Глава девятнадцатая · С чистого листа

Проснувшись, Регина недовольно завозилась, отчего просевший под ней раскладной диван заскрипел старыми досками. Спина затекла, но попытка пошевелиться вызвала неприятный хруст. Как на таком кошмаре можно спать? Тут же не то, что отдохнуть не получится, потом вообще не встанешь!

Ладно, это всё лирика и мелочи… Куда важнее сам факт того, что она почему-то находится в среднестатистической гостиной конца девяностых со старой мебелью и нелепыми обоями в мелкий цветочек. Среди барахла прошлого века ярким пятном маячил огромный плазменный телевизор. Улавливался запах табака. За стенкой слышались голоса и свист закипевшего чайника. Именно он и разбудил её.

Фокс узнавала место. Квартира Лукерьи и Дениса. Когда-то они уже бывали здесь. И даже ночевали на этом самом диване, после которого койка в плацкарте была сродни барской перине. Вопрос: как она очутилась здесь и почему? Она вернулась домой? Все они? Судя по голосам, да. И что ещё более удивительное, она… жива?

Регина растерянно прощупала грудную клетку. Даже задрала безразмерную футболку, которую на неё нацепили. По всей видимости, принадлежащую Громову. Вряд ли бы Луша надела что-то с аляпистым принтом Супермена на груди.

Ни следа. А ведь она точно помнила, что огненный шар прожёг ей плоть. Самое странное, боли в тот момент не было. Лишь лёгкое жжение, какое бывает в первую секунду, если схватиться за горячую сковородку. Затем блаженная лёгкость и… ничего.

Вернее, ничего конкретного.

В сознании лишь проскальзывали обрывки смазанных видений: высоченный стеллаж ростом в два-три человеческих и свёрнутые пергаменты на полках. Договора. Демоны с нечеловеческими лицами. Чешуйчатая кожа, раздвоенные языки, наросты на теле, сплюснутые лица.

Они галдели, вопили, тыкали в кого-то пальцем. Что-то происходило, и тоже самое должно было произойти с ней тоже, вот только Фокс внезапно оказалась здесь. Просто растаяла перед толпой. То-то существа, наверное, расстроились.

Пошатываясь, Фокс поднялась со скрипучего дивана и вышла в коридор. На кухне обнаружились Лукерья, Денис и Генри. Все трое пили чай с печеньем, которое нашлось в закромах полок. На плите жарились макароны с тушёнкой.

На улице неторопливо темнело, отчего мягкий свет старой полосатой люстры окрашивал приятными оттенками старенький кухонный гарнитур. Из открытого окна со скрипучей двойной рамой доносился детский визг. Тарахтели автомобили. Гремели мусорные баки. Привычные слуху родные звуки.

― Так странно. Снова быть дома, ― заметила Луша, с наслаждением выкуривая найденную в ящиках заначку. Настоящие сигареты! Настоящий никотин, а не эта дебильная жвачка. Как долго она об этом мечтала! ― Нет, я рада, но чувство необычное.

― Словно вернулась из длительной поездки? ― подсказал Денис, морщась от летящего в его сторону дыма. Вообще-то он запрещал ей курить в квартире, но сегодня решил сделать исключение. Всё же такой день.

― Ага. Только чемоданы разбирать не надо. Зато придётся устроить генеральную уборку. За несколько месяцев тут всё заросло пылью.

― Радуйся. Это меньшее из зол. Мы быстро придём в себя. А вот нашим альтер-прототипам, боюсь, будет не так просто забыть о том, что они увидели.

― Альтер-прототипы? ― подала голос Регина, заставляя всех вздрогнуть. Генри подскочил с табурета, стукнувшись коленями об столешницу и едва не пролив на них чай.

― Как ты? ― на его лице читалось самое неподдельное и от того невероятно трогательное волнение.

Прежде чем ответить Фокс хорошенько подумала, сверяясь с ощущениями.

― Хорошо, ― вынесла она вердикт. ― Даже очень хорошо.

Облегчённый вздох.

― Это отлично, ― он жестом позвал её за стол, но Регина вместо этого обосновалась у мойки, с наслаждением нюхая кофе из открытой банки, стоящей на разделочном столе. Божественно!

Загремела посуда в сушилке. Не прошло и минуты, как вкусный аромат перебил запах сигаретного дыма. Лукерья, которой не понравилась наглость гостей, язвительно протянула ей печенюшку. А то ведь сейчас ещё и по ящикам с нижним бельём начнут шариться, кто их знает.

― Будешь? Последняя.

― Она же надкушенная.

― Ну простите, Ваше Высочество. Вам не угодишь, ― Луша демонстративно запихнула в рот остатки, кроша себе на топ. ― В магазин пока не успела сгонять. Вон, жарю отраву из того, что откопала. Жрать-то охота. Ты когда-нибудь видела, как на колбасе поверх одной жизни заводится другая? Зрелище мерзкое. Стать что ли теперь вегетарианкой.

― Ну да, превратившиеся в желе вонючие огурцы ведь выглядели куда симпатичней, ― охотно согласился Громов, раздражающе постукивая по керамической кружке. Лукерья молча отобрала у него ложку, для наглядности своего неодобрения разок хорошенько треснув ей его по лбу.

― Точно лучше, чем пушистый зелёный комок вместо батона хлеба. Кухню проще сжечь, чем теперь отмыть. Холодильник так точно на помойку.

― О чём вы говорили? ― перевела тему Регина. Интерьерные разборки сейчас интересовали её меньше всего. Как и гастрономический тур по богатому миру поселившихся в сталинской квартире недалеко от Патриарших прудов микроорганизмов. ― Что за прототипы?

― А ты сама подумай, ― ответил Денис. ― Между параллельными мирами всегда должно соблюдаться равновесие. Ничто не может перейти из одного в другой, не отдав нечто равноценное взамен. Именно поэтому нас не просто забросили в ту реальность, но и заменили на обитавших там персонажей. В данном случае сказочных.

― И кем была я?

― Полагаю, Марьей Моревной. Или Моревны… Чёрт его знает, как склоняется её имя.

― Что за фрукт? Впервые о такой слышу.

― Перечитай детские книжки. Это королевишна, что пленила Кощея. Правда в книжках под «пленила» имелось в виду в прямом смысле, а у вас вышло в переносном. Всё же одержимость ничем не хуже цепей.

― Хочешь сказать, роль Кощея досталась Владу?

― А ты вспомни, в чьём доме он жил.

― Любопытно. А кем тогда был ты?

― Финистом. И признаться, мне понравился дар аниморфии. Надо бы потренироваться.

― В кого ты хочешь научиться превращаться? В хомяка? Морскую свинку? Кота? Только попробуй. Запихну в блендер и нажму на кнопочку, понятно? ― пригрозила ему Лукерья. ― Знаю я тебя. Будешь шариться неизвестно где и непонятно к кому ластиться.

― Ревнивая моя Баба-ягошка, ― довольный Громов притянул к себе сопротивляющуюся Лушу и чмокнул в нос.

― Кощей, Баба-Яга, Финист, Марья… ― Регина вопросительно посмотрела на Генри, всем видом как бы спрашивая: а ты?

― Я так и не понял, но что-то вроде Иван-царевича. Или Ивана-дурака. В данном случае, это вроде одно и тоже, ― усмехнулся тот.

― Класс… Весело.

― Весело было вашему любимому Магическому Сообществу, когда орава ничего не понимающих жителей старой Руси вдруг появились в центре Москвы, ― хмыкнул Денис. ― И ещё сильнее МежМагДеп обрадовался, когда трехголовый дракон, которого сменила Стешка, пролетая мимо, снёс два небоскрёба Делового центра, а остальные решил подкоптить. Чтоб красивее смотрелось.

― Его поймали?

― Не сразу, но да. Всех поймали, обезвредили и усадили в обезьянник. Какой отдел занимается магическими существами? Ребятам не позавидуешь. Представляю, что за цирк там творился.

― И где они сейчас?

― Отправились восвояси. Одновременно с тем, когда мы вернулись домой.

― Все вернулись? Как остальные?

― Да прекрасно, ― заметил Громов. ― Руслан с Алисой отправились в Иллюзион, объясняться с вашей директрисой. Вероятно, за несколько месяцев он заметила отсутствие своих аспирантов. Стешка с Васей телепортнулись домой, в Ебург. Чуток передохнут и продолжат прерванный медовый месяц. Кстати, Ульянова просила позвонить, как ты очнёшься. Они тут топтались какое-то время, но Луша чуть не убила Васю, когда он начал сносить плечами мебель. Эта квартира явно для него маловата. В общем, пришлось вежливо спровадить всех. Ради общего спокойствия.

Хорошо. Все в порядке ― это хорошая новость, она не могла не радовать. Но у Фокс оставались и другие вопросы.

― Но почему мы вернулись? И почему я жива? Я же вроде…

― За это скажи спасибо Стрельцовой.

― Стрельцовой?

― Угу. Она заключила очередную сделку. На этот раз последнюю. Больше их не будет.

― А плата?

― Плата прошла. Ростовщик её принял. Не мог не принять. От такого предложения не отказываются.

― Что за предложение?

― Некромантия. В чистом виде.

Регина недоумённо моргнула.

― Не поняла.

Громов переглянулся с Генри.

― Милена и Влад отныне смертные, ― ответил Атлас. ― Без каких-либо способностей. Воспоминания остались при них, но теперь они даже яблоко не смогут наколдовать.

Недоумение сменилось изумлением.

― А такое возможно?

― А почему нет? Просто раньше не практиковалось. Гамаюн говорил о жертве. Я полагал, что речь о тебе, но теперь понимаю, что под жертвой имелась в виду далеко не жизнь.

Нет. У Фокс всё равно не укладывалось это в голове. Стрельцовой был не свойственен безвозмездный порыв.

― Зачем она это сделала?

― Любовь толкает на отчаянные поступки.

― Любовь? ― если бы её округлившиеся глаза могли вывалиться из орбит, они бы непременно это сделали, но, к счастью, физиология крепко держала их на месте. ― Она любит… Влада? Что-то не верится.

― У тебя своё понятие любви, у неё своё, ― усмехнулся Громов. ― Вдобавок, в её поступке имеется и второе дно. Милена просто спасала себя. Орлова тоже, если он примет свой новый образ и не натворит глупостей, но в первую очередь себя.

― Спасла себя? От чего? Разве она была в опасности?

― Поверь, все некроманты в потенциальной опасности. Мы ходим по тонкому лезвию. Да ты и сама знаешь, каково это, делить тело с тем, что тебе не подчиняется. Думаю, она давно устала от своих сил. Потому и последовала в параллельный мир, надеясь, что там ей станет легче. Вот только легче не стало.

― Владу что-нибудь грозит? МежМагДеп же не закроет глаза на то, что сказочных существ вдруг вызвали из небытия.

― Технически их вызвал ростовщик.

― Да, но с бессмертного бога им не спросить. Значит будет нужен козёл отпущения.

― Не думаю, что Орлову что-то грозит. Он теперь человек. В тюрьму для магических существ его уже не отправить, в обычную тоже. Какой им резон? По сути, наказание он уже получил ― стал смертным. Хуже этого для некроманта ничего нет.

― Но… ― Регина никак не могла переваривать услышанное. ― Не знаю. Это звучит так дико. Влад и вдруг… просто человек. Справится ли он?

Генри ободряюще сжал её ладонь.

― Будем надеяться, что да. Не думай об этом, просто порадуйся за них. Они оба получили второй шанс.

― И вы тоже, ― заметил Денис. ― Теперь никто не будет вам мешать. Да и вы теперь связаны как никогда прежде, а это тоже кое-что да…

― Не надо, ― осадил его Атлас. ― Не сейчас.

― Ладно, ладно. Прости.

Поздно. Фокс подозрительно прищурилась.

― Вы знаете что-то, чего не знаю я?

― О, надо бы в спальне подушки выбить. Надеюсь, у нас клопы за время отсутствия не завелись. Пошли, поможешь, ― завозился некромант, суетливо туша окурок в чашке Лукерьи и утаскивая её с кухни.

― Эй, у меня макароны сгорят!

― Не сгорят. Пошли, пошли. И бельё надо чистое постелить.

― Да в чём дело? ― напряглась Регина, пока Генри убавлял на плите газ и спасал драгоценный ужин. Хотя на деле это был всего лишь повод не смотреть на собеседницу.

― Ну, понимаешь… Ростовщик вернул твою душу…

― И?

― Но он не мог вернуть тебя. А мы как раз вернулись в Москву, и тут уже не было ни живой воды, ни мёртвой. Да она бы и не помогла в нашем измерении. Всё же сказочный мир имел явные плюсы, тут не поспоришь.

Столько слов и никакой конкретики.

― Не юли. Переходи к сути.

Атлас виновато почесал отросшую щетину. Стоит заметить, та ему шла, придавала его выразительному английскому облику солидности.

― В общем, пришлось воспользоваться нетрадиционным способом.

― Нетрадиционным… это?

― Просить помощи у Дениса.

Регина озадаченно захлопала глазами.

― Не пугай меня. Я же не…

― Нет, нет. Ты нормальная. Живая и смертная.

― Уже хорошо. Но?

― Ты же помнишь связь между ним и Лукерьей?

― Сексу… ― хотела было пошутить Фокс, но тут до неё дошло. ― Нет. Только не говори…

― Да.

― Хочешь сказать…

― Ага. Мы теперь связаны не только отношениями, но и судьбами. Злишься?

Переплетённые жизни. Генри разделил свою жизнь с её, создав между ними незримый мостик, крепче стали и одновременно такой же хрупкий, как тонкое стекло. Переплетённые жизни. Это значит, что теперь пока жив один будет жить и другой.

― Злюсь? Шутишь? ― внутри по ощущениям запустили фейерверк из сладких маршмелоу. Она бросилась к нему, крепко стискивая в объятиях. Так крепко, как только умела и могла. Да, немного страшновато осознавать, что от тебя напрямую зависит кто-то, кроме тебя самого, но сейчас об этом думать не хотелось. Слишком волшебный момент. Только вот осталась одна маленькая, но крайне неприятная деталь… Регина смущённо отстранилась. ― Ты ведь тоже всё вспомнил? Всё, что было до?

― Все вспомнили. В момент обратной телепортации.

― Значит, ты помнишь и наше расставание.

― Помню. Ты говорила, что тебе нужно время. До сих пор нужно?

Та в ответ отрицательно замотала головой, да так активно, что закружилась голова.

― Тот поцелуй с Владом ничего не значил. Мои чувства к нему никогда ничего не значили.

― Знаю. Сложившиеся обстоятельства всё расставили по своим местам, разве нет? ― Генри ободряюще чиркнул расстроенную Фокс по носу. От рун на его руке отделилась золотистая пыльца, закружившаяся в лёгком вихре. Краткий миг волшебства и ей была протянута роза. Белоснежная, с изумрудными вкраплениями на лепестках. Такая знакомая. Она улыбнулась, принимая подарок. ― Мы вернулись, ― приобнимая, он ласково поцеловал её в висок. ― Магия вернулась. Всё хорошо.

Да, магия, разливаясь сейчас по венам. Эти ощущения было невозможно с чем-либо спутать. Но почему она вернулась? Видимо, работали всё те же принципы соблюдения вселенского равновесия. Впрочем, не столь важно, почему. Главное, она снова с ними. Без неё было паршиво.

― Хочешь сказать, всё вернулось на круги своя?

― Ну… ― Атлас задумался. ― Что-то да изменилось. Думаю, каждый извлёк из нашего приключения урок. Стешка поубавит энтузиазма и впредь будет более осторожно обращаться с магией. А то раньше она уж больно беспечно с ней игралась. Руслан… хм, этого легкомысленного дуралея, наверное, ничто не возьмёт. Зато на несколько месяцев он приобщился к физическому труду, что тоже полезно. Лукерья, полагаю, свою эксцентричность тоже чуток приглушит. Хотя и тогда вряд ли что изменится. Её запасов хватит на годы вперёд.

― Я всё слышала! ― возмущённо закричали из другой комнаты.

― Не правда. Мы не подслушиваем, ― оттуда же заверил их Денис.

Регина с Генри переглянулись, сдерживая смех.

― Значит, и ты тоже что-то для себя вынес? ― спросила она.

― Конечно. Я понял две важные вещи: магия ― привилегия, а не необходимость. И я могу легко справиться без этой привилегии. Отсутствие зависимости не может не радовать.

― А вторая?

― Я люблю тебя, ― он достал из кармана теперь уже обычных джинс знакомое золотое кольцо. Протянул ей. ― В любом из измерений.

Губы Фокс растянулись в широкой улыбке. Эйфория счастья щекотала в лопатках, откуда вот-вот должны были вырасти крылья. Приняв и этот дар, она снова прильнула к Генри, прижимаясь щекой к умиротворённо вздымающейся мужской груди. Самой надёжной и самой крепкой.

Её защита. Её поддержка. Её любовь.

Они есть друг у друга, и это главное. И чтобы там ни было, они справятся со всем, что приготовит им в будущем нравная судьба. Потому что будут вместе.

Пару недель спустя

Подмосковное Алтуфьево, спальный район, потрёпанного вида многоэтажки с нацепленными на фасадах кондиционерами. Железная дверь согласно пискнула после набранного кода, и подъезд с готовностью дыхнул на вошедших хлоркой.

Девятый этаж из четырнадцати ― счастье, что работал лифт. Оцарапанный мародёрами, украшенный нецензурными соображениями, с подожжёнными кнопками, зато рабочий. По лестнице подниматься ужас как не хотелось.

Регина с Генри замерли возле металлической двери с поцарапанным номером и стареньким звонком. Тишина. Пришлось позвонить ещё раз. Снова ничего, хотя по ту сторону определенно можно было расслышать трескотню телевизора. Фокс, потеряв терпение, несколько раз долбанула кулаком по косяку. Вот тогда, наконец, их услышали. Заскрипел ключ, показалась Милена.

Как же непривычно было видеть Стрельцову без идеальной причёски и макияжа. Да и без каблуков. Сейчас она напомнила самую обычную домохозяйку: волосы убраны в небрежном пучке, вместо дорогущего платья футболка и лосины. Руки измазаны мукой.

― Чего ломитесь? Ещё б головой постучались, ― шикнула на них бывшая некромантка.

― Звонок не работает, ― миролюбиво заметил Генри, протягивая ей магазинный тортик. Не с пустыми руками же приходить.

― О, ― забыв о грязных ладонях, та смахнула с лица вылезающие из-под резинки короткие пряди, от чего мука теперь оказалась и на лбу. ― Опять сломался, значит. Где-то контакт отходит. Входите, не толпитесь. И это, кто-нибудь в курсе, как жарить эти дебильные блины? Достали уже к сковородке приклеиваться.

― А ты маслом её смазываешь? ― посоветовала Регина.

― А надо было? ― искренне удивилась Милена, словно только что открыла страшную древнюю тайну масонов. ― У меня вообще масла нет. Третий день купить забываю! Ну, вы заходите? Только разуйтесь. Я вчера полы мыла… ― она принюхалась. ― Твою нахрен! У меня ж там курица в духовке!

Пока хозяйка умчалась спасать ужин, гости послушно стянули с себя куртки и обувь, всовывая ноги в брошенные им небрежно домашние тапочки. Тесная прихожая едва вмещала двоих. Потянуло гарью. Женский злобный вскрик оповестил, что курица всё же подгорела.

― Ты так задохнёшься, ― вошедший на кухню Генри, разгоняя схваченным со стула полотенцем кумар, поспешно распахнул балконную дверь, ведущую на лоджию. ― Включи вытяжку.

― Да если б я знала, как, ― огрызнулась Стрельцова. Щёлкнула всего одна кнопочка. Загудел громоздкий агрегат над электрической плитой. ― А… вот как.

Дым понемногу рассеивался. Теперь можно было разглядеть кухню. Уютненько, современно, чисто. Собственно, как и во всей двухкомнатной квартире. Ничего помпезного, но жить можно. Даже очень можно. На стенах тикали часы, шкварчала разгорячённая сковородка, беседовал сам с собой подвесной телевизор.

― Где Агата? ― спросила Регина, осторожно обтекая стол, который очень некстати выпячивал свои углы. Наверное, об него уже был не один синяк набит.

― В ванной, на полке. Не в курсе: где поблизости ломбард?

― Она так и не ожила?

― А с хрена ли? Моя магия обратила её в браслет, и только она может вернуть её.

― Жаль.

― Да нифига. Сейчас она бы моих команд всё равно не слушалась, ― безразлично отмахнулась Милена, вот только по её лицу было видно, что она скучала по любимце. ― А что мне делать с ядовитой гадюкой? В террариуме держать? Мне одного домашнего питомца, который ничего не делает хватает. Только жрёт и спит. И то, не всегда.

― Ох, ― смутилась Фокс. ― Как он?

― А ты как думаешь? ― огрызнулась та, ковыряя угольки в противне, но огрызнулась миролюбиво. ― Как безногий в магазине обуви. Всё не может привыкнуть.

― Он дома?

― В комнате. Как всегда, ― Милена кивнула на закрытую дверь в конце коридора.

― Можно к нему?

― Рискни. Тут Громов недавно заходил со своей истеричкой, проведать нас надумали. Встреча вышла… не ахти.

Взглядом кивнув Генри и получив такое же невербальное согласие, Регина направилась куда велели, вежливо постучав. Никто не ответил, и она рискнула войти без приглашения. В комнате царил мягкий полумрак естественного освещения. Орлов нашёлся в глубине, стоя лицом к окну. На скрип половиц он даже не обернулся.

― Я знал, что ты придёшь, ― обратился Орлов в пустоту.

― А не должна была?

― Не знаю. Наверное, должна.

― Как поживаешь?

― Сама догадаешься?

― Не очень.

― Не очень.

Обогнув массивную постель с высоким изголовьем, Регина поравнялась с ним, заметив лиловый финал под его глазом. Привет от Дениса, вернувшего обещанный должок. Обижаться на него Владу было нельзя, именно некромант обеспечил их жилплощадью. Если на своего бывшего тюремщика Громову было плевать, и даже больше, то Милене он всё же искренне хотел помочь.

― Больно? ― Фокс хотела коснуться припухшего синяка, но на середине пути одёрнула руку.

Орлов сердито повернулся к ней.

― Пришла меня жалеть? Больше никого не нашлось по дороге? Бездомные собаки объявили бойкот?

― Ну зачем ты так? Я ведь правда переживаю.

― Я тронут.

Фокс психанула.

― Знаешь, ты мог бы быть и повежливей. После того, что ты сделал, я имею полное право организовать тебе второй фонарь. Для симметрии.

― Организовывай, мне всё равно.

― А на что тебе не всё равно? Бедный, несчастный Влад Орлов. Заиграл в свои живые игрушки и потерял всё, а теперь стоит со вселенской скорбью на лице. Нравится строить из себя жертву? Ради бога. Играй в этом захудалом театре одного актёра без зрителей.

Сердитая, она развернулась, чтобы уйти, но тот удержал её за запястье. То самое, где теперь навсегда останутся напоминанием о сказочном мире некрасивые шрамы. Может, пора задуматься о татуировках?

― Прости. Мне сейчас непросто. Я никогда ещё не чувствовал себя таким слабым.

Регина замерла с застывшей в воздухе ногой. «Прости»? Он сказал: прости? Кто бы мог подумать, что ему вообще известно значение этого слова.

Более того, сейчас Влад как никогда был не похож на себя. Стёрлась с лица вечная насмешка над всеми, смягчились черты, просветлели засасывающие в бездну омуты. Даже цвет кожи перестал быть мертвенно бледным. На щеках проклюнулся румянец, а вот под глазами залегли мешки от неполноценного сна. Перед ней стоял обычный парень: уставший, живой и настоящий.

Фокс осторожно высвободила запястье, но вместо того, чтобы отстраниться взяла его за руку. По-дружески, из желания поддержать.

― Думай об этом иначе. Думай о том, что ты теперь свободен. От всего. Все эти годы твоя сила тебя уничтожала, не давала быть тем, кто ты есть на самом деле. И ты сам знаешь это. Больше она этого не будет делать. Теперь есть только ты. И только ты выбираешь своё будущее.

Тонкие губы скривились в горькой ухмылке.

― А кто я на самом деле? Тот, кто половину жизни посвятил изучению тому, чем больше не владеет? Кто понятия не имеет, что такое нормальная жизнь? Я никто. Теперь никто.

― Так обрети себя заново. Ты не один. Рядом с тобой девушка, которая заботится о тебе, пытается помочь. Которая любит и принимает тебя даже таким. Хоть это и непросто.

― Ты о Стрельцовой? Именно её стараниями я оказался в этом болоте.

― Именно её стараниями ты сейчас жив, дурак! Она спасла тебя! Ты хоть понимаешь, чего такое стоит? Ты знаешь кого-то ещё, кто прикроет тебе спину? Я что-то очереди не вижу. Извини, но я бы даже ногтем ради тебя не пожертвовала.

Влад с недоумением всмотрелся в неё.

― Ты ведь меня не ненавидишь.

― Нет.

― Почему? Я делал ужасное.

― Знаю. Как и знаю, что это был не совсем ты. К тому же… я, наверное, даже благодарна тебе. Отчасти, ― осознание этого пришло после их разговора с Генри. Да и времени прошло достаточно, чтобы всё хорошенько обдумать и понять, насколько Атлас был прав. Как ни крути, всё, что происходит с нами, оставляет отпечатки. Перемены необходимы. Они на многое открывают глаза. ― Твой дурной поступок помогл понять, что на самом деле для меня важно.

― Дай угадаю: Генри?

― Генри. И я сама. То, какая я стала собственными усилиями, а не какой должна была быть из-за какой-то там мутной родословной. Я ― это я… Однако я всё ещё зла за то, что ты воспользовался моей уязвимостью. И не раз. Это было подло и мерзко. Надеюсь, ты это понимаешь. И Генри, кстати, лучше не знать подробностей, а то ты теперь такой же, как и мы. Хрупкий и смертный. В реанимации долго будешь лежать.

― Я просто хотел быть с тобой.

― Ты внушал себе, что хочешь быть со мной. Надуманная причина ― отличная отговорка, чтобы обелить своё поведение. Но ты ведь и сам чувствуешь, что тебя удерживала возле меня далеко не любовь, да?

― Наверное. Мне ещё пока сложно разделять мои желания от… того, что…

Да. Уж Регина как никто понимала его.

― Ты справишься, ― повинуясь порыву, она тепло обняла Влада, радостно замечая, что больше он не ледяная скала, а нормальный теплокровный человек. Даже чуть горячее нужного. ― И когда ты это сделаешь, всё будет хорошо. Обещаю.

― Но у нас с тобой нет шансов, верно?

Та отрицательно покачала головой.

― Ничего не изменилось. И не изменится. Я всегда выбирала его. И сейчас выбираю, ― наступившая заминка стала сигналом, что беседа подошла к концу. ― Мне пора. Но мы ещё зайдём. Удачи.

Её и не держали.

― Пока.

Фокс оставила Орлова одного, тихонько прикрыв за собой дверь. На душе царило спокойствие и умиротворение. Этот разговор был им необходим, и он, к счастью, случился.

На кухне за время её отсутствия успела развестись бурная деятельность. Смог от гари почти выветрился, зато, по сравнению с закрытой на все засовы комнатой, тут царил настоящий дубак. Балконная дверь до сих пор оставалась открытой, пока Генри показывал Милене, как смазывать сковороду отрытым в глубине тарахтящего холодильника сливочным маслом, сколько соды нужно, чтобы не испортить вкус и в каких пропорциях замешивать муку с молоком, чтобы тесто не получилось слишком густое.

― Как всё прошло? ― спросил он, услышав её шаги.

― Славно, ― кивнула Регина. ― Нет, правда. Лучше, чем я думала.

― Это радует. Скоро пойдём. Буквально несколько минут.

― Или часов, ― вздохнула Стрельцова. ― Кухарка из меня, как из крокодила лыжи.

― Да брось, это дело техники. Месяц-другой и будешь угощать нас пирожками, ― успокоил её Атлас.

― Ты хотел сказать: травить? ― скривилась бывшая некромантка, облизывая испачканное вязкой субстанцией кольцо с огромным бриллиантом. Остатки воспоминаний беззаботной жизни. Ну и заначка на чёрный день.

― Настрой что надо. Не потеряй его и будет всё огонь.

Ещё минут двадцать потратив на краткое изложение самоучителя по ведению домашнего хозяйства: «100500 советов чайнику от кипятильника», ― гости попрощались с хозяевами и вышли обратно на улицу. Погода шептала, что в пальто можно не запахиваться, но шапку и шарф всё же стоит натянуть. Да и зонтик лучше держать под рукой, как ковбои держат револьвер в кобуре.

В этом году осень вышла на удивление тёплой, хоть и угрюмой. Листва на днях окончательно облетела, трава поредела, но снега ещё не предвиделось. Только моросящие дожди, отчего выходила сплошная унылая серость. Правда привыкший к любым превратностям сезонных закидонов русский народ и это не останавливало.

На детской площадке возле дома царило оживление. На скамейках сидели бабули-сплетницы. В песочнице ковырялись карапузы, пробуя на вкус микробы. К тому же песочку, где строились куличики и закапывались почившие раньше времени куклы, принюхивались кошки. Собачники с трудом удерживали на поводках нервных пёселей. Дворники гудели ветродувами.

В капоте припаркованной на стоянке машины ковырялись два молодых парня. На крыше автомобиля культурно стояли две банки пива ― допинг и вдохновение для творческой души. Нахохлившиеся голуби гордо восседали на проводах линии электропередач, выискивая на кого бы им ещё нагадить. Молодой тощий паренёк с повязанным на шее шарфиком поэта сновал от подъезда к подъезду, лепя куда попало объявления об оказании услуг компьютерных мастеров.

Дорогой сердцу и такой привычный мир. Пускай несовершенный, с миллионами недостатков, но тем и прекрасный. Всё хорошо. Они дома.