ГЛАВА 5

Звериная стая неслась по улицам Ривердола белой лавиной, побуждая маленьких мальчишек с веселым гиканьем бежать за ней следом, замужних женщин укоризненно качать головами, а молодух завистливо коситься на припавшую к спине огромного рохра Вайолет.

Миновав огораживающий дворец короля Одра частокол, псы коловоротом закружили по широкому двору, сбрасывая в прыжке личины и оборачиваясь крепкими молодыми парнями.

Споро соскочив со спины Доммэ у самого крыльца, Вайолет не успела и двух ступеней ногами пересчитать, как брат, в секунды настигнув ее, крепко ухватил за руку и поволок в дом.

— Доммэ, остынь, — тут же полетело в спину напряженно двигающему желваками парню.

— Не мешайся, Кин, — рявкнул младшему брату молодой рохр, зло отворив ногой высокие двери.

Подхватив молчаливо кусающую губы Вайолет на руки, Доммэ, легко перепрыгивая со своей ношей через ступени, помчался в верхние палаты, а когда добрался до комнаты сестры, опустил ее на пол и навис над ней, сверля тяжелым порицающим взглядом.

— Доммэ…

— морщась и заламывая пальцы, шагнула вперед Вайолет, пытаясь прижать ладошку к груди рохра. Рожденный в Чертоге Волка, буйный да порывистый, он всегда стихал, словно усмиренный ураган, стоило сестре ласково его коснуться или одарить нежной улыбкой.

Не знала Вайолет, дар ли ее светлый так на Доммэ действовал, или то, что с детства ни в чем ей от братьев отказа не было, но только пользовалась она их слабостью совершенно беззастенчиво, не чувствуя в том за собой никакой вины.

— Ты мне что обещала? — отступив на шаг, так и не позволив Вайолет к нему притронуться, заломил русую бровь парень.

От укоризны, сквозящей в его голосе, девушка поежилась и стала чувствовать себя еще неуютнее, чем прежде. Обещала Вайолет брату в дни полных лун не ходить одна в лес. Только до поудани* было еще две четверти круга, а Доммэ злился так, словно на небе уже загорались первые зори.

— И что ты меня вычитываешь, как батюшка? — рассердилась Вайолет. — Уж и поутрось* нельзя за зелен-ягодой сходить?

Сочные ягоды зеленики набирали полную силу лишь на восходе солнца, и если их не собрать в этот час, то сладкие, как мед поутру, к вечеру они становились кислыми, как уксус. Сбор этого лакомства был любимым занятием местных девушек — и время с пользой проведенное, и посекретничать да поболтать о всяких глупостях никто не мешал.

— И где же твои ягоды? — Доммэ оглядел Вайолет с ног до головы и, посмотрев в упор, выжидающе замолчал, да так красноречиво, что девушке под пол провалиться захотелось.

Не любила Вайолет врать, а брату особенно.

— Съела, — тряхнув черными кудрями, выпалила она, и тут же опустила глаза, не выдержав выразительного взгляда Доммэ.

— Съела… — вкрадчиво повторил парень, шагнул вперед, сокращая разделяющее их с сестрой расстояние, и шумно втянул носом воздух у самой ее макушки. — Ты пахнешь лесом, ветром и… чужаком, — последнее рохр выплюнул с тихим рычанием, заставив Вайолет вздрогнуть. — Почему на тебе его запах? Кто он?

— Не знаю, Доммэ. Правда, не знаю, — испуганно замотала головой Вайолет. — Я его первый раз сегодня в лесу увидела, а запах его на мне, потому что он рукой лица моего касался. В глаза глядел. Поверить не мог, что цвета такого бывают. А я растерялась, даже уклониться не успела…

Всхлипнув, девушка ткнулась носом в грудь парня, тут же почувствовав макушкой его протяжный вздох. Крепкие руки мгновенно обняли ее тонкую фигурку, сжимая и сильно, и бережно одновременно.

— Вайоли, Вайоли… — страдальчески протянул Доммэ, и в голосе его больше не звучал гнев, только глубокая нежность и затаенная грусть. — И что мне с тобой делать?..

— Доммэ, ну что со мной может днем в лесу случиться? — запрокинув голову, посмотрела на него Вайолет. — Зачем сам нервничал, и стаю всю переполошил?

— Зачем? Хорошо, что мы с Кином вовремя подоспели, — сердито засопел молодой рохр. — Кто знает, что у незнакомца на уме было?

Удивленно распахнув чистые фиалковые глаза, Вайолет светло улыбнулась, вспомнив, как странный путник недовольно хмурил брови, когда она возникла перед ним на дороге. Судя по суровому взгляду, не нуждался мужчина в провожатых, да и меньше всего ожидал кого-то в лесу встретить.

— И чтобы он мне сделал?

— Глупая ты, — покачал головой Доммэ. — Глупая да наивная.

Развернув девушку лицом к большому зеркалу, парень встал у нее за спиной, указав подбородком на отражение:

— Скажи мне, что ты видишь?

В зеркальной глубине Вайолет видела собственную, ничем не примечательную фигуру — тоненькую и невысокую, а за ней — рослого широкоплечего парня со светло-русыми волосами, мягкими волнами обрамляющими его мужественное лицо.

— Красивый ты у меня, Доммэ, — любуясь ладным да статным братом, ласково прошептала Вайолет.

— Говорю же — глупая… — улыбаясь, беззлобно вздохнул парень, прижимаясь губами к ее макушке.

— Все не туда смотришь, да и видишь не то… Взаперти пока посидишь, — быстро направляясь к выходу, обронил он. — На этот раз все отцу расскажу.

— Доммэ, — не ожидая от брата такой подлости, Вайолет лишь негодующе открыла рот, когда дверь за братом показательно хлопнула и в замке раздался звук проворачиваемого ключа.

Обиженно поджав губы, девушка уселась на кровать, грустно подперев голову ладошками. Выговора от батюшки сегодня не миновать. Радовало только одно, что Доммэ не дознался про напавших на нее и незнакомца жутких существ.

* * *

Доммэ еще не успел добраться до гридни*, где отец с матерью в это время принимали вожаков кланов трех долин, как на полпути его перехватил Витбор, сын Ария — главы стаи серых рохров.

— Слыхал, зорчие на совет чужака привели? — примеряясь под широкие шаги Доммэ, зашептал ему на ухо Витбор. — Стражи говорят, что у северных врат его задержали.

— И что с того? — все мысли Доммэ сейчас были заняты сестрой, а потому он не особо прислушивался к мало интересующим его сплетням.

— А то, что бают, будто пришел он из-за Мареновых хребтов, — с опаской оглядевшись по сторонам, Витбор секунду помолчал, словно раздумывал, стоит ли говорить дальше. — Сквозь ледник мертвецов прошел, — страшным голосом поведал парень. — Из Черных Земель этот чужак к нам заявился. Вот что.

— Ты вроде взрослый уже. И хороший боец, — остановился Доммэ, — а сказкам бабьим, как дитя малое веришь. Нет никаких ледников с мертвецами, и Черных Земель тоже нет.

Сердито оттолкнув друга в сторону, Доммэ дошел до охраняемого стражами помещения, но едва они распахнули перед ним двери, по затылку холодком проползло дурное предчувствие, а потому дико захотелось обернуться, выпустив когти и злобно оскалив пасть.

Перед восседающим на возвышении отцом стоял тот самый незнакомец, которого Доммэ застал рядом с сестрой в лесу. И не заступись за него Вайолет, вряд ли бы чужак сейчас так надменно глядел на притихших у стен вожаков.

— Вы приказали моим зорчим привести вас ко мне, — спокойное лицо короля Одра не выражало никаких отрицательных эмоций, и голос звучал уверенно и властно, но от этого Доммэ нахмурился еще сильней, а рука непроизвольно потянулась к рукояти кинжала.

С какой радости чужак смел приказывать зорчим, словно был здесь хозяином?

— Верно, — низкий, рокочущий голос мужчины тягучей вибрацией поплыл по воздуху.

— Может, объясните, зачем я вам понадобился, и кто вы такой? — король рохров высоко приподнял правую бровь, глядя на чужестранца практически в упор.

Мужчина вместо ответа потянулся к вороту своей одежды, и окружившие его вожаки мигом похватались за мечи.

Все с тем же насмешливым превосходством пришлый стянул с себя куртку, и Доммэ впервые за всю свою жизнь увидел, как бледнеет отцовское лицо, а в глазах мелькает что-то очень похожее на страх.

Поверх черной, как ночь, рубахи незнакомца был надет странный оберег, затягивающий взгляд, словно омут. Смотришь в него — и себя забываешь, будто во тьму проваливаешься, а там разом глохнешь и слепнешь.

Медленно поднявшись с места, король Одр вдруг склонил перед чужаком голову и тихо спросил:

— Что привело вас в наши края, темный одарин*?

— Я ищу Первую одэйю*, — невозмутимо заявил мужчина, неожиданно устремив взор на королеву, чьи внезапно побелевшие пальцы судорожно сжали подлокотники кресла.

— С тех пор, как великие ледники отгородили Ривердол от Тэнэйбры, ни один волшебник не ступал на эти земли, — глухо проронила она.

Никогда ничего подобного Доммэ не слышал от матери. Потрясенно переведя взгляд с нее на отца, парень вдруг понял — родители всю свою жизнь скрывали какую-то жуткую тайну, что теперь выплыла наружу и грозила погубить такой уютный и привычный рохрам мир.

— И тем не менее, Первая одэйя находится именно здесь, — упрямо заявил чужак, пристально всматриваясь в лица короля и королевы, словно надеялся уличить их во лжи.

— Фойры не ошибаются. Они указали мне на это место.

В детстве мать рассказывала Доммэ сказку о четырех вещих фойрах — девах, сросшихся спинами. Лица их всегда смотрят на юг, север, запад и восток. У каждой из них по три глаза, и видят они ими все, что было, что есть и что будет. Ничто не может укрыться от их зоркого взгляда, и тот, кто найдет в себе силы пройти гибельный лес, а затем войти в золотую гору, тому откроется место дивное, безвременное, где обитают могущественные провидицы.

Лишь один вопрос может задать им счастливчик, и только ему решать, что для него всего важнее — укажут ли фойры, где найти богатство несметное или… подскажут, как обрести счастливую судьбу.

Доммэ стоял и не дышал. Просто поверить не мог, что материнские истории — вовсе не детские сказки, и странный чужак тому прямое подтверждение.

— Моя жена говорит правду, — король Одр тихо вздохнул, плечи его согнулись, будто под невидимой тяжестью. — С тех пор, как сошел ледник, на эти земли не ступал ни один одаренный. В памяти жителей трех долин они остались легендой, красивой сказкой.

Темный одарин равнодушно огляделся по сторонам, кажется, даже не заметив с каким откровенным страхом смотрят на него теперь все рохры.

— Мне жаль, король Одр, — едва заметно поджал нижнюю губу мужчина. — Боюсь, ваш мир больше никогда не будет прежним. Равновесие нарушено. Темная лаитэ убила светлую Хранительницу, а затем нашла и открыла врата в Сумеречный Чертог. Алтарь Двуликого принял ее жертвенную кровь, и весы Вечности сдвинулись с мертвой точки. Одэйя должна назвать новую Хранительницу Света.

В мертвенной тишине приглушенный вскрик схватившейся за сердце королевы Арви прозвучал пугающе жутко. Сорвавшись с места, Доммэ успел подхватить оседающую мимо кресла мать и сжать в ладонях ее холодные, как лед, пальцы.

— И все же нам нечего вам сказать, одарин. Мы понятия не имеем, где искать Первую одэйю, — Одр отрешенным взглядом уставился в пол, а когда поднял голову, вид у него был как у приговоренного к смерти. — За столько лет в наших краях никто слыхом не слыхивал о великой волшебнице.

Нахмурившись, одарин несколько секунд задумчиво смотрел сквозь короля рохров, словно перед ним было не существо из плоти и крови, а прозрачная стена. Стремительно развернувшись на каблуках, он, не прощаясь, пошагал к выходу, а у самого порога вдруг так же резко остановился и низко пророкотал:

— Великие ледники, разделившие старый мир, тают. И когда они сойдут, сюда придут служители Морганы. Надеюсь, вы знаете, что станет со всеми вами, если дриммы найдут светлую Хранительницу раньше одэйи?

Мужчина вышел, кажется, забрав с собою все звуки и шорохи, так тихо стало в гридне.

— Все свободны, — нарушил неловкое молчание Одр. Его тяжелый взгляд прошелся по выжидающе замершим рохрам, и никто из них не посмел ни обратиться к королю, ни перечить его воле.

* * *

Бесшумно двигаясь, вожаки один за другим покидали комнату, и едва за последним рохром закрылись двери, королева, судорожно вцепившись в руки мужа, тихо завыла:

— Он заберет ее, Одр. Заберет нашу девочку…

— Тише, Арви. Тише, родная, — прижал к себе ее голову король. — Мы знали, что однажды это может случиться, когда прятали ее у себя.

— Не хочу… — глотая слезы, прошептала Арви. — Не отдам.

— Не плачь. Может, все обойдется. Хранительницу должна выбрать Первая одэйя. Если ее здесь нет, то, вероятно, она нашла другую девушку на эту роль.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — рявкнул Доммэ, устав слушать загадочный бред родителей, от которого у него волосы на затылке поднимались дыбом. — Кто этот чужак? Кого он ищет?

— Он пришел за нашей Вайолет, — всхлипнула Арви, пряча в ладонях мокрое от слез лицо.

Доммэ показалось, что у него из-под ног ускользает пол, а воздух в груди разогревается и невыносимо жжет.

— Что значит "пришел за Вайолет"? По какому праву? — с хрипом выдавил из себя он.

— Как может какой-то проходимец забрать дочь у короля рохров?

В глазах Одра мутным коловоротом закружилась безмерная тоска и горькое сожаление.

— Ты ведь знаешь, что она не родная дочь мне…

— Она тебя отцом считает, а ты готов отдать ее первому встречному? — ярясь, выкрикнул Доммэ.

— Не смей, — схватив сына за грудки, король притянул его к себе так близко, что едва-едва не касался носом его лица. — Я всегда любил своих детей одинаково.

— Никто, кроме нас, — Доммэ кивком указал на мать, — не знает, что мы нашли Вайоли в лесу. Поднимем кланы и не отдадим чужаку законную принцессу.

— Ты не понимаешь, — бессильно уронил руки Одр. — Если сюда придет одэйя, она сразу поймет, что мы с Вайолет не связаны кровью. Никто из вожаков трех долин не обнажит клыки ради чужой человеческой девушки. Никто не пойдет на верную смерть против одэйи и одарина.

— Да кто они вообще такие? — вспыхнул от негодования Доммэ.

— Маги старого мира — империи Тэнэйбры, — глухо отозвалась королева Арви. — Слуги Света и Тьмы. Стражи равновесия.

— Маги… — потерянно протянул Доммэ. — И зачем им наша Вайолет?

— Покажи ему, — коснулся плеча жены Одр.

Арви метнулась к его лицу затравленным взглядом и, будто под чарами, полезла рукой за ворот платья, достав оттуда белый медальон на цепочке.

— Это было надето на Вайолет, когда мы ее нашли. Это знак Хранительницы Света.

— Откуда вы все это знаете? О хранителях, магах, старом мире? — голова у Доммэ трещала от количества непонятной информации, а еще больше от пульсирующего в висках страха за Вайолет.

— Когда-то давно мы пришли сюда из старого мира, — добил его отец. — Спасаясь от Сангуса Темного — жестокого императора Тэнэйбры. Мертвый ледник — это не вымысел, сынок… Это — стена, которую создали маги Света, чтобы защитить рохров от черного колдуна.

Доммэ вязко сглотнул и потрясенно повторил:

— Защитить?..

— Сангус ловил рохров и превращал в своих слуг. Нет тварей страшнее, чем обращенные рохры. Бездушные исчадия тьмы. Безжалостные и беспощадные…

— И вы собираетесь отправить в этот жуткий мир Вайолет? — от самой этой мысли у Доммэ во рту пересохло. Либо родители сошли с ума, либо он вообще ничего не понимал в жизни. Отдать чистую, наивную девочку на растерзание какому-то извергу, от которого сами спаслись бегством?

— У нас нет выбора, — тяжело вздохнув, Одр устало опустился в кресло, поймав ладонью подрагивающие пальцы жены. — Только Первая одэйя может назвать новую Хранительницу Света, и, если она укажет на Вайолет, нам придется отпустить с ней дочь.

— А если Вайолет не захочет никуда с ней идти?

Родители так многозначительно переглянулись между собой, что Доммэ показалось, будто его вопрос они посчитали несусветной глупостью.

— Если Вайолет действительно избранная, то она не сможет отказаться, — по щеке матери скатилась крупная слеза, и отец бережно утер ее, заключив жену в свои объятья. — Такова суть Хранительницы — служить справедливости и добру.

— И умереть во имя этой высокой и непонятной цели, — зло закончил Доммэ. — Я не буду сидеть и спокойно ждать, когда какая-то одэйя придет и заберет у нас Вайоли. Не отдам.

— Доммэ, сынок, стой, — вскочив с места, королева попыталась остановить бросившегося вон из гридни сына, но удержавший ее Одр только покачал головой:

— Не трогай его, родная. Пусть проветрится и остынет. Ему сейчас надо осмыслить и переварить все услышанное. Лучше подумай о том, что мы скажем дочери.