Глава 22 · Оккар

Несмотря на ледяную воду – тут явно какой-то сильный родник, тело остывало неохотно. А мысли и чувства и вовсе остывать не желали, кипели и бурлили. Сейчас он ненавидел Деву как никогда. И это дар? Это вот дар?! Да с таким даром и проклятия не нужны. Нет, он всегда знал, что ничего хорошего от любви не будет, но это… это вообще за гранью.

Оккар покосился на браслет Девы на своей руке. Тот полностью игнорировал все богохульственные речи, которые колдун бормотал себе под нос. Припомнит потом? Наверняка.

Иллика встретила его ледяным молчанием.

– Будешь спать или до утра постоишь? – устало спросил Оккар.

– Постою, – сказала она. И даже не стала мстительно давить на раненую ногу. Прямо воплощение пострадавшей невинности и кроткой укоризны.

Он махнул рукой, снимая заклинание. Покосился на браслет. Выходит, ему не показалось – при колдовстве браслет чуть вибрировал, гася колебания. Пряча колдовство. Вот это дар, не то что…

Оккар стиснул зубы, предвкушая боль и зуд, и послал небольшой импульс к Ильке – ускорить заживление. Бессонная ночь ему обеспечена, зато завтра утром её нога будет почти целой. Ещё один импульс – и можно не переживать, что жена удерёт посреди ночи, будет спать…

Непонятно только, под каким тогда предлогом он оставит её в безопасности в стенах города завтра? Впрочем, кажется, она сама хочет отделаться от него любым способом, так что вопрос не стоит…

Утром Илька отправилась умываться, но вернулась с полдороги и стала расшнуровывать штанину. Оккар с досадой поморщился – он не собирался ей говорить. Надеялся, признаться честно, что она не заметит, ведь боль он у неё и раньше забирал… но, видимо, Илька слишком хорошо знала своё тело. Она торопливо сорвала повязку и недоверчиво уставилась на небольшие розовые шрамы. Провела рукой вниз. Затем вверх – Оккар вздохнул и отвернулся. Шутки шутками, но пора и в самом деле как-то развеяться. А то прямо наваждение какое-то…

– Оккар, – растерянно позвала девушка. – Что это?

– Нога, – сварливо ответил одолеваемый не самыми возвышенными страстями колдун. Про себя подумал «красивая»…

– Ты? – спросила Иллика, и он не стал отвечать. Не хватало ещё, чтобы она пришла к нему с благодарностями, снова раздразнила и снова сказала «Нет». Хотя, его и дразнить уже не надо…

В общем, Оккар молча сбежал купаться. Никогда не любил воду, но что ж делать.

– А ты когда-нибудь проводил этот… ритуал Силы? – спросила Иллика. Она сидела рядом с ним, забрав у него повод, и задевая периодически бедром. Оккар мучился от разгорающегося желания, но не мог заставить себя уйти. Они и так скоро разойдутся и, вероятно, навсегда. Он уже решил, что не станет возвращаться. Попросит Константина объявить его мёртвым, пусть всё достанется Иллике, как вдове. Он даже и клинки ей оставит. А сам начнёт заново, ему не привыкать.

– Ммм? – слегка пихнула его локтём девушка, не дождавшись ответа.

– Нет, – сказал он. Помедлил, и всё испортил, честно признавшись. – Я собирался. Он… просто не дожил.

– Ууу, – сказала Иллика. Непонятно – то ли просто разочарованно, то ли с отвращением.

– Угу, – сказал он. И не стал ничего объяснять.

Никак не получалось перестать думать – а если бы он изначально обращался с ней по-другому, по-хорошему, может, она дала бы ему шанс и не стала бы просить у богини развода?..

Город выглядел обычным. Ни запаха гнили, ни невменяемых жителей, марширующих по улицам дружными рядами, и даже дети, играющие повсюду. И даже вполне приличный постоялый двор.

– Пойдём, найдём тебе дом, – сказал колдун, направляясь к рынку – обычно там вывешивались все объявления. И тут бывшая жена взбеленилась.

– Зачем это? – спросила она, останавливаясь прямо посреди улицы, в нескольких метрах от ворот постоялого двора. К счастью, ранним утром прохожих практически не было.

– Собираешься жить на улице? – прищурился Оккар, предчувствуя недоброе. Оставаться одной на постоялом дворе Иллике явно не следовало – одинокая девушка привлекает слишком много ненужного внимания, как бы хорошо она ни дралась, это небезопасно…

– Нет, собираюсь пойти с тобой, – почти ласково пропела Иллика.

Он хотел отказать, но не успел:

– Или без тебя, – жёстко закончила девушка. – Кто сказал, что это задание для тебя одного? По-моему, твой покровитель ясно дал понять, что тебе необходима моя помощь!

– Ты даже не знаешь, что надо искать! – прошипел колдун, подходя ближе. – Зато тебя, оказывается, знает каждый Советник в этом долбаном Тарргоне!

– А тебя каждый инквизитор! – не осталась в долгу девушка, тоже делая шаг навстречу.

В серо-зелёных глазах горит вызов.

– Мне бы не хотелось тебя заставлять, – мрачно предупредил он её.

– А чего бы тебе хотелось? – спрашивает бывшая жена. Снова дразнит?

– Чтобы ты осталась целой и невредимой, – серьёзно говорит Оккар, отворачиваясь и отступая. Успев заметить, что Иллика растерянно моргает, как и он, разом растеряв свою злость.

– Мне надо пойти, я точно знаю! – тоже серьёзно говорит она.

И Оккар уступает.

– Ладно, – говорит он. – Тогда пойдём купим мяса? А то я эту кашу перловую уже видеть не могу!

Рынок встречает их шумной и пёстрой толпой. Люди кричат, спорят, торгуются, кто-то смеётся, кто-то злится… Оккар чуть ёжится – толпу он как ненавидел, так и ненавидит. Зато Иллика, кажется, наоборот приободрились, даже обрадовалась.

Он видит, как она горящими глазами смотрит на оружие, на лошадей и на одежду. Именно в такой последовательности. Смотрела бы только на одежду, и колдун, наверное, сам бы ей денег предложил, но она смотрит на оружие, и он упрямо молчит. Надо будет – попросит. Если по-настоящему надо.

Иллика молчит. А за восхищённый взгляд, которым она одаривает циркача-акробата Оккар и вовсе готов проклясть их обоих.

А потом она переводит такой же взгляд на него, подходит близко-близко, практически прижимается к нему, шепчет нежно и ему чудится, что страстно:

– Оккар…

Колдун застывает в шоке и в недоумении, боясь поверить и боясь спугнуть, а Иллика уже отстраняется, отступает и смеётся, сжимая в руке его кошель:

– …и как тебя до сих пор не обокрали?

– Заколдую, – говорит он. – И изнасилую.

– Убью, – тут же отзывается Иллика, не оборачиваясь, явно не принимая угрозу всерьёз. А зря, он уже и правда начинает об этом думать. Она бросает несколько монет акробату, и, схватив колдуна за руку, тащит в продовольственные ряды. Уступка, чтобы он не потребовал кошелёк назад? Руку он высвобождает. Но кошель и в самом деле не требует.

В целом город Оккару не понравился, хотя найти основание для неприязни он не мог. Ничего, к чему можно было бы придраться. Даже вон статуя Девы стоит. Бесполезная, как и сама… впрочем, статуя хотя бы не вредит. Колдун покосился на браслет, но брать назад свои слова не стал. В конце концов, если бы богиня взялась за ум раньше, скольких жертв можно было бы избежать.

Иллика снова отобрала у него повод, усевшись рядом, и он снова не нашёл в себе сил уйти. Поистине, зла Дева, и дары её ей под стать.

– Как думаешь, – спрашивает она. – Тинко замешан?

Упоминание её любовника мгновенно приводит размякшего было Оккара в тонус.

– Нет, – язвительно огрызается он. – Они просто проходили мимо и совершенно случайно встретились в его доме. Такое бывает сплошь и рядом.

Иллика фыркает и не обижается.

– А то ожерелье… помнишь? Как думаешь, это из-за этого?

Он пожимает плечами и не отвечает. Что толку гадать. Надо кого-то поймать и допросить. Знать бы кого… Константин должен присмотреться к остальным советникам, но что так поймёшь? Ничего. Подселенцев среди них нет, а в остальном… не будешь же к каждому вламываться в голову и перерывать мысли? Так и до войны недалеко вместо укрепления дружеских отношений.

Солнце припекает, и Иллика начинает раздеваться. Закатывает рукава, растягивает почти до неприличия шнуровку выреза на рубашке, расшнуровывает штанины, забирает волосы наверх, оголяя шею… А вокруг – никого. Бескрайние поля, переходящие впереди в густой лес, в котором зови-не зови, никого не докличешься. Зачем она его дразнит? Не понимает, насколько далеко уже зашла?

Оккар молча разглядывает демонстрируемые ему кусочки тела, и отчаянно хочет большего. И когда Иллика, углядев через просвет деревьев озеро, требует остановку, чтобы купаться, и раздевается у него на глазах, не позаботившись удостовериться, что он отвернулся, он, кажется, отдал бы несколько лет жизни, если они у него вообще есть в запасе, чтобы к ней прикоснуться. Вот только кому нужен такой обмен?

Сам он тоже идёт купаться, специально плывёт в другую сторону, но Иллика же не умеет вовремя останавливаться. Она, кажется, вообще не умеет останавливаться – зачем-то плывёт за ним на середину озера.

Оккар представляет её в воде. Очень хорошо представляет белое, стройное, гибкое тело. Он почти что даёт себе слово не оборачиваться, но тут Иллика визжит, и он бросается к ней. Несколько гребков, и он рядом. И только потом понимает, что она говорит:

– Рыбки! – радостно улыбается ему бывшая жена, показывая куда-то перед собой и под воду.

– Р-р-рыбки?! – переспрашивает теряющий остатки самоконтроля колдун.

Разноцветные рыбки взмывают над водой и ссыпаются обратно, а Оккар плывёт к берегу, хотя хочется ему совершенно другого. Если у его бывшей жены… а впрочем, почему бывшей-то? Истинный брак расторгнут, но для всего мира они муж и жена. А впрочем, неважно. Если у этой женщины, кем бы она ему ни была, есть инстинкт самосохранения, то она ещё полчаса не высунется из воды.

Оккар сидит на берегу, в позе, в которой учатся самоконтролю начинающие колдуны, и ему даже почти удаётся достичь равновесия. Почти.

– Ты чего рычишь? – спрашивает Иллика, садясь рядом. Она надела только рубашку, и то, может, лучше бы не надевала. Тонкая, намокшая местами ткань. Не может же она не понимать, что творит?

Оккар молча смотрит ей в глаза. Понимает. Дразнит и собирается отказать. Никто не объяснил ей, что это опасная игра? Или, может, она так уверена в своих боевых навыках? Настолько, что забыла, что имеет дело с колдуном…

Он отворачивается и закрывает глаза.

Илька возмущённо шипит, когда воздух вокруг неё уплотняется, и словно лезвие ножа скользит по рубашке, разрезая пополам, и не причиняя ни малейшего вреда коже.

– Я, – говорит Оккар, – не шутил. Но у тебя всё ещё есть шанс убить меня прямо сейчас.

Илька молча поводит плечами, и рубашка падает на землю.

– Открой глаза, колдун, – требует она. – Открой, и повтори, что я была плохой женой, и…

– Почему была? – шепчет уже ей в губы Оккар. – Ты и сейчас плохая жена. Просто ужасная. Но другой мне не надо.