Глава 14 · Оккар

Когда жена неожиданно бросилась обниматься, он просто решил ей подыграть. Хотя злить Кришшу явно не следовало, не столько даже из благоразумия, сколько из человеколюбия. А впрочем… последним колдун никогда не страдал, и никакой вины перед своей давней знакомой не испытывал, разве что некоторое раздражение от встречи и сожаление, что вообще когда-то связался. Молодой был. Глупый. В женщинах, как и в людях в целом, ещё плохо разбирался… Теперь бы и близко не подошёл.

Иллика говорила про свой сон, про встречу с Тёмным, и это было серьёзно и важно, но он почему-то никак не мог оторвать взгляд от её губ. И ему так хорошо помнилось, какие они мягкие…

Оккар сам не понял, как так случилось. Возможно, всё дело в том, что его тело отреагировало на близость Иллики моментально и очень активно. А может, это он подсознательно хотел ей показать, что умеет целоваться и по-другому, не только так зло и агрессивно, как прошлым вечером. Или же смирился, наконец, что она – единственная женщина, доступная для него до конца жизни, а потребности тела брали своё… Так или иначе, он вдруг обнаружил себя в миллиметре от её губ… и не стал останавливаться. А когда её губы дрогнули, отвечая, ощутил нечто, до безобразия похожее на стремительно разливающийся по всему телу восторг.

– Ничего у нас с тобой не будет! – сказала жена, а её прерывистое дыхание и расширившиеся зрачки сказали «будет».

– Не смей! – сделала ещё одну попытку девушка, а её тело очень даже явно требовало: «ещё!».

– Больше никогда, ни разу, – послушно согласился Оккар, и по-хорошему надо было бы остановиться, чтобы она поняла, прочувствовала этот диссонанс в своих желаниях, но не удержался. И поцеловал ещё. В конце-то концов, это его жена, так что имеет право…

Вот только непонятно, кто из них больше что прочувствовал, ему начало вдруг казаться, что он никогда бы и не остановился, не вмешайся Константин.

– Вы заставляете всех вокруг испытывать зависть, – сказал принц, бесцеремонно хлопая Оккара по плечу. – Через десять минут выезжаем. Собирайтесь.

Ездить верхом в отряде колдун не любил. Но тарргонцы привели для всех лошадей, пояснив, что дороги нынче подразмыло и затопило, и там даже лошади кое-где пробираются с трудом, что уж говорить о колёсном транспорте… Так что дальше отряд двинулся верхом, весьма поредевший, впрочем, отряд, как и планировалось: теперь заботу о комфорте и пропитании взяла на себя принимающая сторона, так что надобность в кухарках отпала.

Обычно в таких походах, хоть они и давно уже не случались в его жизни, хвала Тёмному, Оккара одолевала тоска, глухое раздражение от бездействия, ощущение напрасно потраченного времени, и так ускользающего из рук слишком быстро… в этот раз всё было по-другому. Мысли, впрочем, одолевали его ничуть не меньше, даже сильнее, но мысли совсем другие. Стоило взглянуть на жену, и перед глазами вставали сплошь неприличные, развратные картины, а самого колдуна бросало в жар, несмотря на прохладную погоду. Он на себя злился – ну в самом-то деле, уже тридцать три года, а тут вдруг как мальчишка, никогда не знавший женщины… но один взгляд на Иллику, сидящую в седле по-мужски в мужской же одежде, и фантазия разыгрывалась с новой силой. Возможно, его так тянет к ней из-за истинного венца? И стоит закрепить брак близостью, как и полагается, и это сводящее с ума желание уйдёт? Ну или хотя бы утихнет? Заманчивая мысль, особенно первая часть – про близость. А то он себя уже и в самом деле озабоченным чувствует… но она ведь ему откажет. Вот если он сейчас ей честно скажет, что ему крышу сносит от её вида, запаха, да даже просто когда он слышит её имя, ему уже становится как-то волнительно, и очень хочется подробно осмотреть вместе с ней во-о-он те кусты, да и вообще, любое уединённое место, она скажет «нет!». И этот ответ его, естественно, не устраивает, да и чувствовать себя в роли просителя – тоже не хочется. Значит, надо сделать так, чтобы она пришла к нему сама.

Она и правда пришла к нему сама, по крайней мере, сама с ним заговорила. Разве что вовсе не о том, о чём ему хотелось бы.

– Откуда ты их всех знаешь? – спросила Иллика.

– Да так, – ответил колдун, чуть придерживая лошадь, чтобы оказаться в самом конце отряда. Что-то подсказывало ему, что жена не угомонится.

– Как так? – и в самом деле и не подумала принять его неопределённый ответ девушка.

– Это всё грустные истории, – вздохнул мужчина. Вспоминать и правда не хотелось, сразу становилось невероятно досадно на себя самого. Дурак был, что говорить…

– Что, и про Кришшу тоже? – недоверчиво спросила Иллика.

– Эта просто глупая, – пожал плечами. – Хочешь услышать?

– Хочу, – без улыбки заявила девушка. А ему, оказывается, хотелось, чтобы она улыбнулась. Вот ведь напасть, этот истинный брак.

– Вообще, я тогда ухаживал за её подругой, – признался Оккар. Голос прозвучал немного удивлённо, словно рассказ и для него самого стал сюрпризом. А впрочем, так оно и было. Колдун постарался, очень постарался, но не смог вспомнить, когда он последний раз с кем-то делился историей своей жизни. – Не помню уже, из-за чего мы с ней тогда разругались, но я связался с Кришшей назло.

– Действительно, глупо, – проявила завидную солидарность с мужем Иллика.

– Нет, глупость была в другом, – не согласился он. – В том, что я решил ей помочь. Она немного заикалась, правда немного, почти незаметно, но очень из-за этого переживала. И я… помог. Разумеется, тайно. Дело было хоть и не в Тарргоне, но в маленьком, очень суеверном городишке, естественно, свои способности я никак не афишировал…

– И? – выжидательно уставились на него серо-зелёные глаза. – Помог – хорошо. В чём глупость? Она ж не за это тебя так ненавидит? Или ты как-то не так помог?

– Нормально я помог, – оскорбился Оккар. – Кто ж знал, что какая-то шарлатанка, прикидывающаяся гадалкой, напророчила ей, что заикание само пройдёт, как только встретит она своего самой Безымянной ей предназначенного суженого…

– О! – сказала жена, начиная веселиться.

– Угу, – немного кисло скривился колдун.

– А принца? – спросила улыбаясь. Он, сам себе удивляясь, пристрастно прокрутил в голове её интонацию, взгляд, мимику, не нашёл к чему придраться-приревновать и таки ответил:

– Он спас меня от костра.

– Ох, – сказала девушка, а глаза её сделались виноватыми. С чего бы это? – Прости!

– За что? – фыркнул Оккар. – Это давно было и окончилось хорошо… к счастью.

– За свадьбу, – понуро повинилась девушка. – За это представление…Я не думала… а хотя, нет. Думала. Хотела уязвить, хоть как-то уколоть. Прости.

– Забыли, – буркнул колдун, чувствуя себя на удивление неловко. Словно бы и с его стороны должны последовать извинения, вот только он не помнит, за что, а за то, что замуж взял извиняться не собирается. Ибо не жалеет. Теперь уже не жалеет.

Повисло молчание, с каждой секундой становящееся всё более неловким, и он понял, что она сейчас уедет вперёд, или просто чуть отдалится, сказав на прощание что-нибудь вежливо-нейтральное и разрушая невесомое ощущение какого-то странного тепла, вдруг померещившегося ему.

– А ты откуда знаешь Тинко? – спросил он. – В смысле, – исправился, – где Вы познакомились?

А то ответит ещё что-нибудь типа «он же мой любовник», и после этого Оккару останется только пойти и отвести душу на ком-нибудь из инквизиторов.

– Я училась у него сражаться на мечах, – ответила Иллика, но взгляд отвела. На душе сразу заскреблись какие-то твари, в разы сильнее и противнее кошек. Как бы оставить прошлое в прошлом? Или хотя бы убедиться, что она уже оставила?

– Долго? – спросил он, нарочито равнодушно, изучая гриву своей лошадки.

– Пока не победила его, – задорно и немного хвастливо улыбнулась она. Как же. Его и сам Оккар еле победил, да и вовсе проиграл бы, будем честны, опозорился бы на собственной свадьбе, если бы не применил свой дар… Всё же шутки у его жены иногда странные. Но он не будет ей об этом говорить.

После обеда случилась досадная неприятность. Вернее, это инквизиторы окрестили произошедшее досадной случайностью, самому же Оккару это показалось почему-то скорее продуманным ходом его неизвестного пока противника.

Мост, по которому они должны были проехать, оказался разрушен. Вроде бы он сгнил. Обычное дело, с деревянными постройками такое то и дело случается… вот только не с теми, которые собраны всего лишь несколько месяцев назад. Да даже более того – сами инквизиторы не далее как вчера проезжали по этому мосту… но сгнил. Или бобры неожиданно съели. Такие вот голодные бобры, штук двести, не иначе, ибо, судя по опорам, мост был широкий.

– Поедем через этот, – сообщила Кришша принцу, тыкая куда-то на карте. Колдун примыкать к путешественникам, сбившимся в оживлённо спорящую группу, не спешил. В конце-то концов, ему всё равно, к какому мосту их сейчас поведёт эта женщина. Он и так знает, что другого моста тоже не будет, и правильнее, наверное, искать альтернативный способ переправы, лодку там или ещё что, но это означает, что лошадей придётся оставить, а на это никто пока не пойдёт. Да и озвучивать свои полупредчувствия-полувыводы тоже не стоит. А вот сказать Иллике, чтобы держалась поближе – можно и даже нужно. Не зря же их не хотят выпускать с этого берега. Значит, что-то будет. И, наверняка, нынче ночью – иногда фаза луны и расположение созвездий имеют значение…

– Держись рядом, – попросил он жену. И, удивительно, она не стала спорить.

Отсутствие второго моста, к которому они добрались только под вечер, стало для всех шоком, и даже посеяло некоторую панику, ибо тут уже все, даже те, кто ещё верил до этого в гниль, бобров и прочие случайности, поняли, что что-то тут не так. И что ночевать придётся в лесу, а комфортный постоялый двор, обещанный сопровождающими, остался где-то вне досягаемости. Но выбора не было. До ближайшей деревни – несколько часов езды… ну или максимум полчаса до посёлка на том берегу, вот только мостика нет…

Пока остальные удивлялись, спорили и ругались, выбирая место для ночлега и подозревая друг друга в недобрых помыслах, Оккар пытался для себя решить, в каком случае воспользуется силой. И как после этого будет избавляться от инквизиторов. Идеально было бы проклясть, но нельзя – если найдут раньше, чем через месяц, то остаточный след от проклятия выдаст его с головой… Тогда остаётся зарезать или отравить. Не то чтобы Оккару нравилось это обдумывать, вовсе нет, он никогда не был особенно кровожаден, просто хорошо в своё время усвоил, что как ни отказывайся о чём-либо думать, оно от этого не начнёт в ответ избегать тебя. Наоборот, случится почти точно, а ты окажешься не готов, растерян, а значит слаб. Понятное дело, колдовать он будет только в самом крайнем случае, но каков он, этот край? Если речь о его жизни – тут понятно, про Иллику – аналогично, просто потому, что они связаны, и жизненная сила в них теперь словно в сообщающихся сосудах – разобьёшь один, вытечет и из другого… А если Константин? Да, друг. Близкий. Но применение силы, возможно, привлечёт на их головы куда более серьёзные неприятности. Может ли он так подставить Иллику? Имеет ли право рискнуть женой ради друга? Собой-то имеет, а ею? А не рискнуть? Как потом смотреть на себя в зеркале?

– Дай клинки, – сказала жена, и он, чуть помедлив, отдал. Пускай. Может, действительно чем ей помогут.

– Только на эту ночь, – мрачно сообщил удивлённо моргающей жене.

– Да! – сказала она, одаривая его сияющим взглядом. Так, что даже как-то неловко стало – прятал от девчонки игрушки…

Скудный ужин, прошедший в настороженной тишине, плащ на жёсткой и прохладной земле, график дежурств дозоров, всё это казалось предвестниками если не нападения, то какой-то гадости уж точно. Но ночь шла, минуты складывались в часы, уже и дозор сменился, и всё было тихо. Иллика, заявившаяся бодрствовать, потому что «в такой нервной обстановке ни за что не усну», давно дремала, пристроив голову ему на плечо… и, пожалуй, только это хоть как-то примиряло его с тянущимся ожиданием и дурными предчувствиями.

Он ошибся, хоть и не во всём. На них не напали, но среди ночи он вдруг ощутил Зов. Никогда прежде с ним такого не происходило, и это точно не имело никакого отношения к Тёмному, да и вообще к Пяти, он бы, спроси его кто, сказал, что такого в принципе не бывает… а вот было. Осторожно попытался переложить Ильку, но она проснулась, уставилась на него подозрительно ясными, ничуть не заспанными, глазами и спросила одними губами:

– Что?

– По нужде, – так же тихо соврал в ответ и выскользнул за якобы охраняемый периметр. Якобы – потому что его уход не заметили. Не инквизиторы, а дети малые… заметил Пакко, но спрашивать ничего не стал.

Зов привёл его на берег. Что-то важное происходило там, и Оккару страсть как туда хотелось, но всё же не настолько, чтобы броситься бездумно в быструю, изобилующую острыми камнями, водопадами и водоворотами реку. Получается, цель – это не они? Цель на том берегу, а их надо было просто не допустить? Занятно.

– У вас принято делать это в реку? – доброжелательно поинтересовалась жена, тактично опустив «у колдунов» и заменив «справлять нужду» на универсальное «это». Может, сказать ей, что она теперь тоже в некотором роде колдунья?

Хотя, скорее, ведьма. В самом восхитительном смысле этого слова.

– Зачем пришла? – прозвучало чуть грубо, но Иллика, кажется, даже не заметила. Или значения не придала.

– Захотелось, – немного растерянно произнесла она, зябко повела плечами и обхватила себя руками. Около реки и в самом деле было прохладно.

Тоже услышала Зов, не иначе. Может быть, слабее разве что. Интересно почему? Это как-то связано с силой? Но колдунов в Тарргоне нет, по крайней мере, официально, а если на самом деле и есть, то мало их, исчезающе мало. Да и зачем кому-то делать именно так?

Зов тем временем стал сильнее. Он требовал прийти, объединиться, сплотиться, стать одним целым, чем-то большим, чем просто человек. Иллика вдруг сделала шаг навстречу и обняла его, он понимал, по крайней мере, пока ещё, что это из-за Зова, но от её прикосновения кровь внутри моментально вскипела. Прижать к себе, так, словно не отпустит уже никогда, словно и правда они нечто единое и неделимое, и ах – какие сладкие у неё губы, а то, что она небрежно отбрасывает так долго выпрашиваемые клинки и вовсе чудесно. Потому что за клинками летит одежда, и она, его жена – поистине самая прекрасная и желанная женщина на свете. Последним усилием воли он попытался остановиться, это ведь Зов свёл их с ума… вернее, её. Сам-то он и так целый день грешными мыслями бредил… Оккар успел ещё подумать, неужели на том берегу настоящая оргия, а потом к нему прижалась уже избавившаяся от одежды девушка, и всё. Здравый смысл безвозвратно снесло новой волной желания.