Глава восемнадцатая · Домой

Сознание Генри словно посыпали очередной пыльцой забвения. Вон он стоит, затем провал в памяти и хоп, Влад уже повален на сырой пол. Удар, ещё один, и ещё. Содранные костяшки ныли, но это было ничто в сравнении с разбитым лицом некроманта.

Орлов не сопротивлялся, не защищался, не пытался оправдаться. Покорно принимал побои, словно не чувствовал боли, расквашенного носа и стёсанной до скулы.

― Не надо. Хватит, ― пробилось приглушённо через поддёрнутый пеленой ярости рассудок Атласа. Кажется, голос Милены. Тихий, просящий. Лишь это помогло вернуть контроль над собой. Стиснутый кулак Генри застыл в незавершённом ударе. Рваные губы Влада скривились в насмешке, обнажая залитые кровью зубы.

― Ну же. Закончи. Убей меня. Ты ведь хочешь.

Хотел. Атлас очень хотел. Всё его естество требовало мести, кровавой и жестокой, вот только… Вот только он знал, насколько тонка грань. Один неверный шаг и опора под ногами навсегда исчезнет. Месть не решает проблем. После неё даже не становится легче, а раз так, стоит ли игра свеч? В конце концов, за ненависть мы платим кусочками собственной души.

― И облегчить твою совесть? Нет. Это слишком просто. Живи с тем, что натворил, ― с отвращением отстраняясь, процедил Генри. ― В отличие от тебя я не убийца, ― интерес к некроманту был утерян. Теперь в мире существовала лишь Регина. Он упал перед ней, прижимая к себе бездыханное тело и с надеждой вскинув глаза на влетевшего в подземелье Дениса. Влетевшего и застывшего с обессиленным видом. ― Помоги.

― Прости. Я бессилен.

― Неужели ничего нельзя сделать?

― Не в этом случае.

― А если попробовать тот же фокус, что ты проделал со мной? ― предложила протиснувшаяся через толпящихся Стешка. Вбежавшие в склеп ребята топтались в проходе. Хуже всего было замыкающему вереницу Руслану. За широкой спиной Василия, пробкой закупорившего собой проём, он ничего не мог разглядеть. Бедолаге приходилось прыгать, чтобы хоть мельком оценить масштабы вершившейся в прямом эфире трагедии.

― Не выйдет, ― ответил Громов. ― Для этого нужна и физическая оболочка, и духовная составляющая. А её духовная составляющая уже больше ей не принадлежит.

― За что дружно скажем спасибо стрёмному дяде с побитой рожей. Вот уж постарался, так постарался, ― ковыряя влажные от плесени стены съязвила Лукерья.

«Стрёмный дядя с побитой рожей» как раз поднимался с колен, стирая с подбородка капающую кровь. Внешний вид, пульсация в ранах и горечь в горле Влада не беспокоила. Его беспокоила вышедшая из-под контроля ситуация. Он никак не ожидал, что Регина навяжет свои правила. И уж точно не ждал, что в этих правилах ей придёт в голову пожертвовать собой.

Дело обстояло как. После того, как данный ростовщиком отвар был вылит, разговор стал накаляться, набирая обороты. Голоса повышались, терпение истончалось. Фокс обвиняла Орлова в варварстве, деспотизме и глупости. Конечно же, уязвлённое самолюбие некроманта не могло их молча проглотить. Гнев закипал.

Слово за слово и, подчиняясь эмоциям, мёртвая магия начинала пробиваться наружу, разбегаясь дорожками пламени по кисти. Материализовавшийся во вскинутой руке огненный шар стал финальной точкой, но до портрета в тяжёлой раме на стене, а именно туда он и был нацелен, не долетел. Регина, отвесив Владу очередную словесную оплеуху, бросилась наперерез, грудью падая на смертельный сгусток.

Мгновение и всё.

Что это было ― осознанное самоубийство или случайность?

Ни то, ни другое. Просто Фокс понимала, что другого выхода у неё нет. Либо стать пленницей при жизни, либо после смерти. Перспектива, с какой стороны ни глянь безрадостная. Однако если своё будущее подле Влада она знала и совершенно его не хотела, то вот загробное рабство представить оказалось сложно. Воображение стопорилось.

Наверное, поэтому второй вариант её не пугал. Раз смерть всего лишь продолжение пути, откуда знать, что ждёт за поворотом? Та же Стешка наглядное доказательство, что иногда люди возвращаются с того света, особенно в этом странном запутанном мире. Так может и у неё получится договориться с бессмертным богом сделок? Не одному же Владу, в конце концов, играть её судьбой.

Для некроманта выходка Регины стала верхом неожиданности. Ему и в голову не могло прийти, что ей хватит духу для подобного. Той Фокс, которую он знал, во всяком случае.

Он не учёл главного ― та Регина была фикцией. Не более чем проекцией его тайных желаний. Всего лишь образом, который Влад создал в своих фантазиях, уцепившись за заложенную в ней тёмную магию, столь близкую ему по духу.

Именно она и привлекла его с первого дня их знакомства. А саму Фокс по началу (ещё до магического вмешательства Орлова) ответно тянуло к нему. Их болезненные отношения с самого начала не имели ничего общего с искренними чувствами. Банальная химическая реакция нашедшей друг в друге схожие черты первоматерии мрака и не более.

Для Регины это стало очевидно, когда липкие пальцы ослабили незримую хватку на её горле за миг до конца. Им было больше не за что держаться. Внутренняя сущность, столько терроризирующая её, с писком растворилась, теряя связь с отделившейся от тела душой. Наступила долгожданная лёгкость и ощущение свободного парения.

Тогда же рухнули границы, удерживающие блок на памяти. Карточный домик посыпался от лёгкого сквозняка. Воспоминания хлынули через образовавшуюся трещину, и это было прекрасно. Как же приятно вновь обрести себя! Пусть всего на доли секунд. Да, смерть может и избавление, но всё же жизнь, как бы трудно порой не приходилось, была в сотни раз удивительней и желанней.

Проносящиеся перед глазами кадры, от которых сладко ёкало внутри, только это подтверждали. Иллюзион, брюзжание Фени, запах дымящихся котлов на занятиях мадам Фаворской, смех друзей, объятия родителей, полёт драконов над озером, её первый поцелуй с Генри… Те самые мелочи, что дороже золота. Настоящие чувства. Настоящие эмоции.

Фокс, наконец, познала простое уравнение счастья, а вот для Влада оно пока было недосягаемо. Сидящая в нём червоточина мешала ему мыслить здраво, однако одно некромант знал точно ― он никогда не желал ей навредить. И потерять был не готов. Именно поэтому и перенёс тело в склеп.

― Я могу всё исправить, ― тихо произнёс он. ― Могу сделать её одной из нас.

― Никогда, ― злобно рыкнул Генри, напоминая в этот момент охраняющего территорию цепного пса.

― Ты не понимаешь, тогда она снова будет жива.

― А жива ли? ― не согласился Громов. ― Что такое тело без души? Мертвячина? Мешок из костей и крови? Такая жизнь хуже смерти.

Он был прав. И Влада чужая правота бесила ещё больше, чем собственное бессилие. Однако кое-что он всё же мог сделать…

― Тогда я верну ей душу, ― прежде чем Милена и Денис успели остерегающе вскрикнуть, Орлов вскинул сжатый кулак над руной вызова. Сверкнуло испачканное лезвие материализовавшегося ритуального ножа. Несколько капель крови упали на холодный камень.

― Вот идио-о-от, ― удручающе протянул Денис, потирая переносицу. ― Горбатого только могила исправит.

По овальной комнате заклубился знакомый сизый туман. Сильнее всех досталось Генри, он сидел в центре пентакля, но вместо того, чтобы отойти, как сделали это остальные, лишь сильнее прижал к себе Фокс, желая во чтобы то ни стало защитить хотя бы её тело. Раз душу он сберечь не смог.

Огромная тень заполнила собой всю дальнюю стену, от чего в просторном подземелье резко стало тесно. Тонкие крючковатые пальцы жадно цеплялись за всё, до чего могли дотянуться. Рядом с ними было неприятно находиться чисто интуитивно. Алиса на всякий случай попятилась, чтобы её собственная никак не пересекалась с тенью ростовщика.

Телесный силуэт медленно проступил из тумана, шелестя подолом грязного плаща.

― Снова? Ты смеешь вызывать меня снова? ― неприятный голос с хрипотцой резал слух, как плохо настроенная гитара.

― Верни её, ― потребовал Влад.

Ростовщику подобный тон не понравилось.

― Опять забываешься, некромант. Здесь приказываю я.

― Я хочу, чтобы ты вернул её. Готов заплатить любую цену.

Раздался сухой смешок. Противный, режущий уши. Как если бы ногтями скребли по школьной доске.

― Что насчёт жизней присутствующих?

― Забирай. Мне нет до них дела.

― Не, ну охренеть, ― упёрла было руки в бока Луша, но Денис молча одёрнул её, веля молчать.

― Восемь жертв ради одной? А в итоге девять разбитых судеб. Любопытная математика, ― оценил ростовщик. ― Ты один из лучших моих деловых партнёров. Все бы были такие сговорчивые. А то кривятся, куксятся, когда речь заходит о том, чтобы замарать ручки. Лицемеры. Такие все чистенькие, беленькие, и лежачих они не пинают, и бабушек через дорогу переводят. А как дело доходит до личных интересов, эту же бабульку на куски разорвут и её слуховым аппаратом в зубах после поковыряются. Гнилье, а не души. За такую и копейку жалко. Твоя тоже не бог весть что, но даже такая она одна перекрывает дюжину других. Некромантия редкий трофей в моей коллекции.

Орлов сомнительный комплимент проигнорировал. А вот Генри слова бессмертного бога резанули по слуху чем-то знакомым. «Девять. В этот мир вас пришло девять. По вине десятого», так сказала Хозяйка Змеиной горы? И Гамаюн в яблочном саду тоже говорил о девятерых…

В чертогах мертвеца,

Сокрыта тайна девяти печатей.

Всё верно. Они все здесь, глубоко под склепом. Пять стихийников, два некроманта, Лукерья и он. Девять человек, что пришли в этот мир по вине десятого.

Лишь жертву принеся,

Возможно то проклятье снять.

Жертву? Роль жертвы, насмешкой злого рока, досталась Регине. Именно благодаря ней они находятся тут и что… могут теперь вернуться домой?

Век божественный долог,

И в том бессмертие его.

Но власти миг печально короток,

Изгонит беса смелость одного.

«Изгонит беса смелость одного». Несложно догадаться, о каком бесе шла речь. Осталось понять, кто же этот один? И что конкретно от него требуется.

― Это нормально, что они при нас же обсуждают, сделать ли нам харакири или нет? ― на всякий случай поинтересовался Руслан.

― Да не слушай эту трескотню, ― отмахнулся Громов. ― Пустой трёп, и они оба об этом знают.

Чёрные глаза без зрачков Орлова хищно блеснули.

― Уверен?

― Уверен. Я тебе не по зубам, родной. Никто из нас.

― Забыл, как не так давно отлёживал бока на тюремной койке?

Денис помрачнел.

― О, нет. Я всё отлично помню. И ты мне ещё за это должен, не забывай. Я буду следующим на очереди для мордобоя. С невероятным удовольствием довыбиваю тебе те зубы, что ещё остались.

― Вы очаровательны, право, ― напомнил о своём существовании ростовщик. Его тень в предвкушении вскинула костяные руки. Алиса поёжилась и отошла ещё на пару шагов назад, практически упираясь плечом в кривой выступ. Будь возможность, она бы и сквозь него прошла. Только бы оказаться как можно дальше. ― Но я не привык понапрасну терять время. Ты вызвал меня, я готов заключить новую сделку.

Влад нетерпеливо дёрнул разбитой скулой.

― Я уже сказал: верни Регину.

― В таком случае я должен получить взамен нечто значимое.

На плаху голову сложив,

Готов ли жизнь за жизнь отдать?

В порыве гнева не забыв,

Кто настоящий враг, а кто слуга.

Жизнь за жизнь?

― Как насчет обмена? ― неожиданно для всех подал голос Генри. ― Моя жизнь в обмен на её?

Ростовщик впервые заметил его. До этого, по всей видимости, он даже не считал его персону достойной внимания. Остальные-то обладали врождённым даром, а это солидный куш. От такого у кого угодно потекли бы слюнки. Атлас же… что с него взять? Магию? Так уже.

― Предложение интересное, но нет. У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Другое дело, например… он, ― бесформенный плащ со следами копоти, под которым лишь угадывался человеческий силуэт, раздулся от несуществующего ветра, взметнув длинные рукава, подобно загребущие длани в сторону Орлова. ― Твои силы придутся мне как нельзя кстати. Я даже знаю, куда их пристроить.

― Обойдёшься, ― огрызнулся некромант.

― Так вот она какая, твоя «любовь»? ― снова раздался противный скрипучий смех, от которого вяли уши. ― Своя шкура дороже? Люблю честность.

― Кто бы говорил о честности. Я так и не получил желаемое.

Силуэт угрожающе встрепыхнулся.

― Обвиняешь меня в жульничестве? Не моя проблема, что ты не смог удержать свою женщину. Оба раза. Я не специалист в таких делах, но всё же, может проблема в тебе? Быть может, твою гнилую суть просто не за что полюбить? Не думал об этом?

― А может всё дело в двуличном божке, что специально запарывает сделки ради собственной выгоды? ― выплюнул в ответ уязвленный Влад.

Зря. Ростовщик тоже умел обижаться. Сгустился наэлектризованный воздух. В следующую секунду Орлов отлетел назад, да с такой силой, что проломил спиной каменную стену и с грохотом рухнул среди обломков. В закрытом подземелье без вентиляции столбом взметнулась пыль и крошка, от которой зарезало сетчатку.

Влад неподвижно лежал на спине. Только и дёргались в конвульсиях его пальцы, давая понять, что он ещё жив, хоть временно и парализован. Удар такой силы должен был сломать, по меньшей мере, хребет, если не все имеющиеся кости разом. Некромантии требовалось время, чтобы срастить их и вставить позвонки на место.

Но бессмертный бог не хотел ждать. Цепкие лапы тени сомкнулись на шее Орлова, от чего тот гортанно захрипел.

― Не смей обвинять меня в собственных неудачах, жалкое создание, ― просипело существо, нависнув над ним. На мгновение капюшон раздулся, выставляя на обозрение черепушку без носа и с впалыми пустыми глазницами, внутри которых горело потустороннее пламя Тартара. ― Жаль терять такой куш, но ты успел меня достать, ― хватка на шее некроманта становилась всё сильнее. Влад начал медленно синеть. Жизнь уходила из помутневших глаз. Ростовщик высасывал его, как высасывают помидор. От некроманта только и грозила остаться сморщенная шкурка.

― Не надо! Новая сделка! ― видя, что ещё несколько секунд и будет поздно, крикнула Милена, хватая подлетевший к ногам шершавый булыжник. С разрезанной руки, выше запястья, по мраморной коже стёк тонкий алый ручеёк. На уже чуть запёкшиеся пузырящиеся следы упало несколько свежих капель. Руна с удовольствием приняла новое подношение.

― Стрельцова, не надо, ― предупреждающе одёрнул её Денис. ― Он того не стоит.

Та не слушала. Стена стремительно залатала пробоину, зализывая трещины ― это Милена отрезала остальных от себя и Влада. Ростовщик скрылся вместе с ними по ту сторону. В подземелье воцарилась гнетущая тишина.

― Эм… и что теперь? ― не поняла Лукерья, растерянно косясь на Генри, который ласково убирал с лица Фокс волосы и пальцами опускал ей поднятые веки. Теперь казалось, словно она просто спала. Если не смотреть на дыру в груди, конечно.

― Ждём, ― отозвался Денис. Его взгляд, обращённый на вновь выросшее препятствие, не предвещал ничего хорошего.

― Чего ждём? ― не поняла Стеша, с опаской поглядывая на сталактиты, что, судя по состоянию, были готовы вот-вот рухнуть на их макушки.

Десять секунд, двадцать, тридцать…

В подземелье вдруг протяжно заскрипела незримая глазу струна, а в воздухе материализовался чакра ― индийское метательное оружие, имеющее форму плоского диска с отверстием по центру. Магический предмет загадочно подсвечивался, не вызывая доверия.

― Этого, ― Громов взялся за прохладное острое лезвие. ― Чего тормозим? Хватайтесь. Или хотите пустить корни в этом гадюшнике? Я вот лично не хочу, ― понимая, что к словам знающего человека стоит прислушаться, все послушно обступили чакру, который с каждой секундой светился всё ярче. Некромант сердито окликнул замешкавшегося Генри. ― Ну же, скорее! Когда портал потухнет будет поздно, ― прижимая к себе Регину, Атлас послушно потянулся к артефакту.

По подземелью разнёсся приглушённый хлопок. Чадящие факелы на стенах разом потухли, как и свечение чакры, погружая их в полумрак. Почти сразу ребят закружило в стремительном вихре. От нарастающей скорости растягивалась кожа на лице, однако странное ощущение продлилось недолго. Через несколько секунд ноги спружинили об упругий асфальт. Пространство вокруг медленно начало обрастать красками и деталями.

Исчезли угрюмые пещерные своды. На их место пришло светло-серое небо с набухшими в преддверии дождя тучами, золотая листва, осыпающаяся под ноги, и порывистый осенний ветер. От протекающей мимо реки пахло прохладой. Тарахтели музыкой проплывающие по волнам теплоходы. По набережной парка Горького, а именно на ней они сейчас стояли, неспеша прогуливались москвичи. Рисовали узоры на тротуарных дорожках самокатчики. Сплетничали сидящие на лавочках молодые мамаши, с азартом трясущие коляски.

На появившуюся свору все поглядывали с недоверием. Вроде понимали, что только что никого тут не стояло, но и поверить в чудеса, в свойственной людям натуре, тоже не торопились. Однако на сидящего на карачках парня со следами засохшей крови смотрели с озабоченностью законопослушных граждан, которые ни за что бы не упустили возможность нагадить ближнему. Кто-то уже доставал телефоны и набирал полицию.

Милена попыталась помочь Владу, на что тот злобно оттолкнул протянутую ему руку, поднимаясь без посторонней помощи. Его заметно пошатывало, но регенерация успела завершиться. Даже разбитое лицо прошло, только кровяные подтёки и напоминали, что не так давно ему неслабо досталось.

Орлов не произнёс ни слова. Молча посмотрел на Генри, пустым взглядом скользнул по Регине, развернулся и пошёл прочь. Никто его не останавливал. Да и зачем?

― Ты хоть понимаешь, что сделала? ― обратился к застывшей спине Милены Денис.

― То, что давно нужно было сделать. Не теряйте время, ― некромантка отрывисто дёрнула подбородком, указывая на Фокс, и торопливо поспешила за Владом, ругаясь на каблуки, теперь уже нелепые шифоновые юбки и зябнув от октябрьского холода.

― О чём это она? ― не понял Генри.

― То, что новый договор вступил в силу. Я могу воскресить её.

― Ты же говорил…

― Это было до того, как совершился обмен. Но мне нужна помощь. Без твоего согласия ничего выйдет.

Над ответом, разумеется, не думали.

― Что нужно делать?