16

Полгода спустя…

— Ну, Тимоша! Ну, перестань! — Я в очередной раз отмахнулась от назойливых и странных поцелуев, будто у любимого были огромные мягкие губы, почти на все мое лицо. Да еще слишком влажные… странно, но мне еще не хотелось просыпаться, и я была недовольна. — Отстань, я устала…

Вдруг в мой сладкий сон ворвался совершенно чужой мужской хрипловатый голос:

— Давай малыш, разбуди свою хозяйку, пока она на солнце не изжарилась.

Сон сразу как рукой сняло, я так и подпрыгнула на месте. Возле меня топтался Султан, тыкаясь своим влажными губами в мои волосы. Напротив, метрах в трех сидел на земле мужчина средних лет, темно-коричневый цвет лица говорил о том, что он много времени проводит на солнце, грубые большие руки напоминали клешни, пальцы деформированы от непосильного труда. Мужик держал в руках небольшую пластиковую бутылку с водой, при взгляде на нее я ощутила, как остро пульсирует в голове, как у меня все спеклось во рту, язык высох и прилип к нёбу.

— Держи! — он кинул мне бутылку, я с удовольствием стала лить в рот прохладную влагу, чувствуя, как оживает организм. — Ну вот, а то я думал ты тут испечёшься совсем на солнышке… полдня уже загораешь ведь.

Я умылась остатками воды, огляделась. Небольшая лужайка поросла пестрыми мелкими цветами, неподалеку лесок… я не помню… не помню, как оказалась здесь.

— Спасибо большое… где я?

— Так это… Деревня здесь недалеко, Семёновка… я скот пасу, пастух. А тебя местная пацанва еще вечером поздно присмотрела, ты неслась на коне, будто за тобой стая волков гналась. Потом здесь остановила коня, сползла с него и сразу уснула. А потом и пёс твой прибежал. Мы хотели разбудить и помочь, но у тебя лихие охранники, конь не подпускает, лягается, пёс рычит и кидается. Откуда ты? Имя хоть своё помнишь?

— Да… я Ева… Захарова. Из Новороссийска, — я пыталась вспомнить название деревни, но не могла, рядом с нашим конезаводом не было таких. Да и не рядом тоже.

— Это где же такое село? — мужчина внимательно смотрел на меня, не пытаясь даже подойти ближе, видать и правда мои любимцы меня хорошо охраняют.

— Да не… это город… на берегу Чёрного моря.

— Эк тебя занесло-то!

— Да нет я… я в заповеднике была, недалеко… «Денежкин камень» знаете?

— А как же! «Недалеко»! Километров сто пятьдесят будет, если не больше. Область даже другая, — усмехнулся мужик, а у меня мороз по коже пробежал. Неужели я столько могла проехать и ничего не помнить?!

Я схватила рюкзачок и стала лихорадочно искать мобильник. Мне срочно нужно позвонить Тимоше… или брату. Там, наверное, все с ног сбились, разыскивая меня. А число? Какое сегодня число? Телефон нашелся на самом дне рюкзака, но он разрядился и был совершенно бесполезен. Я осмотрела вещи, лежавшие в беспорядке. И яркой вспышкой пришло воспоминание, как Дениска торопясь кидает в рюкзак нужные вещи, уговаривая меня уезжать на коне, как можно дальше. Уехала… Документы, немного денег, что попались на глаза, мобильник без зарядки, кофта — вот весь мой нехитрый скарб. Снова одна и без вещей… и подкова на самом дне сумки… будто и не было ничего, не прошел год со дня смерти моих родителей… Я даже не помню, как здесь оказалась. Мужик поправил кепку, крякнул в усы и с усмешкой стал дальше наблюдать за мной, не видел, наверное, таких странных.

— Какое сегодня число? — спросила я у пастуха.

— С утра семнадцатое было… июля. Год сказать?

Я замотала головой, год я помнила. Я уехала из заповедника вечером четырнадцатого, больше двух суток назад. В тот день с утра все было нормально, позавтракали вчетвером и разбежались по делам. Михалыч уехал на конезавод, готовить к отправке отобранных мной лошадей, Тимоша с моим братом отправились за документами и договорами, мы заказали целый вагон на станции, чтобы перевезти коней в Новороссийск, на мой новый конезавод. Я решила забрать с собой десятка два породистых животных, хотелось хоть маленькую часть иметь с родного конезавода.

Султана мы решили везти на прицепе через полстраны, ну не могла я снова надолго с ним расстаться… ну ненадолго, но все же. Я осталась на турбазе, в том самом доме, в котором мы жили зимой, за два дня до этого ехали из Катера, пообедали в придорожной забегаловке, в результате второй день тошнит и рвота, постоянно бегала в туалет. Наглотавшись таблеток я без сил лежала на диване второй день, всеми делами занимались мои любимые мужчины.

После обеда Тимоша отзвонился, сказал, что все в порядке, коней погрузили в вагон и через час они отправятся к месту назначения. Спросил о самочувствии, я сказала, что мне гораздо лучше. Он засмеялся, сказал, что любит, и что сейчас заедут за прицепом и все, завтра домой… А через полтора часа Дениска принесся на машине с прицепом для коня, взъерошенный весь, ничего не объясняя стал собирать мои вещи и документы, крича что-то в телефон Михалычу. Потом схватил меня за руку и потащил во двор, стал седлать коня. Я спрашивала у него, что случилось, но он не отвечал, только оглядывался и прислушивался. Потом надел на меня рюкзак, подсадил в седло и сказал:

— Ева, ты должна уехать… уехать, как можно дальше… банкир мертв, братец озверел совсем… уезжай… потом созвонимся, здесь опасно…

Совсем недалеко послышались крики, прямо за поворотом, затем грянул выстрел, заставивший нас вздрогнуть, у меня просто душа в пятки ушла. Мы с Дениской переглянулись, его синие глаза стали темными от страха. Он отпустил узду и хлопнул коня по шее:

— Султан пошел! Ева гони… гони, не останавливайся!!!

И я рванула поводья, Султан будто чувствовал опасность, пошел сразу в галоп, легко маневрируя между деревьями на лесной тропе. Я ничего не понимала, тревога сжимала мне сердце, хотелось вернуться, но я лишь крепче сжимала поводья и еще ниже опускала голову, почти прижавшись к шее коня, неслась вперед, не оглядываясь. Вот и все, что я помню, с тех пор прошло больше двух суток. Кажется, я останавливалась, помню ручей, где дала Султану остыть, а потом поила его, и пила сама взахлеб, там только заметила, что за мной еще Дик увязался, мой глупый пес. Помню, тогда решила вернуться, надеясь, что все уладилось, что уже безопасно. Я сходила с ума от тревоги за мужа и брата, да и не представляла, что делать дальше. Поэтому повернула назад, уже не галопом поехала по той же самой лесной дорожке. Каким образом я оказалась совсем в другой стороне, даже в другой области, за сто шестьдесят километров от заброшенной турбазы в заповеднике? Ничего не понимаю… я схватилась за голову, запустила руки в волосы и едва не завыла от безысходности.

— Ну-ну, ты чего? Случилось чего? — я и забыла, что рядом посторонний человек.

— Случилось… мне позвонить срочно нужно, дайте телефон… я вам денег дам… пожалуйста! — я рылась в дебрях рюкзачка, вылавливая маленький кошелек красного цвета.

— У меня нет телефона. Но я сейчас Мишку кликну, это мой пацан, у него мобильник есть… и не надо денег, убери.

Мужчина встал с земли и кряхтя отправился на небольшой пригорок, на вершине остановился и стал свистеть и махать руками. Я огляделась, Султан спокойно ходил возле, щипал траву, Дик лежал совсем рядом, часто дышал из-за жары, высунув розовый язык. Душно… вдруг среди травы я увидала небольшие ярко-красные бусины земляники, руки сами потянулись к ягодам. Вдруг почувствовала, как сильно проголодалась. Я с жадностью рвала сочную сладость и поспешно бросала в рот, будто боясь, что отнимут. Через несколько минут на сером коне подъехал мальчишка лет четырнадцати. Я поднялась ему навстречу. У меня внутри все тряслось от неизвестности, хотелось ясности поскорей.

— Телефон дай, девчонке позвонить срочно нужно.

— Здрас-сти… — пробормотал мальчишка, протягивая мне старенький мобильник, такой простой, что я растерялась, забыла уже, как с таким обращаться. Даже не знаю, как блокировку снять. Мальчишка снова забрал у меня древний аппарат и показал, что нужно делать. Он с интересом разглядывал меня и Султана, моего пса, который клацал зубами, отмахиваясь от назойливой мошкары.

Я отошла немного в сторону и стала, торопясь набирать номер Тимоши. Раз, другой… «Абонент временно недоступен, или находится вне зоны действия сети»… — твердил механический женский голос, заставляя сжиматься мое сердце. После четвертой попытки связаться с мужем, я поняла, что произошло что-то страшное, потому что Тим всегда был на связи. Всегда. В любое время дня и ночи, потому что ему могли звонить из дома.

— Так… так… успокойся… — уговаривала я саму себя, трясущимися руками снова тыкая кнопки чужого мобильника, на сей раз пытаясь дозвониться брату. И снова тщетно, снова то же самое. Я все больше понимала, что номера недоступны не просто так. Руки мои леденели, кровь отливала от лица, ноги задрожали и захотелось присесть. Я стала ходить взад-вперед, бормоча себе под нос успокаивающие слова. Казалось, что я сплю, или сошла с ума. Я не знала кому еще позвонить, на память я знала только номера мужа и брата. «И Макса»… — подсказала услужливо память.

— Если он его еще не сменил, — сказала я себе, набирая номер друга, уже ни на что, не надеясь. Но Макс ответил уже после третьего гудка, будто ждал.

— Макс, Максик! — я едва не зарыдала в трубку от облегчения, услышав долгожданное «алло». — Максик, это я, Ева…

— Ева! Ты где? Мы тут с ума сходим, найти тебя не можем… ты в порядке?! — перебил взволнованный друг.

— Да… со мной все хорошо… я далеко, не помню ничего… что случилось? Денис меня на коня посадил и сказал уезжать. Как… как… где мой муж? Где брат? Что с ними? — голос мой прерывался, в горле встал ком от волнения, и я не могла подобрать слова.

— Не переживай, с ними уже все хорошо, они в безопасности. Ты где?

— Я в соседней области, сто с чем-то километров от заповедника… — в трубке послышался еще чей-то голос, мужчина спрашивал откуда забирать тело, и куда его доставить, для подготовки к похоронам. На моей голове зашевелились волосы, я почувствовала, как с затылка вниз по позвоночнику побежали ледяные мурашки. Чьё тело? — Максим? Ты где? Что случилось? Объясни наконец!

— Ева, я в похоронном бюро, насчет похорон договариваюсь… отец погиб тогда… когда на вас напали.

— Боже… Ми… Михалыч? О, Господи! — я осела на траву, не в силах поверить в страшную новость.

— Да Евушка, отца больше нет, Тимоха тяжело ранен, Денис весь избит… Ох-хх… прости, я не должен был тебе говорить…

— Что?! Что ты сказал?! Тимоша…

— Уже все хорошо, жить будет… прости, я осёл… ты не возвращайся сюда, этот наркоман успел сбежать, здесь небезопасно… — затараторил друг, не давая ни слова вставить. — Мне сейчас некогда, но часа через два увижусь с твоими и Тим позвонит тебе на этот номер. Будь на связи, хорошо?

— Хорошо… Макс погоди… — но в трубке послышались гудки. Мои руки бессильно упали, пальцы вцепились в траву, будто пытаясь удержать меня на земле. Голова шла кругом, все плыло перед глазами, в ушах что-то тренькнуло тоненько и запищало. От этого нудного писка постепенно немело тело и отключался мозг. Тимоша ранен… брат покалечен, а Михалыч… Боже, что мы кому сделали?! Жили себе спокойно, пока этот подлец-банкир не влез в нашу жизнь…

— Эй, девка, ты в порядке?! — послышался озабоченный голос, я подняла голову, мужчина и мальчик сидели на корточках поодаль, и с сожалением смотрели на меня. Подойти так и не решались. Я протянула телефон мальчишке, а потом вспомнила, что Макс сказал на связи быть, и отдернула руку, прижала мобильник к груди.

— Можно я еще немного его не отдам, мне должны позвонить на этот номер… пожалуйста… я заплачу вам.

— Да держи сколько нужно, мне все равно никто не звонит, — улыбнулся парень.

— Так… Мишка, проводи девчонку к нам домой, пусть мать ее накормит и напоит… а я сам со стадом управлюсь. А про деньги забудь, не знаешь, как судьба повернет, вдруг у меня денег не будет… чтоб помощь оказали, что тогда?

Я согласилась пойти с Мишей, ведь сидеть посреди поля не выход, надо и о животных позаботиться. Поговорю с мужем, и тогда будет видно, куда мне дальше податься. Мы шли по проселочной пыльной дороге, сначала молча. Я вела коня за повод, не хотелось ехать верхом, за эти два дня накаталась вдоволь, аж все тело болело. Вдруг Миша спросил:

— Это у тебя породистый конь? — видно было, что он любит лошадей, глаза горят даже.

— Да.

— А какая у него порода? Я девятый класс закончу и поеду учиться, хочу коней разводить. Нравятся они мне. А этот жеребчик такой классный, жаль у нас в колхозе таких нет.

— Значит мы с тобой коллеги будем, только я уже окончила Академию, диплом защитила, — я тоже улыбнулась и на душе немного посветлело. Я ежесекундно прислушивалась, вдруг зазвонит телефон у меня в руке.

— Ух-ты! А где надо учиться? Ну… чтоб потом с конями работать?

— Я Уральскую сельскохозяйственную Академию заканчивала. В Екатеринбурге. Но ты поищи поближе к дому. Султан смесь арабского скакуна и орловской… сейчас… — я остановилась и открыла рюкзачок в поисках паспорта на моего коня. Он точно был, сама перед бегством собирала документы, ведь мы собирались на другой день уезжать. Нашла книжицу фиолетового цвета, теснённую золотом, протянула парнишке. — Вот, смотри, это паспорт Султана.

Миша долго разглядывал документ, восхищаясь и задавая вопросы. А я с удовольствием отвечала на них, приятно было встретить единомышленника.

— Отца Султана Вулкан звали? А мать Магдалина…

— Почему звали? Вулкан до сих пор живет в соседнем хозяйстве, у моего Султанчика много сестренок и братишек! А вот Магды больше нет, пала от родильной горячки, когда Султанчик родился, — мне вспомнилась та морозная ночь, когда все случилось. Я протянула руку и потрепала коня по черному бархату щеки.

— Тут написано… отец породы Кох… чет как-то… — Миша пытался прочесть незнакомое название, споткнувшись на первом слове. — Не арабский же? Отец?

— Арабский чистокровный скакун. Кохелайн-сиглави — это смесь арабских пород, самая выносливая и покладистая. Они могут почти без передышки неделю бежать, по восемьдесят-сто км в день проходят. Я вот два дня назад была в другой области… Сто пятьдесят километров не заметила, как отмахали…

Мальчишка с восхищением смотрел на моего коня, с опаской погладил морду Султана, спросил разрешения вести его в поводу. Я же разрешила ему сесть в седло и прокатиться. Восторгу не было предела. Глядя на Мишу, мне в голову пришла идея. Я решила взять мальчишку под свое крыло, за свой счет выучить его и после взять на работу, на мой новый конезавод. Такие работники на дороге не валяются! Но об этом мы поговорим потом, сейчас же мне нужно внести ясность в свою собственную жизнь… а Тим не звонит…