Глава 39

Александр еще не успел скрыться за деревьями, как Йон бросился бежать в «Цеппелин», оставив Йовану на улице и не сказав ей ни слова. Девушка сама пребывала в шоке и, понимая состояние Йона, кинулась за ним.

– Про кого он говорил? Про кого говорил Александр?

Но Йон не обращал на нее внимания и уже раздавал приказы:

– Срочно едем в деревню, кажется, гости пожаловали раньше, чем мы думали!

Нико уставился на него широко открытыми глазами, а вот Михей уже надевал куртку.

Йон стукнул кулаком по барной стойке, чтобы привести Нико в чувства, и тот резко включился, осознавая весь масштаб грядущей беды. Выбежал из-за стойки и направился к выходу.

– А ты останешься здесь, – обратился Йон к Йоване, – в этом месте, и закроешься изнутри. Впустишь только нас, поняла?

– Боже, – взмолилась девушка, сильно испугавшись, и схватила Йона за руку, но тот быстро ее убрал, притянул Йовану к себе и поцеловал в губы.

– Если бы он хотел меня убить, то давно бы сделал это, – успокоил цыган. – В его планы входит совсем другое.

Мужчина направился было к двери, но вдогонку услышал голос своей девушки:

– Другое? Месть Анхелю? Я слышала, что Александр считает, что тот жив. Это правда?

Цыган обернулся. Йована стояла испуганная. Оказалось, ее, всегда бойкую, легко сбить с толку.

– Я не знаю, – ответил Йон, открыл дверь и вышел к машине. Надо было срочно ехать в поселок, чтобы унять сумасшедшего убийцу.

Нико уже уехал. Михей запрыгнул в джип, и машина помчалась в цыганский поселок. Дорога недалекая, но было время, чтобы обсудить с Михеем догадки Лазара и самого Йона…

– Отстреленный палец Итана Савича вдруг оказался у его отца, – произнес Йон и почувствовал на себе взгляд Михея. – Ты веришь, что это могла сделать София? Однажды палец Иво оказался в тарелке у Александра, и она об этом не знала. Так что это? Случайность или спланированная месть? Если месть, то кем спланирована?

Йон мельком взглянул на задумчивого Михея и принялся следить за дорогой.

– Анхель мог разыграть всех нас, он слишком умелый игрок.

– Зачем ему это делать? – не понял Михей. – Мы же одна команда.

– Действуя в одиночку, он приобрел свободу для маневров. Он отвел от нас опасность…

– Но деревню поджигают!

– А это вмешательство иных сил, – усмехнулся Йон. – Софии, скорее всего. Она зря поехала, Анхель бы сделал все сам. Но она об этом не знала. Я думаю, вот это встреча у них там была! Наверное, Анхель трижды пожалел, что поступил именно так.

Михей лишь кивал в знак согласия. И если предположения верны и Анхель жив, то об обиде и речи не шло – хотелось просто обнять друга. Жизнь после его смерти изменилась, а теперь, получается, снова может стать прежней. Но это всего лишь догадки. Доказательств, что Анхель жив, нет.

– Код с датой смерти на сейфе – это больше, чем подсказка, – наконец произнес он, – но не Софии, а нам. Мы должны были догадаться.

– Ромаль Бахти бессмертен, – улыбнулся Йон. – Я жду этого гаденыша, чтобы хорошенько ударить в отместку. Но им с Софией лучше сейчас не приезжать в Нови-Сад. Думаю, они проведут зиму в каком-нибудь тайном местечке.

– Было бы прекрасно. А мы будем ждать встречи.

Разговор немного отвлек мужчин, но когда они свернули с главной дороги на проселочную, то забеспокоились: из поселка прямо на них бежали цыгане. Йон остановил машину, чтобы спросить о случившемся, хотя друзья и так прекрасно знали, кто стал причиной такой спешки.

– Приехало очень много машин, они заливают бензином наши дома. Это конец, – затараторила цыганка, тяжело дыша, схватилась за голову и обернулась в сторону поселка. – Они не оставят здесь ничего.

Йон достал телефон и позвонил Йоване, дав указание, чтобы та принимала цыган в «Цеппелине» и помогала им разместиться. Судьбой цыган они займутся позже, а сейчас еще есть шанс не дать Александру разрушить поселок.

Джип поехал прямо по узкой дороге вглубь поселения. Первый дом, который им предстояло увидеть, – дом семьи Бахти. Знал ли Александр, кому принадлежит это место или нет, Йон не мог сказать, но полагал, что Лазар начнет огненное шоу с другого конца – откуда цыгане съехали после кончины Анхеля.

После того как цыгане проехали поле, им открылся вид на дом Анхеля, целый и невредимый.

Нико уже мчался обратно, везя в своей машине сестру и семью Йона, за что тот ему был благодарен. Мужчины обменялись короткими фразами, и джип поехал дальше.

Поджигать Александр начал с самого центра, с сердца поселка: главной площади и рядом стоящих домов, магазинчиков и кафе «Бубамара».

– Стой! – вскрикнул Михей, и машина затормозила. Вдалеке раздался грохот. Послышался взрыв, и тут же рыжее пламя начало лизать крыши домов. – Это прямая дорога на смерть! Мы с тобой вдвоем, а их на порядок больше!

Михей был прав, но в душе Йона случился взрыв не меньшей силы: горел его поселок, в котором он прожил столько лет, который возводил собственными руками. На секунду Йона охватил гнев на Анхеля. Если тот жив, то, наверное, сейчас празднует победу над Итаном, не догадываясь, какое испытание выпало его людям! Но – стоп! Нет, Анхель не виноват в том, что психопат Александр взялся за старое – за месть. Лазар мог сделать это и без повода.

– Ты можешь выйти. – Йон взглянул на друга, взглядом указывая, чтобы тот присоединился к бегущим цыганам. – Я все прекрасно понимаю, но поеду дальше.

– Тогда поехали, – кивнул Михей и указал на дорогу, – вдруг случится чудо!

Но этого не произошло. Когда они выехали к центру, увидели, что все здесь полыхало. Возле памятника коню прогуливался Александр, наслаждаясь видом горящих домов.

– Прекратите! – выкрикнул Йон, выбегая из машины, и в его сторону охранники направили пистолеты. – Оставлять без жилья женщин и детей – разве это мужской поступок?!

– А какой мужской? Взрывать лабораторию, отстреливать пальцы моему сыну и убивать его? Даже если это сделала женщина, София одна из вас. Она вышла замуж за цыганского ублюдка, значит, стала цыганкой. Ход ее, следующий – мой. – Александр развел руками, оглядываясь на горящие дома.

«Бубамара» полыхала в огне. Лазар убил Ясмин и сейчас уничтожал то, что от нее осталось. Как хорошо, что Милоша нет здесь. То, что вся родня Анхеля переехала в Нови-Пазар, еще раз говорит о том, что цыган жив. Если бы София была одна, она бы примчалась сюда, но она отослала брата к Златану, а сама не вернулась. Все это было явно придумано Анхелем, но возникли непредвиденные обстоятельства.

– Ты сжег достаточно домов, теперь мы придем жить в город, – заявил Йон. – Ты этого добиваешься?

– Я добиваюсь, чтобы духу вашего здесь не было. И если я дал право на жизнь женщинам и вашим ублюдкам, то мужчин щадить не стану. – Александр достал пистолет и направил на цыгана: – Ты будешь первым!

Прогремел выстрел, руку Александра повело в сторону, и он взвыл! Охрана замешкалась, ничего не понимая и таращась на своего раненого босса. Йон успел залезть в машину. Тут же пули посыпались на джип, но Йон быстро надавил на газ, и машина резво проехала дальше в сторону кладбища и леса.

Михей убрал пистолет и закрыл глаза.

– Ну ты даешь! Ты подстрелил Александра! – засмеялся Йон. – Может, вернемся и ты его пристрелишь окончательно?

– Поехали уже отсюда, – тихо произнес Михей, – раненый зверь хуже стаи волков. Это чудо, что мы еще живы, но, видимо, он специально не убил нас, чтобы мы передали весть Анхелю. Возможно, Лазар думает, что мы держим с ним связь.

Что бы он ни думал, это уже не спасет поселок. Прогремело два мощных взрыва – джип остановился. Грохот болью отозвался в сердце Йона.

– Мы кочевой народ, – Михей обернулся, но, кроме столба дыма, ничего не было видно, – мы всегда найдем себе жилье. Такое нас делает только сильнее.

Он был прав – нельзя оглядываться. Йон нажал педаль газа, и машина снова тронулась с места.

– Надеюсь, он хоть кладбище не тронет.

– Если тронет, то будет проклят, – успокоил Михей.

Невозможно было противостоять всему, что творил Лазар в поселке. Все остались живы, и лишь это радовало. Но прежней жизни ни у кого уже не будет.

Цыгане приехали в поселок на следующий день, наблюдая, как пожарные тушат догорающие угли. Йон с трудом узнал то самое место, которое когда-то было самым веселым и счастливым. Здесь прошли его лучшие годы, а воспоминания теперь прятались в руинах черных углей.

На месте дома Анхеля уцелело лишь дерево, которое росло за домом. Все остальное Александр разрушил с особой жестокостью – на месте дома зияла воронка.

Они теперь не посидят на скамейке, не расставят столы, накрыв их белоснежной скатертью, не будет слышна музыка, и никто никогда здесь не увидит танцев. Все умерло.

– Я думаю, что не стоит говорить об этом бабушке Гюли, – вытер глаза Нико. Пахло горелым так, что глаза слезились. А может, это от эмоций.

– Весь день по новостям только и говорили о пожаре в цыганской деревне. Если кто-то из Нови-Пазара их увидит, то и бабушка узнает. – Михей нагнулся, чтобы подобрать цветную заколку, которая принадлежала не то Ясмин, не то Розе – а может, и Софии, и засунул ее в карман. Это единственное, что уцелело.

Друзья обернулись к месту, на котором когда-то стоял дом Милоша. Память рисовала забор и зеленую траву. Сейчас же здесь ничего не было.

Над поселком зависло густое облако гари, частично скрывая разрушения. Жизнь окончательно покинула это место.

– Возможно, пришло время уезжать? – спросил Нико у Йона, который все еще не обронил ни слова. – Здесь нас уже ничего не держит. Компьютеры могут работать в любой части страны и так же приносить доход. А казино… Оно станет следующим. «Цеппелин» даже открыть не успели.

– Но он стал прибежищем для наших семей, – напомнил Михей.

Как бы сложно ни было Йону, в эту минуту он должен был высказаться. Все ждали его слов, а он ничего не мог из себя выдавить – в горле стоял ком. Он будто похоронил тонну воспоминаний под грудой сгоревших обломков. Каждый волен решать свою судьбу сам, но он понимал, что его слово для многих станет решающим.

– Я остаюсь, – наконец заговорил он твердым голосом. – У меня есть Йована и «Обсидиан». Если вы покинете Нови-Сад, я не стану держать на вас обиду. У вас здесь не осталось ничего.

Национальный парк Тара, Сербия

София легла на плечо Анхелю и слегка улыбнулась, чувствуя гармонию и покой.

За несколько дней они полностью убрались в доме и привели в порядок территорию вокруг. И хоть Анхель ничего не давал ей делать, она все равно взяла на себя часть самой легкой работы.

– Мы не чтили традиции в тот раз, давай это сделаем хотя бы сейчас, – напомнил ей Анхель, и София согласилась.

Она пойдет на все, только бы выносить этого малыша. Но сидеть без дела было сложно.

– Сейчас мы в других обстоятельствах. Мы во всем ограничены, и моя помощь в быту необходима.

– Ты думаешь, я не справлюсь? Сварить кашу я в состоянии.

Анхель продолжил рубить бревна, чтобы обновить забор, а она пришла в замешательство от его слов. Пусть думает что хочет, но без дела она сидеть не станет.

А потом она смотрела на мужа через окно их маленького, но уютного домика. Надо же, несколько лет тому назад она наблюдала эту же картину – в то время Анхель казался ей далеким и нереальным. Потом она смотрела на него из окна их дома в цыганской деревне. Всегда один и тот же вид, сводящий с ума: каждый мускул на теле этого мужчины создан, чтобы восхищаться.

– Прекрасная девушка, – с улыбкой произнес Анхель, заметив ее в окне. Он опустил топор и вытер лоб тыльной стороной руки. – Ты подсматриваешь?

А она хотела его и ничего не могла с собой поделать. С беременностью гормоны словно стали жить своей жизнью. Но нельзя! Нельзя! Однажды они уже нарушили закон о неприкосновенности, и, возможно, предки их за это и покарали. Пришлось отойти от окна и поискать себе какую-нибудь работу, чтобы отвлечься.

В доме, несмотря на его маленькие размеры, царили уют и тепло. Были свет и даже холодная проточная вода, потому что недалеко находилось озеро. К нему они ходили каждый вечер – это уже становилось традицией.

– Здесь очень спокойно, – прошептала девушка, сжимая руку мужа. Она глубоко вдыхала чистый горный воздух, который кружил голову. А может, голова кружилась совсем не от этого? И почему-то обратно домой Анхель нес ее на руках.

В комнате София прижалась к нему и, обнимая, прошептала:

– Надо решить, куда поставим кроватку. – Она пальцем указала на место рядом с мужем: – Пусть стоит около нашей кровати. Хочу слышать ребенка, даже когда он будет спать.

– Будем слушать его дыхание. Или, напротив, пока он спит, будем пользоваться моментом и… – Он потянулся с поцелуем, и София была совсем не против его получить. Их губы соприкоснулись, и это единственное, что они могли себе позволить. Просто поцелуй, ласки… Ей нравилось наблюдать, как пальцы Анхеля медленно прикасаются к ее губам, потом скользят по подбородку к шее, вызывая учащенное сердцебиение и желание закрыть глаза, ощутить его губы. Он исполнял ее желание, иногда мучил, смотря в глаза. Его пальцы нежно скользили ниже, касались набухших сосков, вызывая возбуждение в трижды больше. И вот теперь за сердцем не поспевало дыхание.

София была словно фарфоровая кукла в руках мужчины, которой хотел ее каждой клеточкой своего тела, но при этом боялся к ней прикоснуться. София стала запретна, хотя сманивала его на грех по несколько раз за день.

– Нам надо сходить к врачу. Хочу убедиться, что с тобой и с ребенком все в порядке.

София боялась этого момента. Последний раз, когда они были у врача, ей поставили бесплодие. А теперь она снова беременная. И как теперь можно верить этим докторам?

– Обними меня крепко, – шептала она, протягивая руки, и Анхель подхватывал ее, прижимая к себе. Она словно боялась проснуться, очнуться снова одинокой женщиной, которая потеряла малыша и мужа.

Они не стали затягивать с визитом к врачу – поехали в город уже через неделю.

– Не переживай, я буду с тобой. – Анхель вел машину, но держал руку Софии в своей, чтобы разделить ее волнение. – Ты беременна, и это чудо! Уже точно не рассосется.

Она впервые за утро улыбнулась. Он прав: надо думать о хорошем, о будущем, строить планы, покупать вещи для малыша…

В небольшой клинике принимала только один врач – Мона Абулгар. Египтянка по национальности, она жила в Сербии уже десять лет. Врач показалась Софии весьма приветливой.

– Я вас приглашу, мистер Бахти. – Мило улыбнувшись, доктор Абулгар повела Софию в кабинет, и тот согласно кивнул, понимая, что однажды уже видел эту картину. Только не хватало плакатов с беременными и кормящими матерями, развешанных на стенах. Вместо этого повсюду висели картины цветов. И, хоть обстановка не так нервировала, он по-прежнему не находил себе места. Ходил, сцепив руки сзади, туда-сюда, меряя шагами коридор.

Прошло минут тридцать, прежде чем дверь открылась и его пригласили внутрь. И эту картину он тоже видел! Только сейчас, наученный опытом, он первым делом взглянул на Софию… Жена улыбалась, ее глаза светились от счастья, и впервые за долгое время Анхель спокойно выдохнул. Все замечательно! Его губы растянулись в улыбке, он присел рядом, беря теплые руки жены в свои. Ее взгляд был ясный, в глазах читалось спокойствие.

– Мистер и миссис Бахти, – начала говорить доктор, привлекая внимание. Она сидела напротив них точно так же, как однажды сидел доктор Павич, – у меня есть результаты УЗИ. Возник вопрос, который нужно обговорить.

Анхель и София тут же посмотрели на доктора, их руки разомкнулись. Врач взяла заключение, внимательно изучая его, а потом снова обратилась к ним:

– Я не имею больше на руках никаких документов, кроме слов Софии и того, что вижу. Сразу начну с того, что София пережила операцию. Был удален один яичник, второй, с ваших слов, был поликистозным и не функционировал. Ваш врач поставил бесплодие, и он был прав. Но по непонятным мне причинам кист стало меньше. Возможно, сыграла роль первая беременность. Однако это не дает гарантии на последующие беременности, но то, что мы имеем сейчас, уже большой плюс для будущих зачатий. Сейчас София беременна, плод уже прикрепился к стенке. Вы пережили еще одну операцию на матке, я вижу рубец, – она показала черно-белый непонятный снимок, ткнув карандашом влево, потом вправо. – Эмбрион закрепился в противоположной стороне от рубца. Все бы хорошо, но есть большое «но» – по мере роста плода стенка матки будет растягиваться. После такой серьезной операции беременность рекомендуется планировать только через год, чтобы рубец окончательно зажил. В вашем случае прошло крайне мало времени, есть риск, что он разойдется, а значит, возникнет угроза обильного кровотечения, которое приведет к гибели плода и, возможно, матери…

– Что вы говорите! – София не хотела это слышать, она готова была заткнуть уши, но шокированный Анхель схватил ее за руку и крепко сжал, почти угадывая следующие слова врача.

– К сожалению… – Взгляд доктора стал сочувственным. Будучи женщиной, она прекрасно понимала пациентку, которая сидела перед ней. Ей тяжело было говорить, потому что слова звучали как приговор. – Во избежание риска смерти матери по медицинским показаниям я настоятельно рекомендую вам прервать беременность.

Ошарашенный Анхель перевел взгляд на Софию, плечи которой тут же поникли. Голова девушки опустилась, и она содрогнулась в беззвучных рыданиях…