Глава 28. О том, как важно расставить приоритеты

«Все-таки неплохо, наверное, быть феей», — думала Илька, разглядывая, как застыло все вокруг, блестя тающими искорками радужной пыльцы.

Все, как и она, могли только глазами шевелить, даже разговаривать не получалось. Видимо, Мария Спиридоновна решила убить сразу двух зайцев: и нотации каждому прочитать, и дать возможность молча поразмыслить о своем поведении.

Три взрослые дамы, единственные, кто мог двигаться и говорить, сидели за столом, неторопливо прихлебывая чай, и рассматривали создавшуюся картину очень пристально, стараясь не упустить ни одной мелочи.

От внимательных глаз хозяйки дома и ее подруг не укрылось, как неожиданно на мгновение побледнел бытовик Вольтецкий после использования магии, как змеелюд с целительским даром, который тоже это заметил, бросил на него тревожный взгляд, как ощерился Грема, сразу причислив пузатого обитателя аквариума на тележке к конкурентам за питание и всеобщую заботу, как Хмышов прищурился, прицениваясь к непонятной самоходной тележке, а пухлая боевичка в розовом уже почти перегородила собой путь Ульяше, чтобы спасти бедненькую, отчаянно свистящую, напуганную злой русалкой рыбку.

— Значит, так, гости дорогие, — наконец придя, видимо, к какому-то выводу, заговорила Мария Спиридоновна, — есть у меня к вам несколько вопросов, не ко всем, но есть, и я хотела бы получить на них ответы. Что-то неладное творится, а может, и ладное, но непонятное. А вы, — фея сурово глянула на растрепанную Ульяшу и выпучившегося Поликарпыча со свистком, — совсем от рук отбились! Вот вернется Марк Радомирович — выпишет вам по первое число, благо у него опыта много накопилось за столько лет, а фантазия у моего любимого мужа весьма изобретательна.

Медленно помешивавшая чайной ложечкой остывающий чай кикимора покачала головой.

— Да пусть их, оболтусов этих. Ульяшка вроде взрослая русалка, а хуже, чем дитя неразумное, а уж чешуйчатый болтун и вовсе ума невеликого, вот и развлекаются как могут. А Марк, конечно, очень нужен сейчас. Может, хоть он объяснит, почему нечисти ключ достался, родня моя, праправнучек, с природным даром вдруг к артефакторам попал, а бытовик того и гляди пострадает от своей магии, обретя шатосовского скорпиона. Что-то грядет, и нам не советы раздавать, а впору самим искать советчика. Тем более чей тут замок раньше был, я не знаю, может, муж твой, Марья, и подскажет.

— Чей замок — не подскажу, — раздалось от распахнутых тележкой карася и не закрытых дверей. — Пока не интересовался как-то, но поищу в архивах, если надо. Вряд ли это закрытая информация, возможно, даже Анита Вердуховна подскажет, если спросить.

В комнату вошел худой высокий мужчина, которого Ильмара хорошо помнила. Это был тот самый профессор, которого вызвали братья, обнаружив у нее маленького Шуршегрема.

Марк Радимирович Рорх окинул веселым взглядом зеленых глаз застывших студентов и остальных возмутителей спокойствия.

— Занятная компания собралась, еще ведь и неделя с начала учебы не прошла, — хмыкнул он и стал серьезным. — Тебя, Ульяна, отправлю в картину за кустами ухаживать, если не можешь привести себя в надлежащий порядок без посторонней помощи, когда по-хорошему просят! И Пыжика попрошу присмотреть. А ты, — бывший лич, а теперь немолодой, но подтянутый рыжий мужчина с сединой в волосах погрозил пальцем рыбеху, — останешься без своей тележки и отправишься жить в аквариуме к О'Валинтеру. Этот фанатик от артефакторики как-то предлагал мне обменять твою безмозглую тушку на пару весьма интересных фолиантов. Так что, если Машенька даст добро, жить тебе в лаборатории вместо личного пруда.

Он прошел к столу, ласково обнял зардевшуюся жену, поцеловал ручки дамам и попросил:

— Ты, милая, освободи их, гостей оставь, а эти два рыбохвостых скандалиста пускай за порогом отношения выясняют. Надеюсь, слушали они меня хорошо и понимают, что пустыми угрозами я разбрасываться не привык.

На миг показалось, что его лицо потемнело, кожа обтянула выступившие кости черепа, в глазах полыхнули огоньки, а от рук невесомым маревом стали расползаться зеленоватые нити туманной дымки.

Марк Радимирович был спокойным и весьма уравновешенным человеком, но беспорядка в своем доме не терпел и очень не любил все, что доставляло хоть малейшее беспокойство его обожаемой супруге.

Пыльца феи опять мелькнула в воздухе. В комнате тут же раздался истошный свист поликарповского свистка, тележка рыбьего гонщика сделала крутой разворот практически на одном колесе, забрызгав водой из аквариума открывшую рот Гульсию, и стремительно выехала из дома, за ней, уже без криков и угроз, перебирая руками и отталкиваясь хвостом, устремилась Ульяша, которая не забыла захлопнуть за собой дверь, ловко зацепив дверную ручку кончиком длинного роскошного плавника.

Распушивший до того иголки Грема успокоился и философски вернулся к поеданию вкусного, закономерно решив, что все интересное он и так услышит, ведь уши-то свободны, а вот тот маковый сладкий рулет с румяной корочкой и тонким ароматом корицы просто так лежать не должен и просто обязан быть немедленно съеден после недавнего стресса.

Дерек, не оставив без внимания сырые пятна на розовой форме боевички, попытался незаметно высушить их на девушке, но, выплетая пальцами знак активации только ему видимой формулы бытового заклинания, неожиданно вскрикнул и застонал.

Ильмара с ужасом увидела, как на запястье Вольтецкого разбухает кровью черный эйши-скорпион, вцепившийся в руку со сложенными в недоделанный жест пальцами. На висках парня застыли мелкие капли испарины, а лицо стало белым как мел. На нем расплавленными от боли солнцами сияли два золотистых глаза с черными провалами расширенных круглых зрачков.

— Дерек! — И Ильмара, и частично мокрая Гульсия кинулись к парню, испуганно требуя у Цаса что-нибудь сделать.

— А что я могу? — Змеелюд даже подходить из-за странного скорпиона опасался, да и какой спрос с первокурсника.

Но все эти действия буквально за одно мгновение пресекли Рорх и Манефа.

Кикимора решительно дернула за руку Хмышова, кивнув ему на стул за столом, отлепила от бытовика девушек, тоже усадив их и сунув в руки по кружке чая, а самого Дерека уже ощупывал Рорх, уплотнив вокруг эйши свой туманчик лича, который каким-то неведомым образом стал его боевой формой во второй ипостаси, что для чистокровного человека было просто немыслимым нонсенсом. Марку Радимировичу пришлось даже отчитываться на консилиуме из личей, двуипостасных и высшего совета целителей, куда он входил еще при жизни до того, как стал личем.

— Хорошо, что до поездки к Базуркевичам мы в пустоши заглянули на пару дней, — бормотал он, прижав пальцы правой руки, сложенные щепотью, к солнечному сплетению бытовика, а указательным пальцем левой ткнув в лоб Дерека между бровями.

Всем окружающим было видно, как по пальцам очень медленно, будто отсчитывая дозировку, бисеринками стекают и впитываются в тело Вольтецкого белоснежные сверкающие искры.

— Шаманы там, конечно, неприятные типы, и духи пустошей — мощный заслон, но они просто не могли отказаться принять фею. А уж я в нагрузку и вовсе неплохо пошел, хоть и со сгинувшим некродаром, но с огромной базой по всем направлениям магии и особенно орочьим шаманским ритуалам. — Бывший лич продолжал бодренько говорить, и никто не видел, как в его глазах застыла тревога, пока он пытался понять, что не так с магопотоками парня. — Похоже на неоконченный ритуал принятия, который проводят с младенцами в пустоши. Только непонятно ничего. В пустоши или умрет ребенок, а потом и вся семья, или его примут. Но тут вместо гнезда получился Шатос с его эйши, а не настоящие скорпионы пустоши, студент да не младенец, и он жив, хоть и не совсем здоров. Сдается мне, дело в родителях и их предках, а еще, по-видимому, это и есть незавершенная фаза неправильного ритуала.

Наконец Рорх отнял руки от пришедшего в себя и порозовевшего Вольтецкого.

— Манефа Ауховна, ему бы ваш сбор на тройчатке пестролистой для баланса мелких энергопотоков в ауре магического энергополя. Организм молодой и крепкий, но, выражаясь более понятным языком для жаждущего знаний молодого поколения, сейчас на ткань магии как будто плеснули слабой кислотой, и все тоненькие связи-ниточки растворяются, оставляя только основу. Поэтому вычистить разом бальный зал при соответствующих знаниях ваш приятель может, а вот попытка удалить крошечное пятнышко или почистить ботинки приведет к резкому дисбалансу и сильной боли. Попросту к спазмам сосудов в районе грудной клетки с весьма неприятными последствиями, впрочем, это вам лучше к целителям. Там через спектромагометр будет наглядно видно.

Ильмара с восхищением смотрела на рыжего дядьку, который так много знает. Мало того, что профессор некромантского факультета смог помочь Дереку, он еще, возможно, что-то знал про ключ, который нашел Грема.

Девушка решительно вытащила из кармана деревянный, покрытый лаком ключик и протянула его Рорху.

— Вот этот ключ Грема нашел под кустом в кабинете Виолетты Дифинбахиевны. Говорят, там какая-то легенда есть. — Илька неуверенно протянула резной артефакт мужу Марии Спиридоновны. В голове злобно и недовольно зашипел Шуршегрем, опасаясь, что его законную добычу отнимет этот очень, очень опасный тип. Метаршигл еще в Закустовке чувствовал, как от странного человека веет жутью и угрозой для той не очень умной нечисти, что рискнет полезть на рожон.

Марк Радимирович буквально секунду подержал в руках деревянное изделие и тут же вернул его Ильмаре, к огромному облегчению колючего нечистика.

— Очень похоже на изделия древуиров до эпохи войн, — задумчиво что-то припоминая, обронил он негромко. — Но замок на месте академии принадлежал явно не этой почти сгинувшей расе. А что за легенду вы раскопали и почему решили, что она связана с этим наследием неизвестных мастеров?

— У Гремы книжка… из библиотеки… — Ильмара, конечно, книгу видела, но внеклассных заданий было столько, что она даже не подумала сунуть туда нос. Похоже, будни в академии существенно умерили любопытство девушки, студентка Лисовская просто не имела времени, чтобы отвлекаться еще и на всякую постороннюю литературу, к учебе не относящуюся, ведь получить положенную стипендию ей хотелось очень сильно.

— Да там просто байки для учащихся, — отмахнулась кикимора, — ничего существенного. Помнишь, еще когда ее братцы учились, они носились с этой идеей найти сундук? Уж почему они решили, что там сундук, я не знаю, но мы с Марьей даже хотели для них к выпуску организовать игру «шесть ключей» по числу факультетов.

Фея, в это время наливавшая мужу чай, вдруг встрепенулась, дернувшись от пришедшей в голову мысли, и чуть не разлила горячий ароматный напиток.

— По числу факультетов…

— Хм… — словно эхо, вторила ей тоже нахмурившаяся от догадки Мальва. — А если дело именно в этом? И потому твой праправнучек, Манефа, попал к артефакторам, а не на природный факультет. На природный-то сестричка Лисовских поступила вместе со своей живностью.

— Но профессор Бяо говорил, что от меня это не зависит, — испуганно начала оправдываться Илька, машинально кроша в пальцах рассыпчатую печеньку, которую до этого хотела откусить. — Я не знаю, почему так случилось.

Мария Спиридоновна светло улыбнулась ей, успокаивая:

— Никто тебя и не винит. Только не может все это быть просто так, возможно, это кусочки одной мозаики, а возможно, и не одной. Есть ведь еще Дерек и эйши Фшена Шатоса, это может быть связано с ключом или нет. А то, что мы собирались, но так и не провели игру…

— В любом случае, — Марк Радимирович прихлебывал чай и с удовольствием выуживал ложкой из поданной ему большущей банки золотистый тягучий мед. Он хоть и мог теперь, вернув человеческое тело, есть любую пищу, но все равно предпочитал сладкие компоты, мед и варенье всему остальному, — надо начинать с того, что мы можем разузнать. Слишком мало информации.

— Вы, студент, — он повернулся к Дереку Вольтецкому, — посетите профессора Бяо и напишите родителям. Поинтересуйтесь у них любыми сведениями о предыдущих поколениях родственников. Я поищу информацию в архиве. Мальва, думаю, не откажется поработать с Бяо, чтобы стабилизировать парню магию, добавив своих малюток к его эйши.

Ильмара не поняла, про каких малюток сказал профессор, но подумала, что наверняка им потом Дерек все расскажет.

— А остальным, особенно милым барышням, советую направить свою энергию на подготовку к балу первокурсников. — В зеленых глазах рыжего мужчины мелькнули смешинки. — До завтрашнего вечера очень мало времени осталось.

— Ой, лышеньки… — Марья всплеснула руками. — Да успеем мы все. Возьму их завтра с собой к Азалии. Вон Гульсии она особенно будет рада, спрашивала про нее.

— Да? — Круглые карие глазки боевички растерянно заморгали. — А откуда она меня знает?

— Так Тимон сказал, — хохотнула Манефа. — Боевичка, надевшая розовое, нашу Азалию так вдохновила, что тебя ждет очень теплый прием в ее салоне.

Почти весь вечер сидевший незаметно на столе в своем креслице дед Швур вдруг встрепенулся и, откашлявшись для привлечения внимания, солидно огладил бороду. — Вы бы еще книгу-то свою студенческую почитали, с правилами. Бал, он ведь не просто так, там тоже та еще наука.

С мудрым починоком не согласился про себя разве что Грема, поскольку считал данное мероприятие лишней тратой времени.

Зато Ильмара, замерев, вдруг осознала, что она действительно попадет на самый настоящий, всамделишный бал, как в книжках, и воображение унесло ее далеко от фейского домика друзей и чаепития. В мыслях она уже танцевала и веселилась, а все вокруг были очень милы и приветливы.

— Ты танцевать-то не умеешь, а все вокруг будут как поганка Мелюзянская, — разбил ее прекрасные грезы бубнеж налопавшегося до отвала метаршигла. — Лучше пошли тоже в архив, только еду надо с собой взять.