Глава 21. Ильхам/Ева

Ильхан

Я встал ранним утром, оделся, но перед выходом из спальни немного задержался, обернулся, чтобы напоследок посмотреть, как сладко спит русалка, совсем не хотелось покидать её. В сожалении поджал губы и вышел из комнаты.

Сбежал по лестнице вниз, направляясь в столовую. Войдя, увидел Зулнару, она уже суетилась. Подала мне к кофе ещё и пару тостов с сёмгой, хотя вчера я её просил лишь кофе подать с утра. «Эта женщина меня хорошо изучила и знает мои гастрономические предпочтения лучше, чем кто-либо», – приятно подметил я.

– Доброе утро, – поздоровалась она, когда я вошёл.

– Доброе. Позови Ангизу, – велел я Зулнаре.

– Сию минуту, сейчас схожу за ней, – ответила на ходу и отправилась исполнять поручение.

«Мне нравится Зула, она всегда благодарна, при этом ещё исполнительная и никогда не пытается прыгнуть выше головы, чего не скажешь об Ангизе», – размышлял я, приступив к завтраку. Иногда я жалею, что забрал Ангизу и впустил к себе в дом. Было время когда-то, что она и вовсе не желала признавать меня как родственника, впрочем, как и многие со стороны отца. Ангиза изменилась по отношению ко мне после давнего случая, когда её поймали на горячем – она имела интимную связь с женатым тандырщиком, а это был большой позор. Её и так не торопились замуж брать, а после такого – так тем более.

Ангиза засиделась в невестах, и, возможно, на связь с женатым тандырщиком она пошла от отчаяния… Да кто знает, я никогда не интересовался, и мне это не нужно, но как бы ни было, иранки не ведут себя подобным образом.

Дабы избежать такого позора, она втайне ото всех покинула страну и приехала ко мне в Россию просить защиты, пока родственники не устроили над ней самосуд. Вот с того давнего дня, как я ей открыл свои двери, она живёт и работает в моём доме. Услышав шаркающие шаги, я вышел из раздумья и повернул голову к дверям.

– Дорогой мой, что случилось? В такую рань встал и тётю свою поднял, – она шла, на ходу повязывая платок.

– Присядь, – указал ей на стул, когда Ангиза приблизилась.

– Ой, не пугай тётю, я уже не в том возрасте, у меня сердце слабое, случилось чего? Никак девчонка что натворила? – спросила она, усевшись за стол.

– Успокойся и выслушай меня. Во-первых, не девчонка, а Ева, прошу уважать и беречь её в моё отсутствие.

– Отсутствие? Мой дорогой, ты уезжаешь? Надолго? – затараторила родственница.

– На неделю, а может, и чуть больше, как пойдёт, точно не знаю. Возникли трудности.

– Ая-яй… ц-ц-ц… ну хоть ничего серьёзного, Ильхан?

– Не о том думаешь, Ангиза. Ты поняла, о чём я тебя попросил?

– Конечно, мой дорогой, не беспокойся, спокойно решай свои вопросы, тётя Ангиза проследит за домом в твоё отсутствие. А кто, если не я.

– Вот и хорошо, – сказал, допивая свой кофе. – Еву мне береги, – предупредил напоследок, прежде чем окончательно встать и отправиться в путь…

Ева

Громкий дверной хлопок меня разбудил, и я нехотя открыла глаза. «Который час?», – спросила себя, повернув голову на вторую половину постели. Хана не было. «Уехал уже», – подумала, с грустью прикрыв глаза.

– Тьфу на тебя, бесстыжая! – услышала я голос Ангизы и резко повернула голову в её сторону, выпучив на неё глаза. Она стояла в дверном проёме, уперев кулаки в свои бока. – Прикрой срам, тьфу, стыдно смотреть.

Я молниеносно накрыла своё тело одеялом.

– Что Вы тут делаете? – ошеломлённо поинтересовалась я, не переставая таращить глаза на родственницу Ильхана.

– Я?! – у меня в ушах зазвенело от её визгливости. – Это я-то что здесь делаю?! Смотрите-ка на неё, – она развела руки в театральном жесте, словно мы здесь не одни, – прыгнула в постель к моему мальчику и теперь чувствует себя здесь хозяйкой! Того гляди, и меня постепенно выживешь, а? – она сделала несколько шаркающих шагов к моей постели. Мне даже отвечать не хотелось на эту ересь, и я просто проигнорировала, а вместо этого вежливо попросила:

– Выйдите, пожалуйста, мне надо переодеться.

– Да на что там смотреть, кожа да кости одни. Не понимаю, как вообще Ильхан позарился на такое, – она смерила меня брезгливым взглядом.

– Странно, что Вас это интересует. Вам так не кажется? – меня задели её слова.

– Нет, мне так не кажется. Я его тётя, у меня за него душа болит, – постучала несколько раз себе в грудь, наверное, для убедительности. Боже, вблизи её усики раздражают моё зрение, я всё время опускаю на них глаза. – А ты сегодня есть, а завтра нет. Много вас таких.

– Каких это таких? – внутренний голос подсказывает: «Не вступай в дискуссию с ней», но уже поздно, она будто специально цепляет меня.

– Которые прыгают к Ильхану в постель.

– Вы лучше моего знаете, как я здесь оказалась и что была чиста, – напомнила, глядя ей в глаза.

– Вот именно, что была! Раздвинула-таки ноги свои, все вы слабые на одно место! Тьфу! Глаза б мои тебя не видели, бесстыжая.

Я не стала уточнять, кто эти «ВЫ»? Вместо этого сказала:

– Я это уже поняла. Позвольте мне всё-таки одеться, – произнесла настоятельно.

– Одевайся и быстро вниз, хватит тебе прохлаждаться, ты не на курорте, работа для тебя есть – шкафы с хрусталём надо перемыть! Эта-то хоть работа тебе по силам? Или лежать на спине с раскинутыми ногами – это всё, что ты умеешь? – она демонстративно развернулась, растопырив короткие руки, и, покачивая крутыми бёдрами, направилась из спальни.

«Она хочет меня выжить и специально вызывает на конфликт», – злясь, сказала себе и подумала о Зуле… А я ведь даже и телефона Ильхана не знаю.

Как только эта кобра покинула спальню, я быстро встала с постели, оделась и побежала в душ, а то ещё, чего доброго, вломится снова. Приняв второпях водные процедуры и на ходу заплетая косу, говорила себе под нос: «Работой меня решила напугать? Так я не из пугливых».