Глава 27
Каждый день, как на пороховой бочке. Руслан обычно общается со мной сквозь зубы, но, в основном, мы даже не разговариваем.
В большинстве случаев теперь мне приходится отчитываться, куда я иду и когда вернусь.
Однажды Руслана не было дома, а мне нужно было в больницу. Я не стала звонить ему и предупреждать, что ухожу. Но когда на выходе из огороженной территории мне преградил путь охранник с фразой: «Не положено, Ева Анатольевна», я поняла окончательно. Жильё супруга – моя тюрьма.
В общем, атмосфера здесь царит крайне неуютная.
На мою банковскую карту неизменно продолжают поступать минимальные суммы на содержание. А если нужно совершить крупные покупки, приходится идти к Руслану и просить, благо это было всего пару раз.
В своей спальне я оборудовала небольшой уголок для малышки. И придумала имя своей доченьке. Алиса. Мой маленький Лисёнок.
Когда «детскую» осматривал Руслан, мне было крайне неуютно. Я вообще пока что не представляю, как мы с ним вместе будем жить дальше, но поиск работы я пока оставила. Всю беременность самочувствие меня не радует. Не представляю, как в этот период женщины ездят на работу ранним утром, ещё и задерживаются при необходимости до глубокой ночи.
Роды дались мне очень и очень тяжело. Я потеряла много крови, пришлось даже проводить специальные процедуры. Но главное, что с малышкой всё в порядке.
Когда я впервые взяла её на руки, я расплакалась. Слёзы радости и облегчения нескончаемо текли по моему лицу, смывая грехи и допущенные ошибки, наполняя душу светом. Трепетом. Мягкостью. И любовью. Да, я уже люблю свою дочурку больше жизни.
Я обещала крошке, что пройду сквозь любые преграды и превратности судьбы, я буду стараться ради неё. Эта малышка, этот маленький, новорожденный человечек прибавляет мне силы духа, хотя всего несколькими днями ранее мне казалось, что внутри всё просто сломано и перекорёжено. Но нет. Вот оно – настоящее начало. Только теперь моя жизнь обрела смысл. Только теперь я знаю, ради чего жить и радоваться каждому дню, даже если рядом я ежедневно буду видеть разгневанного, недовольного, злого и вечно ворчащего мужа.
Мне бы только немножко потерпеть, хоть чуть-чуть окрепнуть и встать на ноги. И я уйду. Я заберу дочь. Он не сможет на меня повлиять, потому что, если попробует меня удержать, подчинить своей воле и диктовать свои условия, я буду отвечать жёсткой взаимностью, я буду оспаривать его отцовство. И тогда пусть отмывается от этой грязи и скандала, как хочет. Мне это будет безразлично.
На выписку из роддома Руслан не приехал, а просто отправил за нами водителя. Но так даже лучше, муж всё равно не оценит мою радость. А счастливая улыбка лишь будет выводить его ещё больше.
Со дня, когда я принесла Алису в его дом, прошло уже два месяца. Два месяца ада и постоянного морального давления. Два месяца криков и обвинений в моей никчёмности и неумелости. Каждый раз, когда мы с ребёнком попадаемся ему на глаза, он раздражённо отворачивается. Всегда. Если он и оказывается рядом, то только для того, чтобы «наградить» меня словесными подзатыльниками, опуская мою самооценку ниже плинтуса.
Да, раньше я бы ему что-нибудь обязательно ответила. Но сейчас я стараюсь просто отстраниться и попросить его выйти из комнаты, где я пытаюсь уложить перевозбуждённого ребёнка. Потому что здоровье и спокойствие дочери для меня намного важнее того, чтобы ответить Руслану на все его колкости и унизительные фразы.
Но долго я так не выдержала. Невозможно жить в этом кошмаре, когда каждый божий день тебя тыкают в одно и то же дерьмо, когда нет ни сил, ни желания оправдываться. Последней каплей стал сегодняшний утренний разговор с мужем. Одна фраза… И всё. В голове будто сработал громкий щелчок.
– Ева, почему она орет?! Почему она постоянно орет?! Ты даже ребёнка успокоить не в состоянии! Может, тебе уже, в конце концов, признать, что ты даже мать никудышная, и нанять опытного человека в помощь?
– Руслан! Она маленький ребёнок! Кроме плача она никак иначе не может показать, что ей некомфортно! – сил моих больше нет всё это слушать.
– Вот видишь! Даже ребёнку с тобой некомфортно!
Я понимаю, что поддержки ждать неоткуда и я сама виновата, но такая жизнь... это кошмар. Я не хочу, чтобы моя дочь росла в постоянных скандалах. Да, я не смогу даже и близко дать ей в материальном плане столько же, сколько сможет Руслан, но всё же. Так продолжаться больше не будет. Это просто невозможно. Он нас, наверное, ненавидит. Он даже на руки ни разу не взял ребёнка, в моих грехах невиновного.
– Ты можешь просто не кричать и разговаривать потише? Ты ведь её пугаешь! Ну сколько можно уже, Руслан?!
– Может мне ещё на цыпочках ходить в собственном доме?!
Алиса, и правда, очень беспокойная. Я не помню, когда последний раз нормально спала. Я вообще боюсь оставлять дочь одну. Без присмотра. Даже на пару минут. Даже, когда она спит. И Руслана я побаиваюсь очень. Поэтому всегда запираю дверь своей спальни на ключ изнутри. Да-да, теперь там надёжно врезан замок. Мало ли что.
Крепко прижимаю к себе ребёнка и закатываю глаза к потолку. Искренний крик души всё же вырывается на свободу:
– Я не могу так больше...
– Что ты там шипишь себе под нос? Что ты не можешь? Переутомилась, бедная!
Не оборачиваясь на мужа, несусь к себе в комнату. С полчаса укачиваю своё солнышко на руках, аккуратно опуская в кроватку, надеясь, что пока она спит, я успею собрать вещи первой необходимости. Перебирать квартиры нет времени. Поэтому я быстро ищу в интернете телефон агентства недвижимости и прошу очень срочно подобрать мне более-менее приличное жильё. Про отцовский дом можно забыть сразу: муж меня туда просто не пустит. Вообще здесь без вариантов.
Предложенная недвижимость, конечно, не мечта, но это просто манна небесная по сравнению с жизнью с Русланом. То содержание, что он мне выделяет до сих пор, я старалась максимально отложить. Выспаться у меня не получается совсем, потому что любую свободную минуту я сажусь за бумаги и через силу, пробираясь через непонимание, незнание дела и запутанные дерби, пытаюсь хоть что-то придумать по намеченной Олегом и его консультантом схеме.
Я решила зарегистрировать на себя новую небольшую фирму. И постепенно перелить часть оборота туда. Да не весь, разумеется, но я пытаюсь хоть что-то сделать. Олег сказал, что провернуть это будет крайне сложно, особенно, сохранив весь достойный персонал, учитывая управленцев. И у меня не всё получается. С банкротством уже предрешено и даже назначена процедура внешнего управления, поэтому фирма распродаёт свои активы и много чего ещё... нужного мне. Я стараюсь действовать так, как говорил Олег, двигаясь по различным лазейкам, всё это прокручивая через папиного помощника, который всё ещё остаётся на фирме. Когда он узнал, что я хочу взять его к себе, в новую, другую фирму, он обещал подумать, что возможно пойдёт за мной. Но платить ему придётся много.
Разумеется, я не рассчитываю на ощутимую прибыль ближайшие...? Пару лет? Не знаю, сколько времени потребуется, чтобы отработать идеи и наладить нормальную схему работы. Когда деньги, выделяемые мне Русланом, закончатся, это будет очень скверно. Поэтому, помимо всего прочего, я пытаюсь найти хоть какую-то работу, чтобы мне хватало на минимальные нужды и съём жилья. Сейчас я согласна на любую квартиру. Самую маленькую и неуютную.
А ещё нужно будет оформлять развод. И собирать деньги на услуги адвоката.
Из потаённых мыслей меня заставил вынырнуть детский плач. Алиса вновь «зовёт» меня, активно и довольно громко настаивая на ужине. Прикладываю её к груди и улыбаюсь. Моя крошка...
Руслану меня не сломить.
Да, я ему изменила. Я, конечно, понимаю, что с моей стороны это было невероятно непредусмотрительно и безответственно. Да и вообще, мои чувства к Олегу уже давно успели остыть. Между нами, очевидно, просто возникла яркая вспышка, которая так же быстро и угасла.
Руслан сегодня собирался поехать к Марине, если я успела правильно изучить его повадки. Как же я надеюсь, что он не станет заезжать домой. Улизнуть незаметно, без возможности меня отыскать – это что-то из разряда фантастики. Если захочет, он меня из-под земли достанет, конечно. Прятаться не имеет смысла, но я не собираюсь пережидать бурю в норке. Пусть он знает, что это не временный всплеск эмоционально нестабильной женщины. Это обдуманное, взвешенное, чётко выверенное решение. Я не хочу больше быть его женой.
Пакетов и сумок у меня набралось довольно много, несмотря на то, что я старалась брать всё только самое необходимое. Но и подобного барахла у меня набралось немало. Я позвонила Ритке с мольбой о помощи. В срочном порядке хотя бы разобраться с машиной для переезда, пока я буду собирать вещи и переносить их вниз. В конце концов, с Алисой мои руки связаны, и уходит неимоверно много времени на простые действия.
Я понемногу стаскиваю в коридор сумки, оставив малышку в кроватке. Думаю, у меня есть ещё минут пять-семь, прежде чем она начнёт беспокоиться.
И тут, как по закону подлости, дверь отворяется, и муж торопливо перешагивает через порог, на ходу стягивая с себя пиджак.
Наши взгляды скрещиваются. Мой – уверенно-безразличный. Его – недоумённо-подозрительный.
– Меняешь гардероб от скуки? – его насмешливый тон уже при всём желании не сможет нанести мне свежих царапин.
– Я ухожу, Руслан.
– Ох, как интересно, – он подходит ближе и проводит рукой по вырезу моей футболки. – Новых приключений захотелось? А старые куда девать?
И всё же глаза застилает ярость…
– Прекрати отзываться о моём ребёнке так пренебрежительно!
– А как я ещё должен отзываться? Когда свидетельство твоей распущенности каждый день перед моими глазами? А когда я не вижу, то слышу очень отчётливо!
– С этого дня мы больше не будем подвергать тебя таким жутким пыткам.
– Да что ты? А с утра ещё так не юморила.
– Руслан, – сразу расставляю все точки над И. – Я забираю ребёнка. И подаю на развод. Если ты добровольно не откажешься от Алисы, я буду настаивать на процедуре установления отцовства. В твоём случае – неотцовства. Я не хочу видеть твоё имя в её свидетельстве о рождении.
Муж прищуривает глаза и распрямляет плечи. Засовывает руки в карманы. Я давно заметила: этот жест свидетельствует о глубоких раздумьях.
Он немного склоняет голову на бок, грозно осведомляясь:
– Ты что за бред несёшь?
– Руслан. Прошу... Прости меня, пожалуйста. Мы с тобой ошиблись изначально. Я не могу так жить. Да, я виновата, что в твоём доме растёт чужой ребёнок. Я это исправлю. Мы разъедемся, и каждый будет жить своей жизнью.
– Ева, ты в своём уме?!
– Поверь, да. А теперь отойди с дороги. Это ещё не все мои вещи, – и тут меня осеняет. – Или ты не позволишь их забрать?
– Разумеется, нет. Ты никуда не поедешь.
– Ещё как поеду. Я видеть тебя не могу. Мне тошно стоять с тобой рядом.
– Неужели? А где ты будешь жить? Что будешь есть? Ребёнка во что одевать?
– Я без тебя разберусь.
– Ааа, я, кажется, начинаю понимать. Папочка объявился? Переждала, пока страсти улягутся и у него взыграет совесть?
– Нет, Руслан. Никакого «папочки» нет и не будет. Я сняла квартиру. В которой будет тихо и спокойно. И никто не будет на нас кричать. Мы никому не будем мешать. Мне нужно было сразу уходить. Но я смалодушничала. Ухожу сейчас. И это решение не обсуждается.
С минуту он просто смотрит на меня, а мужское лицо не выражает абсолютно никаких эмоций. Сложно понять, чего ожидать в следующую минуту, но повышенный тон заставляет меня вздрогнуть.
– Ой, блядь, какая же ты самостоятельная! Не нагулялась, значит?! – немного, ещё немного потерпеть, и он уже не сможет мне ничего сказать. – Значит, переезд?
– Да.
– Когда машина приедет?
– В течение часа должна быть.
– Все чемоданы оставишь пока здесь. Я хочу лично осмотреть твои новые апартаменты.
– Это необязательно. Не стоит тратить своё драгоценное время…
– А я не предлагаю, Ева. Я настаиваю. Покажешь, в какую халупу ты повезёшь бедного ребёнка!