Глава 23 · Иллика
По Илькиной руке ползёт муравей. Она смотрит на него, и ей лень шевелиться, и думать тоже лень. Кажется, выражение «залюбить до смерти» может быть основано на реальных событиях…
– Надо ехать, – говорит Оккар. Кажется, ему тоже всё лень.
Илька переводит взгляд на голубое небо и высокие, редкие облака. Другой мне не надо – сказал колдун. Впрочем, мужчины в некоторых обстоятельствах готовы что угодно сказать, лишь бы получить своё… такого признания мало. Может, ему вообще жены не надо. Ни её, ни другой… Ещё он сказал, что они до сих пор женаты. И правда – почти все люди на свете живут без истинного брака. Они точно так же женаты, как были женаты Илькины родители и родители Оккара… хотя, за него она не поручится. У него всё как-то… по-другому. Кто их знает этих колдунов – откуда они берутся на свет, вдруг их Тёмный сам делает, как-нибудь в одиночку…
Оккар одевается, и Илька тоже – запахивает и завязывает узлом под грудью испорченную рубашку. Натягивает штаны – хорошо хоть они уцелели…бросает насмешливый взгляд на колдуна. Тот выглядит спокойным. И каким-то… умиротворённым, что ли.
– Откуда у тебя клинки? – спрашивает девушка, усаживаясь рядом с ним на повозку.
– У меня был враг, – после паузы откликается Оккар. – У него были клинки. Теперь они у меня.
– А откуда взялся враг? – спрашивает она. Какое-то тёплое чувство внутри шепчет: можно. Сейчас можно.
– У меня был друг, – горько усмехается колдун. – Он сдал меня Инквизиции.
– Почему? – серьёзно спрашивает Илька, касаясь его плечом.
– Говорил, из-за женщины, – пожимает плечами Оккар. – Но тогда я ему не поверил.
Девушка искоса на него посматривает. И да, он-таки добавляет:
– Теперь верю.
Первые неприятности догнали их в виде Инквизитора на уже порядком взмыленной лошади. Он обогнал их повозку галопом, через несколько метров придержал лошадь, переводя на шаг, а затем и вовсе развернулся. Илька подняла голову с плеча Оккара и нащупала за спиной нож. Драться на мечах ей нравится куда больше, но и метает она острые и режущие предметы вполне сносно.
– Кто такие? – спрашивает инквизитор, сдерживая рвущуюся продолжить галоп лошадь. Та фыркает и мотает головой, пытаясь забрать у всадника повод.
– Бродяги, – буркает в ответ Оккар, остановив повозку. Их лошадка равнодушно тянется к траве вдоль обочины, явно не разделяя боевого задора своей товарки.
– Куда направляетесь? – ещё более подозрительно прищуривается мужчина. Он молод. Наверное, ровесник Ильки. Неужели ей и в самом деле придётся его убить?
– Куда глаза глядят, – нелюбезно огрызается колдун. Чего это он нарывается? А с другой стороны, у него явно больше опыта, как надо себя с инквизиторами вести… Начнёшь излишне лебезить – только больше подозрений вызовешь.
Инквизитор достаёт амулет, и сердце Иллики падает куда-то вниз. Это конец. Даже если Оккар перетерпит боль, а он может, она уже знает, ожоги на руках не скроешь, да и стоит ли терпеть, если всё равно всё закончится убийством? Может быть, прямо сейчас, пока инквизитор смотрит на колдуна, всадить нож ему в сердце?.. Оккар сжимает её руку и чуть заметно качает головой. А левой рукой берёт амулет. Илька ждёт боли. Как тогда, на границе. Но ничего не происходит. Девушка аккуратно выдыхает и переводит взгляд на колдуна, на его руку. Кажется, и с ним тоже ничего не происходит! Значит, дело не в том, что истинный брак расторгнут? Просто не работает амулет? Дева «приняла» колдуна?..
По ощущениям Иллики проходит целая вечность до момента, когда Оккар, наконец, разжимает руку и возвращает амулет Инквизитору, демонстрируя смуглую ладонь без ожогов.
– Кого-нибудь подозрительного видели? – спрашивает тот, убирая амулет в карман. Теперь он смотрит на Иллику. Девушка мотает головой, а неугомонный Оккар снова хамит:
– Кроме вас?
– Попался бы ты мне в другой день… – хмыкает Инквизитор. Разворачивает лошадь и пускает с места в галоп, обдавая Ильку и Оккара пылью.
Девушка бросает любопытный взгляд на колдуна, но молчит. Он поясняет сам: браслет. Благословлённый Девой и выданный самим Главным Инквизитором!
Ильке всё равно беспокойно.
– Что мы всё-таки ищем? – вздыхая, спрашивает девушка.
– Что-то, – отзывается колдун. Илька выжидательно молчит, и он поясняет. – Что-то принадлежащее другому миру.
– И что это может быть? – спрашивает девушка, изо всех сил давя зевок. Ей интересно, правда. Просто кое-кто и в самом деле её залюбил…
– Что угодно, – отзывается Оккар.
– И как мы поймём, что это то, что нужно? – терпеливо спрашивает она. В конце концов, в его молчаливости даже что-то есть. Вот Тинко, бывало, наоборот был слишком разговорчив…
Муж пожимает плечами, и Илька вздыхает. Есть-то есть, но надо ещё привыкнуть… Её клонит в сон всё сильнее, и она, уточнив, что деревня будет не раньше вечера, уходит в повозку спать. В сон проваливается мгновенно, а там… Тёмный. И Дева. Вот только видно их нечётко, словно сквозь толщу воды, но она почти что уверена, что ей не мерещится, и они и в самом деле держатся за руки.
– Иллика, – ласково говорит Дева. – Дальше ты пойдёшь одна. Мой браслет пока ещё скрывает силу Окира, но чем дальше, тем меньше моей власти. Если вы пойдёте вместе, его вскоре обнаружат, а у нас нет времени, и нет права на ошибку. Всё зашло слишком далеко.
Зачем-то Илька смотрит на Тёмного… он кивает. Девушка не боится идти дальше одна, куда больше она боится, что Оккара и в самом деле сожгут у неё на глазах, но вот незадача: она без понятия, куда именно идти, и как от этого самого Оккара избавиться!
– Тинко, – говорит Дева, словно слышит Илькины мысли. Впрочем, почему «словно»? Кажется, её мысли вообще в последнее время слушают все, кому не лень… – Он приведёт тебя, куда нужно, если ты правильно себя поведёшь.
– А что там? – спрашивает Иллика, предпочитая пока не задумываться, что значит «правильно». Впрочем, что тут задумываться? Если Тинко до сих пор влюблён, а Дева, кажется, намекает именно на это…
– Ты поймёшь, – после паузы говорит Тёмный.
А вот Дева почему-то молча отводит свои необычайно яркого цвета глаза.
В интригах Илька никогда не была сильна, так что собиралась рассказать мужу всё, как есть. Ну, почти. Не говорить о Тинко ей хватило бы ума всё-таки. Но пока она подбирала момент и слова – вот после небольшого привала, например, сейчас вернётся Оккар из лесочка, усядется вновь на повозку, и можно будет заговорить… Безымянная распорядилась по-своему. Услышав приближающийся топот копыт, Илька соскользнула с повозки и бросилась в лес – прятаться за ближайшим деревом. Увести лошадь уже не успеть – заметят. Всадники замедлились, увидев повозку, и девушка узнала в одном из них Тинко. Видимо, Дева вспомнила его не просто так. Сердце сдавила ледяная рука, но Илька, не давая себе времени на раздумья, шагнула вперёд. Всадники развернулись, их всего было пятеро, и девушка выдохнула, вкладывая все хорошие – а они были! – воспоминания:
– Тинко!
Он спешился мгновенно. Сделал шаг, другой, замер на секунду, а затем подхватил её на руки.
– Лико! Моя Лико! – прошептал мужчина.
Илька, чувствуя себя глупо и неловко, обняла его за шею. Надо просто представить себя несколько месяцев назад. Ведь с ума по нему сходила. Это сейчас он кажется чужим, но было ведь иначе, просто вспомнить, ну давай же Иллика! Надо, для дела надо!
– Твоё? – спросил, кивая на повозку.
– Да. Я… развелась, – сказала Илька, удивляясь, почему так горчит на языке это ещё недавно вожделенное слово.
– Поедешь со мной?! – шепчет Тинко, и Иллика, досадуя, что боги приготовили ей роль предательницы, но и не смея ослушаться – кажется, на кону и в самом деле очень многое, неуверенно кивает.
Тинко целует её, и ей ни горячо, ни холодно. Не противно, но и былого восторга нет. Кажется, её сердце просто-напросто забрал какой-то злобный колдун. Вспомнив о муже, Илька отстраняется и испуганно оглядывается на лес. Получается как-то, мягко говоря, нехорошо. Но не бежать же ей его разыскивать? Тем более что Дева явно велела пойти с Тинко…
Тот, тем временем, собственноручно распрягает лошадь из повозки и поддаёт ей хлыстом – пусть бежит, куда хочет, а Ильку он усаживает в седло перед собой. Он хочет знать, как она здесь оказалась. Как она жила. Где её муж. Засыпает вопросами и поцелуями… Иллика почти не врёт, рассказывая, как ненавидела мужа и просила у богини развода, разве что на последний вопрос – говорит, что не знает. Что сбежала в Тарргон специально, ибо сюда не пускают колдунов.
Мужчина крепко прижимает её к себе, и Илька начинает беспокоиться о грядущей ночи. Соврать, что у неё недомогания? Или что она проклята колдуном, и пару-тройку месяцев ей ни с кем нельзя, а то потом у этого кого-то никогда ничего не получится?.. Или голова болит? Хотя она у Ильки никогда не болит… Ложиться с Тинко она не готова. Просто не может через себя переступить, и всё. Если Деве так надо, пускай сама!
Спутники Тинко, понятное дело, относятся к ней настороженно, но он огрызается, уверяя, что эту женщину знает куда лучше, чем их, и что она в жизни не сказала ни слова неправды. Самая прямая, смелая и восхитительная женщина. Илька чувствует себя двойной, даже тройной предательницей: и мужа, и бывшего любовника, и себя, но молчит и позволяет себя целовать. И изо всех сил гонит мысль, что Оккар теперь уже точно никогда её не простит. Впрочем, учитывая, как Дева отводила глаза – Илька заметила, не могла не заметить – возможно, это очень скоро перестанет её волновать…
Чем ближе они к цели, тем больше им попадается на дороге людей. Все идут в одну сторону, туда же, куда едут и они, и Иллике мерещится всё та же жуткая синхронность, как в той деревне. Изменённые, без сомнения. Да и зачем бы обычные люди стягивались в глушь вот так вот налегке, без вещей, в одном и том же темпе, от чего Ильку пробирает мороз… Зачем стягиваются изменённые – тоже непонятно, но это, видимо, как-то связано с тем, что говорила Дева – что времени больше нет, и права на ошибку нет… Вероятно, подселенцам стало ясно, что их обнаружили, и они стремятся что-то успеть. Нанести упреждающий удар? Наверняка. Вряд ли они так упорно собираются, чтобы просто тихо-мирно эвакуироваться обратно в свой мир…
Ильке страшно. Она непроизвольно ёжится и даже прижимается к Тинко – по крайней мере, он человек.
– Что происходит? – спрашивает она у него.
– Начало новой эры! – торжественно отзывается мужчина. – Всё увидишь, Лико, своими глазами всё увидишь!
И, бес его дери, не считает нужным что-либо ещё пояснять.
– Зачем они все идут туда? – делает она ещё одну попытку.
– Всё узнаешь, моя восхитительная Лико! Всё сама скоро узнаешь, – жарко шепчет Тинко ей на ухо, и это снова всё. Впрочем, нет. Не всё. Он ещё добавляет, как счастлив, что в этот момент она будет с ним!
Илька беззвучно вздыхает, изо всех сил удерживаясь от мысленного богохульства.
Ближе к вечеру они сворачивают с дороги, по которой продолжают идти люди, толпы людей – Илька и представить не могла, что изменённых такое количество, ей начинает казаться, что в Тарргоне вообще никого, кроме неё и Оккара, из нормальных не осталось, но это, конечно, не так. Тинко вон тоже – не изменённый, просто предатель… понимает ли он, что на самом деле творит? Он ведь никогда не был злым – злых Илька терпеть не могла и не водилась с ними… по крайней мере, до встречи с колдуном. Свернув, они через полчаса прибывают в деревню. Кажется, это одна из отмеченных Оккаром на его изрядно помятой и потрёпанной карте. Илькино сердце ноет и болит с самого того момента, как она шагнула к Тинко, с его именем на губах, и привыкнуть к этой боли невозможно. Но живой, пусть и презирающий её колдун – куда лучше, чем любящий, корчащийся на костре…
Тинко везде водит её с собой. Представляет своей судьбой. Не выпускает её ладонь из своей руки. Она даже на небольшое совещание попадает. Смутно знакомый ей мужчина, который тогда беседовал с Советником, по предположению Оккара наследник свергнутой династии, какая-то пожилая надменная женщина – его мать? – и, собственно, Тинко. Они обсуждают пропажу Советника. Илька безучастно рассматривает цветочки на скатерти. Наверное, это был дом старосты деревни. Королевской семье наверняка ведь полагается всё самое лучшее…
От их разговоров Ильку тошнит. У неё, вероятно, большие проблемы с субординацией, но она никак не может взять в толк: почему кто-то должен умирать за то, чтобы этот бывший принц и его безумная мать вернули себе королевство. Дева дала, Дева забрала, видимо, не просто так забрала, а потому что правили плохо. Наверное. По крайней мере, Ильке хочется в это верить. Должна же быть хоть где-то хоть какая-то справедливость?..
Когда они говорят про то, что поймали колдуна, у Ильки темнеет в глазах. Ей даже не удаётся сделать вид, что всё в порядке – вот и Тинко начинает обеспокоенно спрашивать, что произошло, и в два раза нежнее и настойчивее её обнимать, а королевская семья презрительно кривится. Она через силу поясняет, что боится колдунов. И ненавидит. А потом экс-принц говорит, что колдуна поймали утром, и называет место – какую-то совершенно незнакомую Ильке деревушку, и ей становится стыдно, но очень легко. Это не Оккар. Кто-то другой. И, возможно, они не будут искать ещё одного колдуна, раз кого-то уже нашли?
Этого колдуна собираются ритуально убить на рассвете. Илька сожалеет о судьбе неизвестного ей сына Тёмного, но куда больше её мысли занимают собственные проблемы: что всё-таки надо делать? Пока что у неё нет ни малейшего понятия, возможно, Тёмный привык иметь дело с Оккаром, который всё знает и обо всём догадывается, а она – девушка прямая и простая, ей бы конкретный приказ… да пару мечей в руки. Но боги молчат.
Умываясь перед сном, Иллика сталкивается с Кришшей, испуганно хватается за нож, но в глазах бывшей инквизиторши нет ни малейшего узнавания. Тоже изменённая…
Тинко предсказуемо хочет близости. Илька говорит, что не готова. Слишком всё быстро. Слишком свежи ещё воспоминания о браке с колдуном… Тинко сжимает кулаки так, что они белеют, но девушка не собирается его разубеждать. Пусть думает всё, что угодно, главное, что он оставляет попытки к ней прикоснуться… и начинает её утешать.
– Скоро в нашем мире вообще не останется колдунов, – говорит он. – Дева и другие боги давно отвернулись от нас, оставив наш мир на потеху Тёмному и его выродкам. Но мы нашли, как это исправить, Лико! Завтра в наш мир придёт новый бог. Он добр, силён и справедлив, он не оставит ни одного поганого колдуна на всей земле!
– Почему именно завтра? – растерянно спрашивает девушка.
– Он частично уже тут, – шепчет Тинко, склоняясь к ней. – Все те люди, которых мы видели – они отмечены Его благодатью. Завтра мы принесём в жертву колдуна, и Он, наш новый Бог, сможет прийти к нам целиком.
Тинко говорит с радостным предвкушением, но Иллике мерещится за всем этим скрип могильной плиты, затхлый запах крови и беспросветная безнадёжность.
– Зачем доброму и справедливому богу жертва? – спрашивает она.
Илька не сильна в логике, но тут даже ей ясно, что что-то не стыкуется. К тому же, она успела убедиться, что колдуны – не такие уж исчадия.
– Наш мир запечатан Тёмным от других богов. Чтобы открыть, нужен ключ – сила самого Тёмного, а она есть в каждом колдуне. Это просто чтобы открыть дверь. Лико! Ты же сама пострадала от колдуна, моя бедная Лико!
– Угу, – говорит Илька вздыхая. Всё-таки, на что намекал Тёмный? Что она должна прикончить колдуна прежде, чем будет проведён ритуал?
– А остальные боги? – спрашивает она. – Дева? Мудрец? Воин? Безымянная?..
– Лико… – Тинко смотрит на неё, как на ребёнка. – Они давно ушли. Или Тёмный их убил. Ты видела хоть кого-нибудь из них?
Даже если бы Илька хотела кивнуть, она бы не успела – утвердительного ответа, да и вообще ответа на данный вопрос Тинко не предполагал.
– Вот, – продолжает он. – Раз они нас бросили, нам надо найти себе нового Бога. И мы нашли.
Илька не сильна в богословских спорах, а уж спорить с фанатиком вообще дело гиблое…
За полчаса до рассвета они выезжают к месту принесения колдуна в жертву. Ильке так и не пришло в голову ничего, кроме досрочного убийства незнакомого ей колдуна. Она даже украдкой несколько раз потренировалась метать нож – чтобы «пристреляться» и точно попасть, ведь второго шанса у неё не будет. Вокруг жертвенника ровными лучами выстроились изменённые, и Ильке всё ещё не по себе от понимания, что многие из них так стоят со вчерашнего вечера, если не раньше.
Но это всё мелочи. Главный удар под дых – там, на жертвеннике.
Распятый, обездвиженный Оккар…