Глава 38

Машина Милоша остановилась возле забора, за которым располагался дом Златана. Всю дорогу из Нови-Сада Роза молчала: опять замкнулась в себе. Говорил один Милош, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и настроить Розу на лучшее.

– Ты взяла документы? Завтра же подадим их в местную школу.

Она лишь кивала. Ей очень не хотелось снова оказаться в Нови-Пазаре, жить со Златаном и его родней. Единственная радость – встреча с бабушкой Гюли.

Милош утешал жену, а мыслями был с сестрой. До сих пор не мог поверить в то, что София устроила в Албании. Сейчас, после всего, что там произошло, ей нужна поддержка. Но он не может даже предложить сестре помощь, потому что она не берет трубку либо находится вне зоны действия сети. И это расстраивало.

Приезд к Златану не вызывал особых эмоций. Милош был рад видеть бабушку Гюли, с которой они обнялись, и на это время он ощутил спокойствие.

– Чуяло мое сердце, что вы вернетесь. Приготовлю вашу комнату.

Бабушка суетилась вокруг них с такой любовью, что начинать разговор о съеме другого жилья пока не хотелось. Милош схватил Розу за руку и притянул к себе, незаметно прошептав:

– Давай пару дней переночуем здесь. Бабушка рада нашему приезду.

Роза согласилась.

Она не переоделась, так и осталась в европейской одежде, показывая всем, что теперь живет по новым правилам. К тому же она будет ходить в школу и не собиралась делать это в национальной одежде.

Шок у Златана, когда он увидел ее, был сильным.

– Миро дэвэл! – Рукой мужчин схватился за грудь и присел на стул. – Мангэ нашука[9]. Твои волосы еще короче и синее. А одежда! Твои ноги полностью открыты!

Женщины тут же принялись хлопотать вокруг него, с пренебрежением косясь на Розу.

Милош следил за женой, стоя в дверном проеме. Он прекрасно знал Розу: она бы сейчас выкрикнула какую-нибудь гадость, а потом убежала к себе. Он уже даже готов был к тому, что снова начнет ее утешать. Но Роза повела себя по-другому, и теперь за сердце схватился он сам.

– Привыкайте, мистер Златан, теперь я всегда буду такой. А если вам что-то не нравится, мы готовы покинуть ваш дом и снять что-нибудь менее шумное.

– Ах ты, девка! – вскочил Златан, замахиваясь на нее, но Милош успел закрыть собой девушку. Это получилось так внезапно, что все пришли в шок. – Заступник!

– Я муж, – напомнил он. – Роза – моя жена, и никто не имеет права трогать ее.

Златан отступил – здесь не поспорить. Махнул рукой и сел обратно на стул. А Милош потянул Розу за собой в комнату, которую подготовила бабушка. Ту самую, которая была с единственной кроватью и без окон.

– Ты с ума сошла? Он не любит, когда ему перечат. Уже забыла?

– Мне надоело молчать, – Роза присела на кровать, – но теперь он не тронет меня, ты… – Девушка смотрела на него почти плача. – Разве я заслужила твою защиту? Лишь обуза…

Милош присел на корточки рядом, коснулся колена Розы и слегка улыбнулся:

– Ты моя сестра, хочу заметить. Пусть не родная, но ты мне сестра. Наверное, даже ближе, чем София, которую я не видел много лет. Я рос с тобой и Ясмин, вы – моя семья, и я буду заботиться о тебе и о бабушке Гюли. О Софии, конечно, тоже, – за нее мое сердце очень болит. Не делай так, чтобы оно болело еще и за тебя. У нас с тобой все прекрасно.

Милош был прав. И пусть он говорил о сестринской любви, Роза и не ждала другого: чаще именно такая любовь самая сильная. Роза обняла Милоша и прижалась к его щеке, а парню пришлось присесть на кровать. Так они и сидели, крепко обнимая друг друга. Семья Бахти уменьшилась, и надо было сберечь тех, кто остался.

Утром Милош отвез Розу к директору школы, которая находилась недалеко от дома. В Нови-Пазаре было мало учебных заведений, в отличие от Нови-Сада, где численность населения была значительно выше. В этой школе Розе отказали, вечернего отделения в ней не было.

– Вы вряд ли такое найдете, – поправляя очки, заявила женщина в строгом костюме. – Я не слышала, чтобы в нашем городе обучали взрослых школьной программе.

Роза вышла из здания нахмуренная, но они с Милошем не отчаялись и решили попытать удачу в других местах.

Но все оказалось тщетно…

В Нови-Пазаре не предоставляли такого образования. Домой они вернулись понурые и молчаливые.

Роза наверняка злилась на Софию. Но разве та была виновата? Скорее так сложились обстоятельства, и с этим надо было смириться. София наверняка также жертвовала своими желаниями во благо безопасности других.

Милош не пошел за Розой в дом; иногда казалось, что ее лучше не трогать, дать поплакать, позлиться, дать время на то, чтобы принять ситуацию. Он стоял во дворе, когда к нему подошел Златан:

– Что у нее опять случилось?

Пришлось рассказать, потому что это обязательно сделает кто-то другой. Уж лучше пусть узнает из первых уст.

– И это все? – возмутился Златан, когда Милош закончил рассказ. – Еще и учиться надумала! Вот же упертая девица, вся в брата… Ладно…

Больше он ничего не сказал и ушел в сарай, а Милош так и остался стоять во дворе. Он решил снова позвонить Софии, но и в этот раз телефон оказался отключенным.

– Она позовет, когда придет время. – К нему незаметно подошла бабушка Гюли и потрепала по волосам. – Не переживай, с Софией все хорошо, она в безопасности.

Милош тут же опустил телефон и посмотрел на бабушку. Хотелось бы ей поверить и не переживать за Софию.

– С кем она? Где? Почему не отвечает на звонки?

– Она в надежном месте и сама свяжется с тобой. Лучше подумай о жене.

– Я о ней не перестаю думать. Я думаю о всех. Но кто подумает обо мне?

Зря он это сказал… Вырвалось… Просто нервы сдали! Но все можно объяснить: ему тоже хочется поговорить по душам, рассказать о волнениях, страхах.

– Люди сейчас нуждаются в тебе больше, чем ты в них, – успокаивала его старушка. – Сейчас ты даешь, а потом будут давать тебе. Все в жизни идет по своим законам – просто доверься судьбе. Если твоя помощь сейчас кому-то нужнее, значит, ты сильнее остальных.

В словах бабушки Гюли был здравый смысл, и Милош, улыбнувшись, прижал старушку к себе.

На следующий день за завтраком Златан встал и, достав бумагу из нагрудного кармана, принялся ее зачитывать. Все устремили на него свои взгляды, внимательно слушая. И только Роза ковыряла вилкой в тарелке, витая в своих мыслях, но, услышав свое имя, она все же подняла взгляд на Златана. Милош при этом прижал ее к себе и поцеловал в голову. Он что-то говорил, поздравлял, но девушка не понимала с чем. Златан протянул Розе бумагу и даже улыбнулся. Пришлось ее взять, чтобы понять, что такого радостного могло быть там написано…

Слова Милоша, сказанные на ушко, заставили улыбнуться и закричать. Он говорил о школе, об образовании, которое получит Роза в Нови-Пазаре.

– Это было несложно, – гордо произнес Златан, – директриса мне кое-что задолжала. Вот мы с ней и расплатились. Теперь ты, Роза, каждый день будешь заниматься вместе с другими детьми. Тебя определили в старший класс. Если вдруг не потянешь, переведут на класс ниже.

Роза завизжала от счастья.

– И перекрась волосы в черный, не позорь нашу общину.

Она готова была сделать что угодно, лишь бы Златан не передумал и не забрал бумагу обратно. Девушка прижимала документ к груди, а в ее глазах застыли слезы.

– Скажи спасибо своему мужу, – произнес Златан. – Я не думал, что мужчина может так поддерживать желание жены учиться.

– Спасибо, – Роза вышла из-за стола и крепко обняла Златана, – вы очень добры! Я обещаю, что не подведу вас!

И вылетела из кухни, воодушевленная тем, что мечта сбылась. Теперь никаких обид, никакой грусти, было единственное желание – пойти в магазин, чтобы купить канцелярские товары.

Милош вышел за ней, улыбаясь и подглядывая за ее радостью. Роза буквально летала по комнате от счастья. Открыв шкаф, она стала рассматривать одежду, которую будет надевать в школу. Еще немного, и она получит образование, а потом и профессию. И, кажется, она уже определилась, кем хочет стать. Филологом.

Милоша она заметила не сразу: он тихо стоял у двери и наблюдал за ней. Девушка обернулась, и кофточка выпала из ее рук.

– Милош, – она кинулась к нему, обнимая так крепко, как никогда прежде, – благодаря тебе исполнится моя мечта. Ты столько делаешь для меня, что я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

Ее щека прижалась к его. Она стояла на цыпочках, обнимая парня за шею, а сердце от восторга готово было выпрыгнуть из груди. Ее губы запечатлели на мужской щеке теплый поцелуй.

– Ты не пожалеешь, – прошептала она и снова побежала к шкафу.

А Милош стоял словно пронзенный разрядом тока. Поцелуй жег кожу, хотелось коснуться его пальцами, но он не позволил себе сделать этого, продолжая наблюдать за радостью Розы. Это был лишь акт благодарности. Благодарности, пропитанной нежностью.

– Может быть, мы повременим со съемом жилья? – наконец произнес он. – Все же Златан постарался тебе угодить. Было бы неблагодарностью с нашей стороны съехать из его дома.

Почему он это сказал? Ведь эта комната слишком тесная для них двоих и спать придется на одной кровати! Но, обводя взглядом помещение, парню вдруг стало грустно ее покидать. В новом доме будет больше пространства, и он как будто чего-то лишится… Или кого-то?

Роза присела на кровать и приложила к груди блузку. Она тоже разглядывала их каморку, возможно не ожидая услышать эти слова.

– Ты прав, – неожиданно для себя согласилась она, хотя еще одной мечтой было уехать отсюда. Нет, не потому, что здесь мало места, причина крылась в другом. – Будет некрасиво уехать именно сейчас. Давай оставим это на осень.

Нови-Сад, Сербия

Эмир Милорадович, отец Йованы, приставил своих людей к входу в «Обсидиан», чтобы усилить охрану. Но он был уверен, что Александр не появится здесь.

– Я бы на твоем месте не разгуливал так открыто по городу, – посоветовал он Йону. – Давай я дам тебе пару человек?

Йон лишь усмехнулся: не подобает мужчине ходить с охраной. Не в его это стиле.

– Моя охрана – мое оружие.

– Моя дочь находится рядом с тобой. Ее безопасность волнует меня больше, чем твоя жизнь. Да и если с тобой что-то случится, что я ей скажу?

– Найдете нового, только пусть она не идет мстить, как ее подруга София. Вторую такую Лазар уж точно не переживет.

Обменявшись шутками, они расстались, и Йон поехал в «Цеппелин», к Михею и Нико.

– Есть у меня предчувствие, что ответка за лабораторию в Албании и выродка прилетит не «Обсидиану» и «Цеппелину», а нашей цыганской земле. Поэтому лучше всем покинуть поселок.

Нико задумался, открыв рот, обвел взглядом помещение бара и кивнул, соглашаясь.

– Я могу жить здесь, в этом баре, а вот Тияну отправлю в Нови-Пазар к Златану. А лучше в Черногорию – там как раз разместились наши родственники по отцовской линии.

Сам Йон уже неделю жил у Йованы. Если раньше он ночевал у девушки лишь изредка, то теперь решился на ответственный шаг. Причиной переезда стала сама Йована, которая выдвинула ультиматум: либо он переезжает к ней и они живут одной семьей, либо расходятся. С цыганами она жить не станет, и уже тем более не будет жить в цыганском поселке.

– При всем моем уважении к Софии, я на такое не способна. Мне нужен комфорт, магазины, спа, косметические салоны и уединение. Пока мы не нашли дом в городе, ты поживешь у меня. Согласен?

Йон впервые столкнулся с тем, что за него что-то решили, и это стало причиной недолгой размолвки. Пару дней Йон ходил смурной и постоянно думал о том, что иногда можно пойти на уступки ради любимой женщины. Но Йована пришла к нему первой.

– Я поступила неправильно, – уныло заявила девушка, и цыган уже обрадовался, что она сдалась. Но так он думал до момента, пока Йована не продолжила говорить: – Надо было дать тебе возможность самому додуматься переехать в город. Так ты согласен покинуть свою деревню ради меня?

Что тут скажешь? Йон человек неконфликтный, сдержанный и рассудительный. Он прекрасно знал, что можно спорить и доказывать свою точку зрения, а можно поступить мудрее, пойдя на компромисс.

Так Йон и переехал к Йоване, ежедневно ездил в «Обсидиан», где игральные столы вновь стояли на своих местах, а вечерами заезжал в «Цеппелин», где шла полная подготовка к открытию бара. Милош организовал все быстро, но, когда ему пришлось уехать в Нови-Пазар, дело замедлилось.

– Думаю, не стоит открывать этот бар, – кивнул Йон друзьям напоследок, вышел на улицу и оказался в ловушке: к его голове приставили целых два пистолета.

– Где он? – напротив Йона стоял Александр. Голос у него был грозный. – Где этот проклятый цыган?

Йон сразу не нашел что ответить. Он не понимал, о ком идет речь, но был уверен, что Лазар спятил.

– Кто – он?

Александр еще больше оскалился, а дула пистолетов сильнее прижались к голове Йона.

– Мой сын умер, наверняка ты уже отпраздновал это. Лаборатория полностью разрушена. И я бы поверил в стечение обстоятельств, даже в банальное несоблюдение техники безопасности, если бы не одно «но», – Лазар выплюнул эти слова. – Мне прислали палец… Палец моего сына! – закричал он так громко, что птицы, которые сидели на деревьях, тут же вспорхнули и улетели. Даже Йону стало не по себе.

Глаза Александра стали красными от подступивших слез. Даже чудовище имеет сердце!

– И кто, по-твоему, это мог сделать? – рявкнул он. – Может, слабая девушка? А может, ты?

Йон ничего не понимал… Когда он услышал про палец, который отстрелили Итану Савичу, это его несказанно удивило. Но сейчас, когда он оказался у Александра… Все это было крайне странно и наводило на разные мысли.

– Не я, – настороженно произнес Йон, – я был в Нови-Саде.

– Вот и я так думаю, что не ты. – Александр ткнул пальцем в грудь цыгана. – И я не думаю, что отрезать пальцы и мучить людей перед смертью могла София… Этот почерк мне знаком! Ромаль Бахти жив! Я не знаю, как он это сделал, как выжил, как смог разыграть свою смерть, но я не сомневаюсь, что он жив.

– Что здесь происходит? – раздался голос Йованы позади, и охранники навели пистолеты на нее. Александр обернулся, рукой отдав приказ убрать оружие. Мужчины послушно опустили пистолеты.

Йон схватил девушку и притянул к себе. Александр Зец уже уходил – он сказал все, что хотел. Наверное, сам был в шоке от собственных догадок, но если следовать им, то все сходилось.

Для Йона теперь стала понятной причина, почему София не приехала в Нови-Сад, а затаилась где-то. Скорее всего, кто-то не дает ей вернуться домой.

– Мы уже уходим, – слегка кивнул Александр Йоване, – не подобает выяснять отношения перед девушкой. Но, прежде чем я уйду, хочу сказать следующее: он поджег мою лабораторию – я подожгу его деревню. Передай ему, что от нее останется только пепел. Пусть лучше не возвращается. Я найду его в любой точке мира и натравлю всех своих псов. Пусть живет в страхе и постоянно оглядывается.

Александр отвернулся и исчез в темноте.