42

Арканов выскочил из дома, не заботясь о теплой одежде. Было откровенно плевать! Окажись его байк где-то поблизости, он бы, невзирая на гололед, рванул навстречу горизонту. Но верный железный конь зимовал у Сибирина в гараже. А тачка, купленная по возвращении, даже и близко не способна была заменить стального друга.

Но скопившаяся злость сковала все тело, Данил чувствовал, либо он выпустит пар, либо слетит с катушек.

Машина, представительского класса, комфортная, надежная и дорогая, завелась с пол-оборота. Мысли постоянно возвращались к Емеле и ее словам.

Значит, он далеко не единственный. К тому же, не лучший.

Ладони обхватили руль крепко, до побелевших костяшек. Нога стремительно вжала педаль газа в пол. Тачка рванула вперед, рискуя нарушить правила и проскочить ближайший перекресток на красный свет. Но в последний момент здравые мысли проникли в шальную голову. Не дело это, устраивать беспредел на дорогах, где могут пострадать невиновные люди.

Вот был бы Мартынов где-то рядом, Дан бы с превеликим удовольствием размазал бы его по стенке.

Схватив телефон, Арканов, не задумываясь, набрал нужный номер телефона.

- Где Мартынов?! – без приветствий рявкнул молодой человек.

- Ошалел? – раздался спокойный и, кажется, даже немного растерянный голос в ответ. – Сам говорил, никакого контакта без необходимости.

- Марк, не зли меня! – рявкнул Данил, сворачивая у ближайшей заправки. – Где он?

- Как обычно, в клубе, - сдался Марк Ивлин. – Где же еще? Дань, слушай, ну ты бы как-то помягче, чего там только что с Ажуровой было?

- Не твое дело, мать твою! – рявкнул Арканов и швырнул телефон на пассажирское сиденье.

Ожидая, когда парнишка на заправке зальет полный бак, Данил нетерпеливо барабанил пальцами по рулю.

В клубе? Да и отлично! Давно пора уже заявиться туда. Кто знает, возможно, как раз и наступило «то самое» время, когда нужно обозначить свои намерения. Пусть Ажуров хоть сто раз переломит ему хребет. Плевать!

С каждым мгновением мысль о хорошей драке все сильнее подогревала кровь. И Данил уже представлял, как встряхнет Мартынова и подправит ему лицо. Чтобы и близко не отсвечивал рядом с Емельяной. Чтобы даже и не мечтал о ней. Чтобы забыл о ее существовании.

И тогда … Тогда она…

А что тогда?

Арканов резко затормозил, понимая, что твердый пол уходит из-под ног.

Что тогда? Она броситься к нему, Данилу? С какого перепуга? Просто так, потому что Мартынов не маячит поблизости?

- Придурок, Даня, ты натуральный придурок! – почти простонал Данил, вываливаясь из машины. Дышать, казалось, не чем. Словно весь воздух вокруг оказался вдруг непригодным для дыхания.

Упираясь руками в блестящий бок машины, Даня прикрыл глаза.

Вдруг показалось все бессмысленным. Все, ради чего он жил последние месяцы – померкло, затянулось туманом, и медленно таяло.

Любимая девушка ненавидит его. Любовь для него была чем-то странным. Пришла, когда не просил. Оглушила. Обездвижила. Перевернула жизнь и разрушила все планы. Вынула душу наружу одним лишь взглядом, одной улыбкой.

А теперь он сам, своими руками, бросает ее в руки Мартынову. Вернее, бросил, еще тогда, весной. Но он ведь не сможет без нее. Не сможет!

Свежий морозный воздух проникал под тонкий свитер, напоминая, что Данил все еще без верхней одежды. Мелкий снег, закрученный ветром, сыпал со всех сторон. И Данил поднял голову, позволяя колким снежинкам жалить его лицо.

Что там по плану? Мартынов? Значит, так и будет!

Вернувшись в салон, Данил поморщился. Телефон настойчиво разрывался от входящего звонка.

Контакт не был сохранен в телефонной книге. Но эти цифры он знал наизусть.

- Да, мама, - на новом звонке Арканов все же ответил на вызов. И поморщился. Мать, когда была крайне недовольна, переходила на крик, от которого резало слух. И сейчас, судя по уровню децибел, родительница находилась в состоянии бешенства.