Глава 9 · Иллика

Влюбилась, – поняла Илька, бросив лишь один взгляд на высокого, крепкого блондина. Да за одно то, как он сидит в седле, уже можно было бы отдать ему сердце, а он ещё и сражается великолепно, как говорят, умён – опять же, говорят, и красив, как бог – это она сама видит. И ещё он принц. Консорт.

Иллика, кажется, впервые в жизни позавидовала императрице – этот красивый мужчина её. Она бы на месте Её Величества тоже бы, наверное, вышла замуж за такого…

– Ай! – недовольно прошипела девушка, возвращаясь в реальность, когда муж ткнул её локтём и сквозь зубы потребовал:

– Не позорь меня!

Вот в прямом смысле сквозь зубы, ей даже показалось, она услышала, как эти самые зубы скрипнули.

– Это невозможно, – огрызнулась она, но пялиться на принца перестала. Вместо этого подозрительно уставилась на мужа.

Был момент, когда ей показалось, что её затея…ну, на самом деле, вовсе не её и даже и не затея, а веление богини… в общем, показалось, что это неправильно. Как-то непорядочно, что ли – пытаться влюбить в себя человека с одной лишь целью – бросить его. Это было после того, как он её спас и принёс ей букет из ненавистных красных роз, а потом раз – и сделал их белыми. Это было чудо, и чудо, совершённое ради неё. Какая женщина не оценит?

Но потом… потом муж снова стал букой. Иногда ей даже казалось, особенно, когда речь заходила о посольстве, что он не просто смотрит на неё, он ищет, куда больнее уколоть! Но никогда не колет. А всё равно от взгляда такого мурашки бегут, и жуть одолевает…

А ещё Илька познакомилась с Вилленой, с последней любовницей своего мужа. И выглядела та, надо сказать, сногсшибательно. Самой Ильке никогда так не смочь, она слишком лохматая, слишком рыжая, слишком… живая.

Любовница мужа нагло заявилась к нему домой, непонятно специально или нет подгадав, когда того не было.

– Вот, – сказала она, протягивая какие-то ключи и не тратя время на приветствие. – Отдай мужу. И передай ему мои соболезнования.

По какому поводу соболезнования гадать не приходилось, но Илька и не подумала обижаться или как-то переживать, она во все глаза смотрела на гостью, пытаясь выцепить что-то из её образа, что помогло бы влюбить в себя мужа. Может, это улыбка? Вот такой вот взмах ресницами? Холодность и надменность? Что?

– Ты что, ещё и глухая? Или немая? – раздражённо спросила Виллена. Впрочем, имя Илька узнала позже. Как и всю историю отношений. Увы, любовница оказалась липовой, в чём моментально созналась, стоило лишь приставить нож к её шее. Слабачка. Ключи тоже оказались фальшивыми. Кое-чем, однако, Виллена её всё же зацепила.

– Он никогда меня не забудет, – сказала она. – Именно потому, что ничего не было. Он мой навсегда!

Не хотелось признавать, но что-то в этом было, какая-то своя немного странная логика. С другой стороны… ну и пусть помнит, помнить вовсе не значит любить. Куда больше её настораживает вновь появившееся раздражение в глазах мужа. Что она успела сделать не так?

Вот и теперь – чего взъелся? Подумаешь, смотрит на принца, а кто на него не смотрит? А сам Константин… ей, конечно же, показалось, исключительно показалось, что он кивнул ей. Именно ей. Не мог же он кивать колдуну? Ну, разумеется, не мог. Не водятся принцы с колдунами сомнительного происхождения… как и с купеческими дочками, впрочем.

То, что сам принц – тоже весьма сомнительного происхождения, известно всем, но это табу. Про это даже думать не рекомендуется, не то что говорить, или даже просто каким-то действием намекать.

Илька, разумеется, проявлять неуважение не собиралась, Константин ей нравился. И внешне, и история его нравилась, ведь прошло всего пять лет и всё ещё помнилось достаточно подробно.

– Залезай, – рявкнул муж и девушка, вздохнув, полезла в повозку. Ей, конечно, хотелось бы верхом, но кто же позволит? Верхом ехали только воины, а она, по придуманной Оккаром легенде, травница. И это ей не нравится, ибо в траве… в травах она разбирается как свинья в апельсинах, а наверняка за время дороги найдутся желающие прибегнуть к её помощи, и что тогда? А вот пусть тогда колдун как хочет, так и выкручивается. Обычную траву заколдовывает, или ещё что. Сам он сказался проводником-следопытом, и тут Ильке придраться было не к чему – на местности, даже на той, где прежде никогда не бывал, колдун ориентировался отменно.

Сначала было весело. Ну или как минимум забавно – когда одна из девушек в повозке стала оказывать знаки внимания её мужу. Девушка эта была молода, довольно миловидна, измены Илька по понятным причинам не опасалась, а ехать было скучно… В общем, некоторое время она развлекалась, отмечая про себя все типичные уловки и заходы, и даже предугадывая следующий ход соперницы. Якобы соперницы. Впрочем, вскоре она заметила, что Оккар на это всё ведётся. О боги! Ну как, как может неглупый человек, а муж ей казался до недавнего времени почти умным, как может он верить этим ужимкам? Это показушное смущение, какие-то якобы случайные соприкосновения, и подколки в её, Иллики, адрес. Глупые, грубые подколки. Самой изящной была первая, в начале разговора, сразу после знакомства.

– Как это здорово – встретить человека, для которого душа женщины важнее её внешности, – восторженно хлопая глазами, выдала эта кукла, едва Оккар представил свою жену. Тогда, правда, Иллике было ещё забавно. А вот когда на привале колдун помог этой змеюке, представившейся Ликой – вот ведь противное совпадение! – вылезти из повозки, и хоть и был потом рядом с законной женой, но явно искал глазами кого-то… Дальше – хуже. Отлучившись в кусты буквально на пару минут, она обнаружила, что в их повозке произошла рокировка – теперь эта подозрительная особа сидела рядом с Оккаром, а ей, Ильке, досталось самое неудобное место.

Здесь быть забавно уже перестало. Во-первых, обидно, что этот подлец, её так называемый муж, совершенно о ней не заботится, а ещё обещал притворяться влюблённым… лжец. Во-вторых… во-вторых, она ощутила немалую долю злорадства, когда наглая и подлая особа прижалась своей ногой к ноге колдуна – вот долбанёт-то их сейчас! Как её и Тинко… это будет крушением их легенды, и в Тарргон они не попадут, но колдун противный сам в этом и виноват. Надо было свои низменные порывы как-то сдерживать. И вообще, быть умнее.

Но ничего не произошло. Очередное разочарование. Нет никакой божественной справедливости. Она вот, например, вовсе не собиралась целоваться с Тинко, это он на неё тогда набросился, однако же шибануло её знатно. А эти вон сидят, обжимаются, и ничего. Придётся всё самой…

Илька нашарила в сумке какую-то травку, выданную Оккаром ещё в самом начале путешествия, вероятно, для конспирации, и протянула этой Лике.

– Возьми, милочка. Тебе теперь наверняка понадобится…

– Что это? Зачем мне это? – недоумённо нахмурила бровки змеюща.

– Да это, – вздохнула Илька, как можно печальнее и обречённее, и кивнула на Оккара, в тёмных глазах которого невозможно было прочесть, что он обо всём этом думает, – мой-то в прошлом месяце с девкой столичной связался, заразу какую-то подхватил, никак вылечить не могу. Только вот симптомы приглушить, – печально закончила Илька и встряхнула травку.

Неизвестно, все ли запасы колдуна так воняли, или это она так удачно выбрала, но запах «лекарства» на аудиторию впечатление произвёл. От Оккара отодвинулись соседи с двух сторон, и молчаливый молодой человек, о котором не было известно ничего, кажется, впервые заговорил, умоляя Ильку поменяться местами. И горячо благодарил, когда та согласилась

– Глупо, – тихо обронил колдун, едва она оказалась рядом.

– Сам-то! – огрызнулась девушка. Она, честно признаться, была в восторге от своей выходки.

– Вечером поговорим, – буркнул муж.

Угрожает, что ли? Да вроде нет. Спокоен и скучает. Может, зря она так завелась? Да и с чего вообще? А теперь он будет думать, что она ревнует. А она не ревнует. Ей просто скука досаждает… и развестись страсть как охота.

Вечером разговора не получилось. Стоило им немного отойти от лагеря, как их тут же окликнули. И кто!

– Окир! – произнёс уже слышанный сегодня утром и впечатавшийся ей в память голос. И звал он, кажется, её мужа, только каким-то странным именем. Дальше – ещё невероятнее. Принц-консорт Константин собственной персоной… бросился обнимать её мужа. Принц. Колдуна. Мир сошёл с ума? При этом сам колдун довольно спокоен, впрочем, он всегда спокоен, но хоть не кривится как обычно. Неужто тоже рад видеть? Вот это да! Ну и друзья у её мужа.

– Как ты? Правда женился?! – сыпались вопросы. И, получив скупой кивок, Константин оборачивается к ней, рассыпаясь в заверениях, как ему приятно, и какой её муж – замечательный, а она стоит и не может сказать ни слова, потому что это конец. Даже если она избавится каким-то чудом прямо завтра от этого ненавистного венца, если Императрица разведётся с Константином, всё равно – никогда и ничего у неё с ним не выйдет, максимум – он запомнит её как женщину, разбившую сердце его любимого друга.

Принц продолжал говорить. Что-то про общих знакомых, на что Оккар всё так же скупо отзывался: этот в порядке, этот пропал, а с этой мы не общаемся… Илька уже не слушала, просто любовалась недостижимым идеалом мужчины, надеясь, что за это её не покарает божественная молния или что там полагается неверным жёнам?

А всё же интересно, откуда у колдуна такие знакомства? И за него самого ей чуть ли не неловко – вон как принц перед ним распинается, а Оккар, как обычно, букой смотрит.

– Завтра будем уже на границе, – сказал, неожиданно посерьёзнев, Константин. И так он Ильке нравился ещё больше. О боги! Вот это испытание. – Там будет… проверка.

– Я знаю, – отозвался колдун, а у его жены случился приступ неуёмного любопытства одновременно с приступом жесточайшего смущения. Ей очень хотелось заговорить с Его Высочеством, но почему-то вдруг напала немота, и Окир, как называл его Константин, на этот раз был совершенно ни при чём. Просто это же принц. И красив невероятно. А ещё – добрый, щедрый, верный, а на лошади как сидит!

Про добрый, щедрый и верный Илька почему-то решила, увидев, как он обрадовался другу. Ведь сколько-нибудь плохой человек не стал бы так радоваться? Она бы тоже, наверное, так радовалась при встрече с давней подругой…

– Справишься? – тем временем спросил принц. Обеспокоенно.

Вот! Он ещё и за друга переживает! Никогда она не была особо заинтересована в политике, но, кажется, теперь за несколько минут стала явной монархисткой. Илька хотела бы сражаться за него. И если и умирать, то с его именем на губах…

– Справлюсь, – буркнул Оккар и, взяв Ильку за руку – она вздрогнула, сказал. – Тебе пора возвращаться.

И принц – невероятного благородства человек! – никак не осадил наглеца. И даже почему-то действительно ушёл.

– Что это было? – отмерла Илька. Она хотела спросить про знакомство – откуда, но колдун её опередил.

– Это ты мне скажи! – зашипел он обиженной кошкой, волоча жену за руку куда-то дальше в лес. – Ты так на него смотрела, словно была готова отдаться прямо при мне! Иллика!

Иллика обиделась. Отдаваться она вовсе не собиралась, даже мысли у неё такой не возникло, наоборот, охватившее её чувство было возвышенно-светлым, но каждый, разумеется, судит по себе!

– А сам?! – не осталась девушка в долгу. – Чуть слюной не изошёл, облизываясь на эту Лику! И обещал ведь, обещал притворяться влюблённым, а сам позволил ей меня оскорблять!

– Она не оскорбляла тебя, – недоумевающе произнёс колдун, но держать её перестал и вообще остановился.

Илька невольно поёжилась – городской жительнице, какой бы храброй она ни была, неуютно ночью в лесу. Хотя то, что колдун жизненно заинтересован в её благополучии, обнадёживает.

– Зачем мы здесь? – спросила она замершего мужчину, постаравшись придать голосу некое подобие примирительных интонаций. А то мало ли – бросит её здесь, в воспитательных целях, так сказать. Тот ответил не сразу и, кажется, тоже постарался быть полюбезней.

– За травкой, – сказал муж, – надо нарвать.

Илька недоумевающе нахмурилась. Какой травкой? Это он так неудачно шутит? Ну так не смешно. Тут кроме огонь-травы ничего и нет, а её даже последний идиот руками рвать не будет… Оказалось, будет.

– И зачем? – спросила девушка, наблюдая в неверном свете луны за действиями мужа. Завтра у него все руки будут в страшных ожогах. И сейчас ему явно должно быть больно… так зачем?

– Слышала про проверку на границе? Константин говорил.

– Ну, – сказала она, шарахаясь от протянутого ей букета. Тяга к самоистязательству ей, хвала Пятерым, не передалась пока. Колдун пожал плечами и убрал охапку жгущейся травы в сумку.

– Проверяют так: дают подержать специальный амулет и того, в ком есть сила, он обжигает.

Илька об этом слышала. Что ни один колдун не может попасть в Тарргон, потому что сама земля их отвергает, и они вопят как резанные на границе от жуткой боли, а кожа на ладонях идёт пузырями…

– Тебе же будет ещё больнее, – растерянно сказала она. – Ещё больнее, понимаешь?

– Боль не страшна, – отмахнулся муж, – зато ожоги скрою. Если что, скажешь, что у тебя принц средство против похмелья заказал, вот и пришлось мне помогать… И это… Иллика… – он немного замялся. – Насчёт этой Лики – прости, я не думал, что тебе неприятно.

Илька сдержалась и не стала огрызаться, что ей глубоко всё равно. Пусть думает, что он ей небезразличен, хуже не будет. Воля богини превыше самолюбия и гордости.