31

Пушистые ресницы подрагивают во сне, лёгкая улыбка на губах. Мои любимые губы, столько долгих месяцев грезила о них, мечтала прикоснуться. Мне до сих пор не верится, что любимый вернулся и тихо посапывает на нашей с ним кровати. Я лежала рядом и наблюдала за каждым движением, которые он создавал во сне, непроизвольно. Вот наморщил слегка нос, вот нахмурил брови. Не выдержала и легонько прикоснулась к нижней губе пальцем. Любимый…

Вдруг Тим распахнул глаза, рыкнул и прикусил мой палец. Я взвизгнула от неожиданности и рассмеялась.

— Испугал? — заволновался заспанный Тимоша и протянул руку к моему лицу. — Прости, я не хотел пугать…

— Нет, не испугал… просто неожиданно. Выспался?

— Да. Наконец-то. Мечтал об этом все месяцы вдали от тебя.

— Давай умывайся, а потом в кухню спускайся, ужинать будем… — я погладила колючую щеку и собралась вставать. Но Тимоша приподнялся и схватил меня за руку, потянул к себе. А потом впился в мои губы! Такого голодного поцелуя у нас еще никогда не было.

— Не уходи… не отпущу… родная моя…

— Тимоша, там картошка… на плите. Погоди немного…

— Подождёт картошка… — его губы исследовали ямку у ключицы, а я замерла от нежности губ и грубости небритого подбородка. Горячая рука проникла под халат и гладила живот. Меня же волновал и будущий ужин, подгорит ведь. Но и прерывать мужа не хотелось.

— Тим… — простонала я, откидываясь на подушки. — Надо хоть выключить сходить…пожар еще устроим. Я быстро.

— Тогда уж лучше я сбегаю… лежи, и никуда не уходи, — скомандовал любимый и резво вскочил с кровати. Натянул спортивные штаны, сверху надел халат, пытаясь скрыть своё возбуждение. Проворчал что-то и выскочил за дверь.

Я растянулась на кровати, блаженно улыбаясь. Он всё тот же, не изменился. А я боялась. Теперь всё у нас будет хорошо! Я рассмеялась в голос, не смогла сдержать счастья, так и рвущегося из моей души. Вернулся Тим, сказал, что с ужином возятся Леся и бабуля, уже и котлеты жарят. Ну и хорошо, можно выделить себе полчаса.

Тим взялся за поясок моего халата, и я сразу переполошилась. Не хочу, чтобы видел меня с животом, это не очень красиво. О чем и сказала.

— Глупышка моя! Да, я до сих пор в шоке. У меня же даже мысли не было, что у нас будет малыш. Но, беременность идет каждой женщине, особенно любимой… Так что, не сопротивляйся, я буду тебя раздевать, буду любить нежно и осторожно… но недолго. Как никак, четыре месяца с тобой не был, изголодался…

Через полчаса, как я и предполагала, мы встретились за столом с остальными членами семьи. Тим даже успел принять душ и побриться, и теперь многозначительно поглядывал в мою сторону, думаю, ночь любви мне сегодня обеспечена. Я смущенно отводила взгляд, чувствуя, как жар окрашивает мои щеки в алый цвет. Все же мы не одни за столом. Вдруг бабуля откашлялась и спросила:

— Тимофей, скоро Катя звонить будет. Что будем говорить ей? Или ты сам с ней поговоришь? Я просто боюсь, что новость о твоем возвращении может взволновать Митю, а он после операции.

— Новость-то хорошая, они ждут, когда Тим вернется и переживают, — вставила я свое словечко. Сказать и правда нужно. — А вот как про Ярослава сказать? Его они никак не ждут…

— Я сам с родителями поговорю сегодня. Мама трубку берет всегда? — было видно, как Тим разволновался, сжал вилку так, что костяшки пальцев побелели. — А вот как про Ярика… ума не приложу. Может подождать, пока вернутся домой?

— Ага, чтоб у папы снова приступ и всё лечение насмарку? Лучше сказать сегодня маме, а она папе аккуратно расскажет. Если что, так там врачи, помогут, — возразила молчавшая до сих пор Леся.

Мы еще долго обсуждали ситуацию, и решили, что сегодня скажем только про Тима, а вот про их другого сына расскажем, когда он приедет. Как-то не верилось в его возвращение. Как и всегда, мам Катя позвонила в восемь часов вечера, на мой мобильный. Я ответила на вызов первая, сказала, что у нас всё отлично и есть потрясающая новость.

— Неужели Тим вернулся? — воскликнула она так громко, что услышали все, находящиеся в кухне.

— Да, мам Кать, вернулся… все вернулись, всё хорошо… даю его! — я передала телефон мужу и присела на стул, ноги не держали. И тут заметила, что стояли все, напряженно вслушиваясь в звуки, доносящиеся из аппарата.

Тим долго не мог ничего сказать матери, она рыдала, он успокаивал. Я уже боюсь, что будет, когда про Ярика новость узнает. У нас у всех глаза налились влагой, шмыгали и я, и Леся с бабулей. А Ксенька прижалась ко мне и со страхом смотрела на всех. Ей, маленькой, непонятны были наши слёзы.

— Ма-а-ам… — протянула она дрожащим голоском, заглядывая в мои глаза, — а чего вы все плачете?

— Это мы от радости, солнышко моё… от радости, — я погладила смешные светло-русые хвостики и улыбнулась, показывая радость.

— Но от радости все смеются же.

— Иногда и плачут тоже.

А еще через день мы все рыдали, смотря на обнимающихся братьев в аэропорту. Невозможно поверить, что встреча, такая долгожданная и неожиданная наконец-то состоялась. Бабушка крестилась не переставая, я и не знала, что она такая верующая. Леська поскуливая прыгала на братьев, зацеловывая каждого. Дениска с тоской смотрел на нее, скучал видимо. Тим попросил его на своей машине поехать с нами, потому что все желающие не могли уместиться в одном авто. Моя тетя Алена и ее мама накрывали на стол в это время у нас дома, дедушка знакомился с возлюбленным своей дочери, с Антоном. Всем нашлись дела.

Только одно омрачало меня, я не смогла связаться с женой Ярослава, сообщить ей счастливую новость. Сразу после исчезновения мужа она уехала к родителям в далекий сибирский городок, и больше о ней, и их с Яриком маленькой дочке не было ничего слышно. Номер телефона, который нашелся у Леськи, был заблокирован, был еще адрес ее родителей, я отправила им письмо обычной почтой, но пока ни слуху, ни духу.

Я посмотрела на стоящего в стороне Славу, нашего, теперь семейного частного детектива. Какой-же он молодец, так быстро провернул дело, которое два года не могли решить! Подошла и обняла его.

— Спасибо, Слав! — сказала, сжав его руки в порыве благодарности. — Наша семья в долгу не останется.

— Знаешь, самая большая награда вон, — кивнул он на замерших в объятиях братьев, сестрёнку и бабулю. — Прямо самому плакать хочется…8c847c

Наконец и на нас обратили внимание, Тим подошел ко мне, обнял и представил своему брату.

— Это моя любимая жена, Ева! Это она наняла Славку, чтоб нашел тебя… и заплатила выкуп тоже она, Яр.

— Да, Слава рассказывал о ней. Спасибо огромное, я думал, что так и сгину там… От всей души спасибо!

Ярослав поцеловал меня в щеку, и так обнял, что Тим испугался, как бы не навредил мне или малышу.

— Ты все-таки сумел завоевать свою любовь! А я думал о вас, получилось ли у тебя, вместе ли вы… сидел там, в яме и думал… думал, что не узнаю этого никогда, а вот же… — в голубых глазах Ярика стояли слёзы, я смотрела на него и чувствовала, как снова влага норовит пролиться по щекам. Н-да, надо бы заканчивать, а то скоро платков не хватит на всех.

Бабуля будто услышала мои мысли и скомандовала: «По машинам!», и сама первая ринулась к выходу.

Родителям о возвращении Ярослава сообщили только через два дня, по скайпу. И снова слезы, снова похвалы в мой адрес. Кажется, я ничего такого не сделала, чтоб так захваливать, всего лишь наняла хорошего детектива и продала родительский конезавод.

Постепенно все вошло в колею. Я работала на «Алтане», Тим мотался со мной, все никак не мог расстаться, даже на несколько часов. Я уже всерьёз стала подумывать взять его на работу. Конюхом, например. Но он отказался, смеясь. И поехал в клинику к Алексу, откуда вернулся хмурым, как небо, что уже который день висело над головой. Оказалось, что Алекс взял на его место другого специалиста. Что ж, этого нужно было ожидать. Не век же ему ждать. Но без дела Тим не остался, стал вместо меня обустраивать наш дом, затеял ремонт и выбрал мебель, скидывая на мой мобильник фото всевозможных диванов и шкафов, для одобрения.

Мне совсем некогда стало ходить по магазинам, я старалась привести конезавод, и все дела на нем в порядок, скоро ведь роды. Еще Тиму пришлось возить Леську по врачам, наметился сдвиг в ее психике, она теперь спокойно могла рассказывать про свою трагедию, без слез и истерики. Врач-гипнолог настоял на том, чтобы Леся не забыла совсем про давние события, а просто стала к ним равнодушна, будто это не ее жуткая история. Ведь если бы он заставил ее забыть, то вдруг что-нибудь напомнило, и тогда было бы еще хуже. Помог ей и сексопатолог, через две недели Леся сама пошла на сближение с моим братом, и вскоре переехала к нему в город. Они купили отдельную квартиру, и вроде бы счастливы.

Ксеньку мы с Тимом удочерили, теперь девочка и по документам наша дочь, чему мы, все трое, несказанно рады! Скоро Новый год, мы готовились к празднику и ждали возвращения родителей из Германии. Ярослав уехал на поиски своей жены и дочки, которые так и не подали весточку о себе. Его не было четыре дня, приехал с грустными вестями. Оказалось, что Марина вышла замуж за другого, не прошло и полгода со дня, как Ярик пропал без вести. Они не были расписаны, так что проблем у нее не возникло. Ну вот, теперь Ярослав остался без жены и ребенка. Но он не унывал, я устроила его к себе на конезавод начальником охраны, потому что прежнего мы проводили на пенсию. Ярик обрадовался этой должности и с рвением принялся трудиться.

Перед Новогодними праздниками мне пришло из банка уведомление, что на мой счёт поступила огромная сумма, Димка раздобыл где-то деньги и погасил свой долг в полном размере. Я долго не думала, куда их вложить. заметила как-то, что муж мой совсем загрустил, домохозяйкой ему быть не нравилось. Тим любил свою работу, всегда с радостью помогал людям с ограниченными возможностями, светился от счастья, когда видел успехи своих пациентов. А теперь ничего этого не стало, и он сник. И вызвала я мужа на серьёзный разговор, собираясь ему сделать Новогодний подарок.

— Посмотри эти бумаги, Тимош, — я положила перед ним на стол файл с документами. У самой сердечко сжималось от волнения. За спиной я спрятала выписку из банковского счёта.

— Что это? — пролистав исписанные листы, муж в недоумении уставился на меня. — Это документы на землю… Ева?

— Да. На землю. Недалеко от «Алтана», на берегу моря. Там так красиво, Тимош! И я предлагаю тебе построить на нем собственную клинику. Свою! Ты не будешь ни от кого зависеть, представляешь скольким людям ты поможешь?

— Евушка, но кусок земли ничего не изменит, нужно уйму денег. Кредит я не собираюсь брать…

— И не нужно! Вот! — я положила выписку перед мужем, глядя, как загораются его шоколадные глаза от счастья.

— Белочка моя! — Тим схватил меня за пояс и осторожно потянул к себе, зацеловывая мой круглый живот. — Люблю тебя, родная!

В последних числах декабря вернулись родители из Германии, наконец-то вся семья была в сборе! Это был счастливый Новый год! Разом как-то уладились все дела, Ничего плохого не маячило над головой. Тот, кто угрожал нам, был найден мертвым в номере гостиницы какого-то провинциального городка. Мы выдохнули с огромным облегчением. Мой брат стал единственным наследником банкира Сироткина. Хоть что-то хорошее сделал он сыну, оставил ему состояние. Только Дениску оно не особо радовало. Он будто брезговал этими нечистыми деньгами. Так что заявил, что хочет вложить наследство в будущую клинику Тима, чтобы они послужили во благо. Он мотался по делам, оформляя наследство, Леся училась в медучилище. Она теперь чаще улыбается, перестала третировать Ксеньку.

В середине зимы, я все чаще стала капризничать, плохое настроение не отпускало. Скоро март, а значит роды. Я боялась, мне казалось, что не смогу родить. Почти каждый день созванивалась с Ясминой, упрашивала ее приехать. Мне казалось, что если цыганка будет рядом, то ничего плохого не случится. Но она никак не могла оставить свою малютку, даже перестала заниматься театром, переложила его на плечи сестры Розы и Гожо.

Наступил март. Я металась в страхе, не обращая внимания на успокоительные методы моего мужа. Ему от меня доставалось больше всех. Перестала спать спокойно, мне казалось, что начинаются схватки и пора галопом нестись в роддом. И даже меня отвозил Тим пару раз. Но всё напрасно, то просто газы, то ложные схватки. И вдруг в гости заявилась Ясмина, одна и без предупреждения. Посмотрела на меня и велела Тиму разводить костер в саду. Когда он всё сделал, цыганка повела меня в сад и стала водить вокруг огня, из всех ее слов я понимала только — уймись, с дороги уйди… И так несколько раз. При этом она не отпуская моей руки, доставала из прозрачного пакета, висевшего у нее на груди, какие то травы и бросала в огонь. поднимались весёлые языки и искры летели по ветру, я смотрела на них и чувствовала облегчение.

Ясмина пробыла у нас три дня, каждый день проводила обряд, ничего не объясняя. Мне стало легче, я успокоилась и перестала бояться родов. Уезжая, она сказала:

— Когда наступит час, позвони мне, я спою для тебя старинную цыганскую песню, которая поможет тебе родить. Ничего не бойся, твой сын вырастет красивым и сильным!

Ночью шестнадцатого марта я плохо спала, болела поясница. Боль к утру усилилась, стало хватать и живот. Я решила дождаться, пока проснется Тим, он очень устал на стройке, которая началась две недели назад. К восьми утра у меня уже глаза на лоб лезли от боли. Тим проснулся от моих стонов и отчитал, что не разбудила его. Вскоре мы уже мчались в роддом, до которого всего десять минут езды. Но роддом оказался закрытым на карантин, там нашли какую-то палочку, поэтому новых рожениц отправляли в Новороссийск. А это еще полчаса, если учесть, что утро, то и пробки неминуемы.

Я сто раз пожалела, что не разбудила мужа среди ночи. Но делать нечего, мы с ним вдвоем отправились в городской роддом. И не доехали. На середине пути я почувствовала потуги, и стала кричать уже в голос от невыносимой боли. Тим остановил машину на обочине и перенес меня с переднего сиденья на заднее. Зазвонил телефон. Ясмина! Она почувствовала… Тимоша включил громкую связь и пока я слушала наставления Ясмины, он достал вещи приготовленные в роддом, из аптечки бутылочку со спиртом, вызвал «скорую». И тут Ясмина запела. Ее заунывный ясный голос будто затуманил мой мозг, я чувствовала только давление изнутри, почти никакой боли. Тим стоял бледный и сосредоточенный у меня в ногах, готовый помочь. Когда я поняла, что время пришло, собрала все силы и вытолкнула нашего сына, а Тим принял его. Тут и врачи подоспели, меня переложили в карету «скорой помощи», и с мигалками помчали в роддом. А я молча лежала на каталке, обессиленная, и улыбалась своему сыну, притихшему на моей груди. А волосики-то темные… Тимошины!

С того дня наша жизнь вступила в новую фазу, в ней главенствовал наш малыш, любимец всего семейства!