Глава 16 · Оккар

Жена. Теперь и в самом деле жена, в самом полном смысле этого слова, и ему нравится. Никогда бы не подумал, а вот же ж… Страстная, сильная и гибкая, она сама как клинок, нет, как стихия или как энергия. И, надо признать, что ему с ней повезло. Окажись она действительно такой, как увиделась ему в первую встречу, они бы оба уже мертвы были.

Посёлок… вроде бы обычный. Ничего такого особого не чувствуется, но это ни о чём не говорит, ведь свою собственную силу Оккар запрятал так глубоко, как только мог, так что сейчас он ощутит разве что ритуал экзорцизма в двух шагах от себя, всё остальное, более тонкое и особенно скрываемое – никак не поймать, не подставившись самому. А подставляться рано.

Поселили их в трёх домах, и, конечно же, в каждом были Инквизиторы. Любопытно, кстати, что местные их совсем не боятся, вот вообще ни капельки, и это, пожалуй, самое странное, что можно вменить обитателям деревни. Может, конечно, дело исключительно в том, что человеку с чистой совестью бояться нечего, а у всех местных она кристально чиста, но всё равно Оккару это казалось странным. Всегда и во всех странах простые крестьяне боятся представителей власти. Даже если исправно платят налоги, посещают храм и вообще ведут самый что ни на есть правильный и законопослушный образ жизни. Эти же смотрели с одинаковым любопытством и на белые одежды инквизиторов, и на корону Константина, и на всех остальных. Странно. Но не противозаконно. Пока.

Наверное, удивляться тому, что они с Илликой оказались в одном доме с Константином и Кришшей, не стоило, вполне предсказуемо, но от этого не сказать, что стало приятнее. Разумеется, речь только об этой Инквизиторше из его прошлого, Константин – свой, проверенный, надёжный, с ним под одной крышей наоборот спокойнее, тем более что и Иллика, кажется, перестала на него настолько восторженно глазеть, провоцируя сотворить какую-нибудь гадость… а вот Кришша – тёмная лошадка. Неизвестно, может ли быть для колдуна что-то опаснее, чем Инквизитор, одержимый личными мотивами мести, и потому до ужаса пристрастный. Да и непонятно, только ли личное ею руководит… Да. Есть над чем подумать и чего опасаться, ибо эта одержимая женщина глаз с него не сводит, ему даже и кусок в горло не лезет, хотя еда хорошая. Простая, но вкусная и сытная, и вино неплохое, но когда напротив сидит инквизитор и ловит жадными глазами каждый твой жест, тут уже не важен пол этого самого инквизитора, и качество еды тоже неважно, рука сама тянется к клинку, а не к вилке и кружке.

Ужинали молча. Кажется, каждому было, что обсудить с остальными, но не со всеми, для каждого в их компании были «лишние» уши, вот и повисла напряжённая тишина…

Хозяева – староста и его жена, ещё нестарые, крепкие и ладно сложенные, за стол с ними не сели, но суетились вокруг, сноровисто и молча. И вдруг в какой-то момент оба так же молча направились на выход, причём она даже не донесла кувшин с молоком до стола – поставила его на пол, и бросилась к двери вслед за уходящим мужем.

– Это странно, – озвучил Константин то, что, кажется, подумали все, и путешественники, отложив еду, тоже направились на улицу.

Оккар подсознательно ожидал какой-то подставы в их сторону. Нападения там, например. Или что запрут в доме и подожгут. Отравят сонным зельем… по крайней мере, попытаются. Но староста и его жена просто уходили. И не одни. Кажется, все жители деревни решили на ночь глядя прогуляться в лес. И нет, не за грибами. По крайней мере, корзинок у них с собой не было, а вот ножи у некоторых были.

– За ними, – скомандовал Константин и рявкнул что-то невразумительное, но весьма грозное попытавшемуся возразить Пакко.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – поддержала Пакко Кришша, но как и тот и не подумала остаться, шла со всеми. – Девчонку свою оставь, – предложила она Оккару. Зачем тащишь с собой? Хочешь досрочно овдоветь под шумок?

Иллика фыркнула, и колдун, поняв, что её эта грубая инсинуация не задела, решил вообще не отвечать.

Вскоре стало ясно, что жители деревни кого-то окружают. Самое жуткое было в том, что действовали они на редкость слаженно, так, как некоторым армиям и не снилось, и это при том, что совершенно молча!

– Загоняют кого-то, – прошептал Пакко.

– Её, – сказала вдруг Илька и, прежде чем Оккар успел понять, о ком именно речь, выхватила у него клинки и метнулась к предполагаемой жертве.

Оккар замешкался буквально на секунду, на какое-то неуловимое мгновение, но этого хватило, чтобы круг из сошедших с ума местных сомкнулся раньше, чем он в него вбежал. Константин вот успел вслед за Илликой, а они: Оккар, Пакко и Кришша с одним из своих инквизиторов – нет. Колдун выругался, восстанавливая чуть сбившееся от быстрого бега дыхание, и с трудом, с большим трудом удержался, чтобы не обрушить на столпившихся людей всю свою силу, без заклинаний, просто разметать по сторонам и пройти, чтобы встать рядом с ней. Глупый и опасный порыв. После этого останется только самому на костёр взойти, потому что всех присутствующих за раз перебить он не сможет, обязательно найдётся кто-то убежавший, спрятавшийся, недобитый…

– Назад! – приказал Константин решительно и жёстко, но на странных местных это не подействовало, они словно бы вообще не услышали. И все вместе, с ужасающей синхронностью, сделали шаг вперёд, сужая оцепление.

Оккар задумчиво нащупал нож. Бить в беззащитные спины не хотелось, тем более, что эти люди лично ему ничего плохого сделать не успели. Но и медлить тоже не с руки – там вот его сумасшедшая жена, решившая поиграть в великую воительницу, эту, как её, Лико что ли… Вот мало порол купец Берней своих дочерей, мало! Особенно среднюю.

Так и не решившись пока напасть, колдун бросил взгляд на ту, из-за которой всё это завертелось. Ничего примечательного. Невысокая, худенькая, разве что огромные синие глаза притягивают взгляд, и, наверное, в обычной жизни завораживают, уж очень цвет редкий и красивый, но не сейчас, когда в них столько ужаса, паники и какой-то почти детской обиды.

А люди тем временем сделали ещё шаг, один из них оказался уже слишком близко, и пролилась первая кровь.

– Я же сказал, назад! – повторил принц, к ногам которого рухнул самый шустрый селянин, то ли раненый, то ли, что более вероятно, убитый – он ведь не издал ни звука и не шевелился. А Константин демонстративно взмахнул мечом, словно бы предупреждая остальных. – Что вам нужно?

Попробовала что-то сказать Кришша, кажется, призывала селян разойтись, а Константина угомониться, именем Инквизиции, и ещё какими-то именами, но её просто не услышали, как и принца.

Оккару сделалось жутко. Это была далеко не первая смерть, которую он видел, и далеко не самая ужасная, пугало его другое – то, что будет дальше. Он каким-то шестым или даже седьмым чувством понял, что они не остановятся, так и будут наступать один за одним, пока не задавят количеством, ну или просто не отобьют девчонку, один Константин вряд ли её сможет долго оберегать, а Илька, вот дурочка-то, наверное, будет больше мешать и пострадает.

Наверное, пора. Призвать силу, разобраться хоть немного, что тут происходит… колдун задумчиво оглянулся на инквизиторов. Может быть, превентивно вырубить их неблагородным, но действенным ударом по голове? Пакко не одобрит, конечно, но поможет…

Бросил последний взгляд на жену и круг, который отпрянув было после нападения Константина, снова стал сужаться… и, ругая себя последними словами за медлительность, потянул спрятанную силу к себе. Уже понимая – не успеет. Ничего не успеет. Ни пробиться сквозь плотные ряды селян, ни призвать силу, чтобы выдернуть из рук нападавших на Иллику мужчин ножи, ни помочь как-то Константину, чтобы он успел расправиться со своими противниками и защитить девушку, которой так некстати вздумалось погеройствовать. На вторую – синеглазую, ему, честно говоря, плевать. А вот к своей как-то уже привык… да и самому пожить ещё хотелось бы.

Сила откликнулась, она послушно и радостно обвивала его, струилась вокруг, чуть ли не ласкалась, как преданная собака, наверняка, раздражая амулеты инквизиторов – боковым зрением колдун видел, как забеспокоились Кришша и её прихвостень… но спасать уже было некого. Разве что Константина, но это значило бы навеки с ним поссориться, а вот его жена, эта избалованная и ничего не понимающая в сражениях девчонка, как ему казалось, прекрасно справлялась сама. Она словно танцевала с клинками, легко и изящно выбивая оружие и нанося лёгкие раны, от которых почему-то противники тем не менее моментально теряли сознание. Оккар залюбовался. И даже ощутил какую-то неуместную ревность, вспомнив, как трепетно она относится к его клинкам, как хочет их себе, и осознавая, что эти вот клинки она любит куда больше, чем его. Опомнившись, загнал силу обратно – если повезёт, то инквизиторы спишут замеченные колебания на странности, происходящие с местными жителями, в конце-то концов, силу он всё-таки не применил, следов пока не оставил, и стал орудовать ножом. Да, бить со спины – неблагородно и в чём-то даже подло, но и численный перевес в десяток раз тоже не имеет ничего общего с благородным и честным сражением один на один, да и не убивает он их. Так, один чувствительный укол ножом, и противники… а хотя какие из них противники? Жертвы! Падают один за другим. И это какое-то безумие, больше похожее на дурацкий сон, чем на реальность.

Девчонка оказалась капризной. И благодарности её хватило буквально на пять минут – половину пути обратно к деревне не успели пройти, а она уже была недовольна – и холодно, и комары и вообще, ничего не видно. И даже в доме, получив горячий чай и кусок хлеба, сидела и морщила нос. Вот словно бы принцесса, а не оборванка, подобранная в лесу и спасённая из жалости, а ещё вернее, по дурости некоторых рыжих. А впрочем, откуда принцесса? Тарргон-то республика… хотя влиятельных людей и в нём хватает.

– Кто ты? – спросил принц.

Девчонка зыркнула на него недобро и промолчала. И поближе к Иллике придвинулась.

Это раздражало Оккара особо – он сам хотел бы сидеть рядом с женой и вовсе не приветствовал появление в отряде этой странной приблудной, вообще подозрительно это всё, и на подставу похоже – как-то уж очень легко и странно получилось её отбить.

Потерявших сознание местных они оставили там же в лесу, убедившись, что серьёзных ран нет, и кровью никто из них истечь не должен. Хотя, возможно, стоило бы добить…

Оставаться на ночь в деревне не собирались, ждали возвращения инквизиторов, которые засекли какие-то колебания колдовской силы и теперь всем составом ползали на местности, пытаясь понять, откуда фонило и почему теперь не фонит. Вот Константин и пользовался моментом, чтобы накормить девчонку, найти ей нормальную одежду и расспросить. Последнее шло хуже всего.

– Что они от тебя хотели? – сделал другую попытку он.

– Не знаю! – не очень-то любезно, но всё-таки ответила спасённая.

– Не нравится мне это всё, – сказал Пакко, имея в виду, конечно, не столько девушку, сколько странных деревенских и всю ситуацию в целом. Оккар был с ним полностью солидарен, но молчал. Хотя ему-то ещё больше всё не нравилось, и то, что инквизиторы засекли силу и теперь роют носами землю – особенно.

– Надо уходить! – опять сказал очень правильную вещь Пакко.

– Прямо сейчас, – поддержал его колдун. – Неизвестно, сколько они будут в отключке, и я очень сомневаюсь, что повторное ранение окажет на них такой же сногсшибательный эффект.

– Без них? – спросил Константин. Как-то даже почти радостно спросил, видимо, сопровождающие и ему пришлись не очень-то по вкусу.

– Без них, – подтвердил Оккар. – И, желательно, без неё.

Синие глаза полыхнули злобой и страхом, а вот серо-зелёные уставились на него с отчётливой укоризной. На остальных он смотреть не стал, но судя по единодушному ответу «нет!», они тоже пялятся на него не по-доброму.

И спорить с ними бесполезно. И себе дороже – с женой поругается, и время лишнее потратят… Так что колдун просто пожал плечами и, сделав пару шагов – спасённая девчонка от него шарахнулась, а Иллика отчётливо напряглась – забрал свои клинки.

– Как тебя зовут? – сделал ещё одну попытку Константин.

Видимо, предложение Оккара пошло девушке на пользу. Она чуть помолчала, но ответила, и куда любезнее, чем раньше.

– Можете называть меня Лайя… пока я с вами… тут.

Пока она тут. Ага. А потом как, интересно знать? Не нравится эта Лайя ему, ох как не нравится. Есть в ней что-то странное. Как же жалко, что нельзя воспользоваться силой… это могло бы многое прояснить.

– Ты можешь нам помочь? Знаешь, куда нам лучше пойти, Лайя? – спросил принц, но девушка почему-то восприняла только первую часть и обиделась:

– Если ты не заметил, я и себе помочь не могу! – огрызнулась она, и Иллика, опасливо покосившись на теряющего терпение Константина, шепнула своей подзащитной:

– Это принц!

– Мне по… понятно, – мрачно сообщила та. – Идёмте?

Оккар шёл последним, сам не замечая, насколько часто его взгляд останавливается на жене. Ему казалось, что он смотрит вокруг и лишь изредка бросает на Иллику беглые взгляды. Однако жена у него – один сплошной сюрприз. Невольно задумаешься, а в самом ли деле она шутила, говоря, что была с Тинко, училась у него, пока не победила. Не исключено, что и в самом деле… И как же ему к этому относиться?

Так и не поняв, как, Оккар вернулся мыслями к недавним странностям. Итак. Что бы это ни было, оно не затронуло детей, только взрослых, но вот взрослых, кажется, всех поголовно. Дальше. Он бы предпочёл думать, что это просто какой-то хорошо организованный заговор, или заклятие, или гипноз, но… то, как они теряли сознание, говорит о другом. Вернее, может говорить. Но это практически то же самое, что и говорит, ибо других объяснений странным обморокам от пустяковых ран нет. Подселенцы. Или даже переселенцы. Какие-то существа из другого мира, занявшие тела людей. Это было дико и почти невероятно, тем более в таких масштабах, тем более почти на глазах у инквизиции… Если бы только не надо было таиться! Взял бы с собой одного… а лучше одну – девушка банально легче, а вовсе не это самое, и понаблюдал бы, поэкспериментировал… Это ведь настолько невозможно, что он бы и не подумал ничего даже близкого, если бы не странная реакция, и то им просто повезло оказаться здесь именно сейчас. Ещё максимум неделя, и никакие раны и потрясения не разъединят захватчиков с телами, да и вести они себя начнут уже куда более уверенно и ловко. Да, окажись они тут через неделю, их бы ничто не спасло, даже владей они все оружием, как Иллика. Разве что Оккар мог бы спасти всех колдовством… и отправиться на костёр под скупые и неловкие благодарности инквизиторов.

Потом эта девчонка. Оккар невольно снова бросил взгляд на жену, которая шла рядом со спасённой. Надеюсь, она не захочет её удочерить, – с раздражением подумал он. Девушке на вид было лет шестнадцать-семнадцать, но Иллика так её опекает, словно ей пять. И все словно бы уже забыли, насколько всё подозрительно вокруг, и что ни в чём не замешанные девушки не шляются по ночам по лесу, полному загадочных под– и переселенцев. Возможно ли, что она из деревни, но почему-то в неё никто не вселился? Нет, вряд ли. Она бы сейчас лопотала без умолку, какие странные стали все вокруг, не узнают никого и сами себя не помнят. Очень-очень странная история и странная девушка.

Ну и наконец. Если всё же принять, что подселение или переселение действительно возможно, не кануло в лету вместе с остальными легендами далёкого прошлого, то приходится задаться вопросом: а сколько их ещё? В Тарргоне и… и везде. Гонения на колдунов были всегда, но в последнее время невероятно усилились, достигнув какого-то запредельного уровня. Теперь даже становится понятно почему, одно неясно – куда смотрела Дева? Куда она до сих пор смотрит?! Неужели не чувствует, что на её территории кто-то ломает и перестраивает реальность? А может, это с её согласия? Может, она окончательно свихнулась – хоть и нехорошо так думать о богине, но что правда, то правда – и объединилась с кем-то извне, чтобы… чтобы что? Извести колдунов? Как-то это глупо и мелко… Отомстить Тёмному? Возможно, но тоже вряд ли… Значит, не знает или не может совладать.

Оккар вздохнул и невольно поёжился. Мысли его приобрели какой-то совсем уж безрадостный оттенок, да ещё и лес этот… колдун кожей чувствовал, что в этом месте что-то неправильно. И это, как бы ни хотелось просто отмахнуться, списав на усталость и мнительность, прекрасно вписывалось в версию с подселенцами – где-то здесь ещё недавно был некий «прокол» в реальности, коридор в другой мир, и много-много чуждой этому миру силы… Ох! Кажется, становится понятным и то, отчего тарргонцы боятся ночи и запираются в домах. Когда смешивается законы двух миров, это порождает всякие аномалии… когда безобидные, когда чудовищные. Одна радость – аномалии нестойкие, и если не поддерживать слияние двух миров постоянно, а это Пятеро уж точно заметили бы, то быстро истончаются и исчезают… А плохая новость – они прямо сейчас идут через лес, полный аномалий ещё со вчерашней ночи. И это чудо, что им до сих пор ничего не встретилось. И долго так продолжаться не может и не будет.