26

В приёмной за столом сидела Маша и что-то сосредоточенно набирала на компьютере. У меня сердце ёкнуло. Маша здесь! И тут она тоже посмотрела на меня, подскочила на стуле и, завизжав, бросилась мне на шею. Егор смеялся, вороша свою светлую шевелюру. Маша всю меня ощупала, удостоверяясь, что я цела и невредима, засыпала вопросами и поцелуями.

— Ой! Ты, наверное есть хочешь… сейчас я чай организую. У меня пирожные есть, пальчики оближешь! Я специально сегодня с утра наведалась в городскую кондитерскую, знала, что ты приедешь.

— Ага, в шесть утра меня подняла, — поцеловал жену Егор. Его взгляд на нее был таким нежным и трогательным, что у меня тоскливо сжалось сердце. Мне тоже хотелось нежностей от любимого…

— Ой! Да чего же мы стоим-то? Сейчас… — Маша выдвинула ящик своего стола и достала связку ключей, подошла к сейфу у окна и открыла дверцу. Потом достала из него другие ключи и потрясла ими в воздухе, — ну, давай хозяйничай уже, бизнес-вумен!

Передо мной распахнули двери моего кабинета и я вошла внутрь. Здесь ничего не изменилось, всё от прежнего хозяина осталось. Но я хочу перемен! И начну прямо сейчас. Маша убежала готовить чай, ее муж умчался по телефонному звонку, что-то не так с поставкой корма и его вызвали. Я одна в своем кабинете. Обошла кресло у стола, сняла со стены какой-то диплом и потрогала гвоздик на котором он висел. Потом стянула со спины рюкзак и достала из его глубин подкову. Погладила пальцем витиеватый вензель — «ШКЗ», и повесила подкову на освободившийся гвоздь. Моя подкова, которая столько раз спасла мне жизнь и честь! Единственная вещь со старого конезавода. Подкова на которой я поклялась погибшим родителям, что у меня будет свой конезавод. Подкова, которая принесла мне удачу! Здесь ей самое место…

Я облегченно вздохнула и уселась в большое кожаное кресло. Удобно… Пока я путешествовала кресло пустовало, у Егора свой кабинет и своё кресло имеется. И Вадим Львович ни разу не приезжал после того, как передал дела мне, а теперь и вовсе не приедет, его больше нет на этом свете. Надо спросить про Антона, а вечером навестить его.

У меня наконец-то испарилось чувство вины перед Машей и ее мужем, ведь я невольно разлучила их, выдернув своего управляющего из Катера. Теперь они вместе, мне не в чем винить себя.

Вспомнила про коней со старого конезавода. Я тогда отобрала только элиту, среди которых половина призёров, любимцы моего отца. Он каждый год выставлял их на скачки, откуда часто привозил кубки и другие призы. С чемпионами занимались тренеры, у них был свой врач, отдельный. Он не только лечил коней, но и расписывал по граммам корм, добавляя в него нужные витамины, составлял меню, проверяя, чтобы конюхи делали все правильно. В этом году мы пролетели мимо ежегодных Всероссийских скачек, коней не тренировали и кормили как всех. Нужно срочно решить проблему с тренерами и подготовить любимцев отца к следующим соревнованиям, а то он мне не простит, проклянёт с того света. Тем более, мы сможем заработать на призёрах, а так как денег у меня кот наплакал… Кстати о деньгах.

Я открыла телефонный справочник и нашла отделение банка. Набрала номер.

— Здравствуйте! — произнесла я вежливо, услышав на другом конце линии приветствие консультанта банка. — Я Ева Александровна Захарова. Скажите, могу я сегодня снять наличные со счёта моего мужа Захарова Тимофея Дмитриевича? Доверенность имеется.

— Ну, если доверенность оформлена, то можете. Без проблем. Всю сумму будете снимать? Если да, то нужно заказать денежные средства. И получить деньги сможете только завтра, — вежливый женский голос спокойно выдавал нужную информацию.

— А сколько я могу получить сегодня?

— Максимальная сумма сто тысяч.

— Хорошо, как раз столько мне и нужно. Спасибо за информацию.

— Всего доброго!

Я отключилась и откинулась в кресле. Это наш общий счёт, правда я настояла, чтоб оформили мы его на Тима. На этом счету и мой миллион, доставшийся от отца, и еще миллион триста тысяч накопленных семьёй на операцию Дмитрия Тимофеевича. Скоро нужно будет снять все до копейки. Надеюсь хватит, потому что быстро нам нужных средств не найти.

Мы попили чай с Машей, она рассказала про детей, показала мне фотографии в мобильнике. Я снова обратила внимание насколько маленькая Ясминка похожа на свою цыганскую тёзку и не удержала удивленного возгласа:

— Какая она красивая! Как на цыганочку похожа!

— Может, потому что ее бабушка цыганка…

— Как? — уставилась я на Машу.

— Да так… Когда я увидела новости про вас, я сидела и рыдала, всё поверить не могла, что Тима убили, а тебя похитили. Тут пришли твои бабушка и дедушка, стали утешать меня, сказали, что ты и правда пропала, а Тим выжил. И стали спешно собирать наши вещи. Знаешь, даже чемоданы некогда было купить, мы прямо в покрывала всё кидали и завязывали в узлы… — Маша задумалась вспоминая, мешала чайной ложечкой темную жидкость в чайной чашке с васильками. Вскинула голову. — И тут звонок в дверь. Тетка моя заявилась. Увидела узлы с вещами и начала смеяться. Стала говорить, что если есть цыганская кровь в венах, то и привычки этого поганого народа никуда не денутся. И на вещи в узлах показывает, мол, только цыгане чемоданов не признают. Кинула на пол пакет какой-то и стала уходить. Я ее за руку поймала и заставила пояснить ее выходку. Ну она мне и рассказала, что ее сестра вышла за моего отца, когда мне годик всего был, что мать моя цыганка и звали меня Яна. Родная мать отказалась от меня, сбежала с цыганом каким-то. Отец мне имя поменял при крещении и в документах. Так что Ясминка похожа на свою биологическую бабушку. А мы удивлялись…

— И что теперь? Ты обижена на родную мать? — я догадывалась, что так всё и есть. Но пока не буду раскрывать свою дружбу с Ясминой. Сначала поговорю с ней самой.

— Нет, я не обижаюсь. Может так лучше, у меня была хорошая мама.

— А хотела бы встретиться с ней? — у меня внутри сжалось от страха почему-то, вдруг скажет нет.

— Не знаю… Да и где её найти, я не знаю ничего о ней. Только имя. Ясмина. Как мою дочь зовут. Мне так понравилось это имя, дочурке оно так идет. Да, тетка еще вот что принесла тогда, — Маша расстегнула пуговичку на бежевой блузке и я увидела серебристую цепочку с кулоном у нее на тонкой шейке. Кулон был необычный — серебряный месяц и звёзды вокруг из прозрачного синего камня. — Тётка сразу не отдала мне эту вещь, но в ломбарде за неё ничего не давали и она решила окончательно разорвать родство со мной. Только я не расстроилась. Наоборот, успокоилась. Мы всё думали, почему Ясминка такая смуглая и черноволосая.

— Всё будет хорошо Машенька! — приободрила я подругу, мысленно запуская фейерверки, предвкушая, как сообщу потрясающие новости красавице-ведьмочке.

Вскоре пришел Егор, ругаясь на зарвавшегося поставщика кормов для коней, с которым пришлось разорвать контракт. Но он уже заключил контракт с новым фермером, так что животные голодными не останутся. Я рассказала ребятам, что хочу поменять название конезаводу, мне пришлось выслушать возражения Егора:

— Ты представляешь сколько бумаг и документов придётся переделывать, Ева?!

— Придётся переделать. Я не хочу командовать миражом. Ты знаешь, что означает это слово? — спросила я, глядя прямо в голубые глаза друга.

— Ну… в принципе… — что-то пыл его сразу угас. Хм, а у меня получается командовать!

— Так что, Мария, записывай первое распоряжение — заказать вывеску по старому формату, но с название сменить. Теперь конезавод называется «Алтан»! А бумажки потихоньку переделаем.

— «Алтан»? И что означает сие название? — поинтересовался Егор.

— А это имя любимого коня Тимура, великого полководца, который спас огромное количество русского народа. Между прочим прямой родственник моего Тима, этот полководец.

Мы еще порешали текущие дела, а ближе к обеду Егор отвёз меня в город на своей машине. Я попросила его найти автошколу, где я бы экстерном сдала экзамены и получила права. Ездить я умела, правила знала, всему меня научил муж зимой и весной. И авто имелось, «рено» белого цвета, который мы купили вместо иномарки Тима. Разъезжать приходится много, не нанимать же шофёра.

В городе я поехала сразу в клинику, узнала новости. Дмитрия Тимофеевича положили на обследование, но уже поставили в очередь на операцию в Германии. К сожалению таких операций у нас в стране почти не делают. Так что, накопленных денег не хватит, ведь еще перелёт и сопровождение, проживание сопровождающего в гостинице. С отцом Тима поедет мам Катя, это мы решили сразу. Но будет всё только через два месяца. За это время я успею найти недостающую сумму, решила сегодня же позвонить Димке на родительский конезавод, он вроде хотел купить его. Или знал желающих приобрести моё наследство.

Договорившись с врачом, отправила семейство домой, а сама поехала вставать на учёт по беременности к врачу, которого мне порекомендовала свекровь. Галина Алексеевна оказалась доброй и тихой женщиной, она осмотрела меня и успокоила, назначила анализы и исследование «Узи» на другой день. Вышла я из поликлиники уже в шестом часу вечера. Устала и проголодалась. Но мне еще нужно было в банк успеть и в магазин, чтобы купить мобильник и ноутбук, не могла же я пользоваться Леськиными вещами.

Домой попала только в восемь вечера, как раз к ужину. Первым делом проверила электронную почту, отправила Славе свой новый номер телефона, попросила его звонить на него даже среди ночи, если появятся новости. Уже после ужина вернула Лесе её добро и стала разбираться со своими новыми аппаратами. Провозилась почти до полуночи, даже Ксенька уснула не дождавшись сказки. Прямо в кабинете на старом диване. Поднимать ее, чтобы переложить в кровать, я не рискнула, просить Лесю тоже не хотелось, поэтому укрыла девочку пледом и сама улеглась в комнате напротив, на надувном матрасе. Рядом стояли коробки с вещами, знакомый запах взбудоражил моё сознание. Тимошей пахнет! Встала и подошла к коробкам, нашла его зимний шерстяной свитер и прижала к лицу. Боже! Будто он сам рядом… так и улеглась в постель с его свитером. Захотелось плакать, такая тоска навалилась. И я не выдержала. Не помню как заснула.

Только открыла глаза, сразу принялась звонить Димке, старшему сыну Михалыча. Я не собиралась брать полную стоимость за родительский конезавод, при условии, что его купит сам Дмитрий. А он очень хотел стать хозяином конного бизнеса, и я чувствовала огромную вину за гибель его отца. Михалыч защищал меня, ценой своей жизни. Дмитрий обрадовался моему предложению купить конезавод, обещал найти половину суммы в течении месяца, а остальное за год отдать. Меня устраивали условия сделки. Значит через месяц у меня будет целых десять миллионов! Их должно на всё хватить, даже ещё останется. А вот на другую половину, которая поступит через год, я хочу построить рядом с «Алтаном» клинику по реабилитации после травм, которой будет заведовать любимый. Но это уже решим, когда Тимоша приедет.

Через неделю я сдала на права, причем меня так тщательно гоняли на экзаменах, что я боялась завалить теорию и вождение. Но всё прошло хорошо, потому что по вечерам я тренировалась водить с Егором всю неделю. Да и по билетам он меня гонял знатно.

Кстати, я сняла с Егорки ответственность за Антона, стала сама за ним присматривать. Ну и тип! Не могу понять, как Тим с ним дружит. Каждый мой приезд он смотрел косо и шипел на меня, прогонял, обзывал ворюгой, обвинял, что я захапала его наследство и довольна. Но не на ту напал! Обижаться я не собиралась. Я верну ему все до копеечки, как только раскручу конезавод, мне чужого не надо. И Антона поставлю на ноги, чего бы мне это не стоило. Не позволю просидеть ему всю жизнь огрызаясь в инвалидном кресле. Вот только с прислугой было туго, этот скандалист прогонял всех, никто из агентства уже не шел к нему работать, а мне некогда было убираться за ним. Да и без присмотра не оставишь целыми днями. Но выход, неожиданно, нашелся сам собой.

Как-то вечером, когда мы с Ксенькой собирались ложиться спать, я услышала стук в окно кухни. И сразу залаял Дик, привязанный недалеко от крыльца. У меня сердце сжалось — вдруг это Тимоша вернулся? Я кинулась открывать дверь, а там… Там стояла Алёнка с чемоданом и сумкой! Я от неожиданности застыла на месте, разглядывая ее, будто это видение и сейчас исчезнет.

— Ну, привет, что ли? — улыбнулась моя нежданная гостья и я очнулась, бросилась ей на шею.

— Алёнушка… я так рада тебя видеть! Моя родная, как же я соскучилась!

Мы не виделись больше полугода, созванивались изредка. Аленка приезжала на нашу свадьбу в Катер в январе и я очень скучала по моей любимой тётушке. Я втащила ее в дом и стала стаскивать с нее легкий желтый плащ, покрытый мелкими дождевыми каплями. Второй день моросит, осень, наконец-то пришла.

— Какими судьбами? Ты в отпуске? Надолго к нам? — засыпала я ее вопросами, заглядывая в ласковый прищур аквамариновых глаз. Таких же, как у меня. — Ты голодная, наверное… а у меня ничего нет, кроме чая и фруктов. Я не готовлю дома, питаемся у мам Кати. Но я сейчас сбегаю, принесу тебе поужинать…

— Да стой! Ева, я не голодна… а вот чаю бы выпила. А это у нас кто?! — я проследила за взглядом Аленки и увидела выглядывающую из-за угла Ксению. — Ну иди ко мне, чудо! Я тебе куклу привезла.

Алена стала копаться в сумке, брошенной на полу в прихожей, а рядом уже стояла любопытная Ксенька, она куклы просто обожала. Получила подарок и обнялась с девушкой, которую видела всего раз, на нашей свадьбе. Потом кинулась ко мне, обняла и застыла. А Алена все доставала и доставала из сумки гостинцы. Под конец выудила бутылку вина, выпрямилась и повернулась ко мне:

— Бокалы найдутся? За встречу выпить нужно!

Мы переместились в кухню, я поставила на плиту чайник и стала накрывать на стол. В холодильнике нашёлся кусок сыра и пол палки сырокопчёной колбасы, батон и фрукты из своего сада. Ксения помогала мыть яблоки и груши, раскладывала нарезку на тарелке, а Алена пыталась открыть вино. Я смотрела на нее и понимала, что произошло что-то в ее жизни. Такой грусти в глазах я не видела у нее раньше. Да и не приехала бы она сюда просто так.

— Так на Тима похожа… — вдруг проговорила она и кивнула на мою дочурку.

— А мне все говорят, что я на папу похожа, да мам? — родные глаза вопросительно уставились на меня.

— Да, моё солнышко! Прямо копия папина! — я поворошила светлую чёлку Ксении и поцеловала ее в макушку, вдыхая чистый детский аромат. — Умница моя!

— А Дим Тимыч будет на папу похож? — вдруг выдала девочка.

— А-мм… возможно будет на папу… а может не будет…

— А Дим Тимыч — это у нас кто? — поинтересовалась Аленка и в ее прищуренных блестящих глазах мелькнула догадка.

— А это мой братик. Только он еще у мамы в животике.

Алена подскочила ко мне, обняла и расцеловала, шепнула на ушко:

— Поздравляю солнце! Я рада за вас с Тимом! — ее поздравление подняло целую волну счастья в моей душе. До этого я туманно осознавала, что у меня будет ребенок, а сейчас даже почувствовала небольшую тяжесть в животе. — Ну вот! Теперь за встречу выпить не получится…

— Ну почему? Я бы немного выпила… глотка два. Вот только дочку спать надо уложить.

— А вот и не надо! — возразила Ксенька, гордо вскинув свой маленький носик. — Я уже не маленькая. Сама улягусь. Только можно я не буду свет выключать, а?

Я с умилением смотрела на девочку, такая умненькая, чуткая. Я действительно чувствовала себя ее мамой и гордилась ребенком. Поцеловала в щёчку и пообещала выключить свет, когда она уснет. Ксения прижала к груди новую куклу, поцеловала нас и ушла, приподнимаясь на цыпочки. Ей нравилось ходить походкой балерины.

— Вы не удочерили ее? — спросила Аленка, разливая вино по бокалам. — Хорошая девочка, ощущение, что правда твоя дочь и Тима.

— Нет, не удочерили. Суд должен состояться в ноябре, не знаю, успеет ли вернуться Тимоша. Ну да ладно, не будем пока об этом переживать. Рассказывай, что у тебя случилось. Ты отпуск взяла?

— Нет… я жить к тебе приехала… если примешь, конечно. Отлеталась я… — аквамариновые глаза предательски заблестели, а я придвинулась ближе и положила руку на плечо своей роднульки. — У нас за месяц две аварийные посадки случилось. Первая так, ничего особенного, просто шасси не вышло из отсека, самолет посадили на пену, носом пропахали, но обошлось без пожара. Нас на другой самолет перевели, пока наш в ремонт ушел. Две недели не прошло, только взлетели, высоту набрали и тут движок загорелся… я же не дура, понимаю, что шанс выжить небольшой. Хорошо, что тренировочный частный аэродром нас принял. В салоне паника, сто тридцать пассажиров, все орут и плачут, девчонки между креслами бегают, успокаивают, дают советы… А я… я в ступор впала, так умирать не хочется… забилась между креслами и выла.

Аленка качалась, обхватив себя руками, крупные слёзы катились по ее щекам, а она будто не чувствовала их, будто снова была в том горящем самолете и снова все переживала. Я обняла ее и тоже плакала вместе с ней, представляя весь этот кошмар. Недаром я не люблю летать. Почти полчаса она выкладывала всё в подробностях, вздрагивая и стуча зубами о край бокала с вином. После авиакатастрофы ей пришлось посещать психиатра, но толку оказалось мало.

— Потом комиссию собрали… и все… конец. Предложили работать в аэропорту, но я отказалась. Не могу больше смотреть на самолеты. Тут еще любимый решил, что нам нужно паузу в отношениях взять, видите ли устал он от моих истерик. И тогда я решила полностью изменить свою жизнь, послала всё к черту, и его, и работу… Уволилась и к родителям поехала. Никого нет дома. Месяца два назад с мамой созванивались, она сказала, что им придется уехать куда-то на неопределенный срок. Еще не вернулись, значит. Тогда я к вам.

— Ну и молодец, что приехала. На самолетах свет клином не сошелся. Ты молодая, красивая… можно же другое дело найти. Или семью, деток родить.

— Там и дети были… маленькие совсем. До сих пор их испуганные личики у меня перед глазами стоят…

— Но… никто не погиб? — я затаила дыхание.

— Нет. Слава Богу. Пилот молодец… если бы… а ты новости не смотрела? Месяц назад авария случилась.

— Нет Алёнушка. Месяц назад я по стране путешествовала, на коне, с собакой и котом.

— Как это? — усмехнулась Аленка и наконец вытерла слёзы. А я в который раз стала рассказывать историю своего путешествия. Только в этот раз с превеликим облегчением, только бы девушка забыла о своих горестях.

Мы засиделись до рассвета. Утром я позвонила Егору и предупредила, что у меня выходной. Спать улеглись вместе на нашей с Тимом кровати и проснулись, когда мам Катя пришла звать на обед. Я решила в тот день никуда не выезжать, отдохну. Но после обеда планы резко изменились. Мне позвонили из агентства по найму прислуги и заявили, что больше обслуживать господина Островского они не будут, ввиду его скверного характера. Антон снова всех разогнал! Что ж, придется придумать действенный метод, чтоб усмирить наглеца, без меры ненавидевшего весь мир!