепче в своих объятиях. Вижу, как он сожалеет, раскаивается, не может выразить это вслух, но то, что говорит его тело – громче любых слов. Ускоренное сердцебиение, которое слышу от соприкосновения наших тел, каждая мышца могучего тела напряжена, зрачки расширены и сосредоточены на мне. Я верю ему.
– У тебя красивые глаза, – огорошила я его и сама удивилась, как я раньше не замечала, какой шоколадный оттенок у них. «Или, может, это тени ночных фонарей придают им такой цвет?» – спрашивала я себя.
– Неожиданно, – произнёс он, и уголки его губ поползли вверх. – Ты можешь удивить.
Какое-то время я застыла взглядом на нём. Ильхан первым нарушила молчание:
– Пора возвращаться, а то, чего доброго, заболеешь, – обратился он ко мне.
– Да, надо, – с неохотой кивнула я.
Приподняв меня за бёдра, он вышел из моего лона. Пока нёс обратно, я чувствовала, как по внутренней стороне бедра стекала сперма…
Месяц спустя
– Иди сюда! – воскликнула я, помахав Азизу рукой.
Он остановился ровно у условной черты, которая разделяла общий двор и территорию, которую он занимал вместе с няней. Думаю, причина этому – Ангиза, эта женщина кроме Хана никого не видит и не любит.
– Иди, иди скорей!
Мальчик сомневался, идти или нет. И я решила сама подойти к нему.
– Привет, – улыбнулась, как только приблизилась.
– Привет, Ева. Хочешь ко мне в гости? – Азиз поднял на меня свои большие и зелёные глазки с длиннющими ресницами.
– К тебе? – удивилась я – раньше он меня не осмеливался приглашать.
– Ага, ко мне. У меня краси-иво, – гордо произнёс на ломаном русском Азиз.
– Ну раз ты меня приглашаешь, то я с удовольствием, но если только мы после пойдём в общий двор.
– Я не могу пойти туда, – нахмурился мальчик, заламывая пальчики, – мне нельзя.
– Почему? – заметив, что он занервничал, взяла его за ручку.
– Туда можно, только если Ильхан разрешит.
– Считаешь, он тебя отругает?
– Эм, – задумался он, кусая ноготь, – не знаю, раньше ни разу не ругал. Но если я нарушу правило, то поругает.
– Какое правило? – удивлённо спросила я. «Что за бред», – пронеслось в голове.
– Ну баба Ангиза сказала, что если я буду входить без её позволения, то Ильхан меня накажет, а я этого не хочу.
– А… – начинаю понимать. «Вот стерва», – сказала в мыслях. – Так, сейчас другое правило.
– Это какое же? – собрал бровки домиком, вопросительно посмотрев на меня.
– Теперь можно каждый день гулять во дворе, – указываю ладонью в сторону двора.
– Ух ты! – обрадовался ребёнок.
– А ещё можно купаться в бассейне.
– Ничего себе, в бассейне? – захлопал в ладоши от восторга Азиз.
– Да, – улыбнулась я, – но только со мной, одному нельзя. Согласен?
– Конечно!
Я мягко улыбнулась ему и погладила по кудрявой головке. «Мама вспомнилась», – вздохнула с грустью я. Она у меня добрая была.
– Ну, идём предупредим няню, чтобы она не подумала, что ты пропал бесследно…
– Ага, идём.
Мы направились в сторону дома, где проживает малыш.
– А знаешь, Азизик, ты не называй бабой Ангизу.
– Не называть?
– Нет. Говори просто Ангиза.
– А она не поругает?
– Конечно, нет, она же не твоя бабушка, – успокоила ребёнка, а сама думаю: «Не дай бог такую бабку…».
Ильхан
В мою сторону торопливым шагом шёл начальник автоколонны с каменным выражением лица и сложенной картой в руке. Я уже было собирался домой, но открыл двери своего крузака.
– Что случилось, Миша? – глядя на него поверх машины, строго спросил я.
– Ильхан… у нас возникли проблемы…
– Ну, говори, какие?
– Груз, что двигался с Дальнего Востока в центральную часть России, исчез с монитора.
– То есть как это исчез? – нахмурился я, выйдя из машины захлопнув двери.
– Пару дней, как водитель не выходит на связь.
– Ты рехнулся, Миша? Два дня водитель не выходит на связь, а ты бездействуешь?
– Нет. Конечно, нет. Поначалу мы предположили, что он попал в зону, где не прослеживается маяк. Такое не редкость, ты сам знаешь, что водители частенько попадают в слепую зону. Я с бригадой полагал, что это тот самый случай.
– Давай ближе к делу. Чей груз?
– Краснова.
– Твою мать! Он нам такую неустойку впаяет. Ты не хуже меня знаешь, что Краснов не терпит задержек. Чёрт возьми, только этого не хватало. А в какой точке исчез маяк? – обратился к начальнику автоколонны.
– Секундочку, – Михаил разложил карту на капоте крузака и указал пальцем на отмеченный красным маркером участок.
– Выходит, фура не покинула Дальний Восток… Это странно. Нам надо ехать и разбираться на месте, у меня был там человек…