30

Вот так, в пятом часу утра, состоялась долгожданная встреча с любимыми. Наперебой рассказывали приехавшим новости, их удивлению не было предела, особенно когда показала запись с Ярославом. Меня и Лесю с бабулей завалили подарками и гостинцами, а Тим отнёс целую сумку с игрушками в комнату Ксеньки, проснётся — вот радости будет! За столом засиделись до рассвета, потом проводили деда с Ольгой Васильевной на такси в Новороссийск, оставаться у нас они не захотели. Успели уже снять квартиру в городе, и им не терпелось встретиться с дочерью.

Я много раз представляла, как встречусь с родными после долгой разлуки. Думала, что сначала муж позвонит, я выскочу за ворота, буду с нетерпением ждать появления заветного авто в конце нашей улицы, а потом с визгом брошусь ему на шею и зацелую. Получилось всё совсем не так, о чём я и рассказала Тимоше, когда мы, наконец-то, улеглись спать, в восемь утра.

— Ладно… проговорил Тим и стал подниматься с кровати, кряхтя, как старый дед.

— Ты куда? — я тут жду, когда получу нерастраченный лимит на поцелуи и накопленные ласки, а он собрался куда-то. Где справедливость? Я вопросительно подняла брови.

— Ну как… встреча не по сценарию прошла, — заулыбался красавчик в боксёрах, — сейчас я вернусь за поворот, позвоню. А ты выйдешь за ворота и будешь ждать меня…

— Ну-ка вернись лучше в кровать, за тобой огромный долг по супружеским обязанностям, не пора ли возвращать?

— Давно пора. Я вот тоже представлял все по-другому.

— Как?

— Как… Думал, что приеду, запрусь с тобой в комнате дня на три. А сейчас смотрю на тебя и не знаю, как с тобой быть, — Тим плюхнулся рядом и погладил мой живот через халат, потом распахнул его и стал легонько целовать возле пупка.

Я зарылась в темные любимые вихры, поскуливая от долгожданного счастья. Мой… рядом… родной.

— Мамочка… можно я сегодня в садик не пойду? — послышался сонный детский голосок от двери и я сразу вернулась в реальность. Прошлепали босые ножки по полу и Ксенька, по привычке, влезла на нашу большую кровать, примостилась рядом со мной, со сна не заметив Тима. — Я сегодня никак не выспалась… Можно?

— Можно… Открой глазки, котёнок… — Тим гладил девочку по волосам и едва сдерживал смех.

Услышав его голос Ксенька широко распахнула глаза, сразу проснулась. С визгом бросилась ему на шею, перескакивая через меня.

— Осторожнее! — переполошился Тим. Похоже, он думает, что я ваза хрустальная теперь. Не удержалась от улыбки и сразу ответную получила, от обладателя искристых шоколадных глаз. В животе зашевелился малыш, сначала тихо, не торопясь, а через пару секунд я почувствовала, как что-то упирается в бок изнутри.

— Ох! Кажется Дим Тимыч проснулся… — я стала поглаживать выпуклость. Так сильно мой малыш еще не шевелился, так, тихонько подрагивал внутри. А сегодня ощутимо было, весьма.

— Где… где? — Тим тоже приложил ладонь к моему животу и замер, будто боясь спугнуть. Ребенок тут же легонько толкнулся под его рукой. — Ну привет, сын!

— А я! А я! — и маленькая ручка присоединилась к большой. — Ой! Он маму бьёт… Тебе больно?

— Нет, малышка, совсем не больно, — я протянула руки и поворошила две головы, склонившихся над моим животом, одну вихрастую темную, другую светлую с выбившимися из косички пушистыми прядками.

У меня в душе от этой картины поднялась теплая волна, я в полной мере ощутила, что мы семья! Маленькая, счастливая семья…

Следующие полчаса разбирали подарки, Ксения восторженно восклицала, доставая очередную куклу или одёжки для нее, а увидев расписную шкатулку с колечками, вообще надолго выпала из мира.

— Н-да, туго придется ее будущему мужу, она его разорит на одних кольцах и браслетах, — тихо посмеивается Тим, с тоской поглядывая на меня. я понимаю его взгляд — хочет наедине со мной остаться, соскучился. И устал, полночи за рулем, зевает в кулак, отвернувшись. Бедненький мой.

Ситуацию спасает бабуля. Она пришла за девочкой, чтобы накормить ее. Стоит в дверях, невысокая и стройная, смеется вместе с нами. С недавних пор смех снова поселился в нашем доме, чему я несказанно рада.

— Пойдём, егоза, а то каша твоя остынет.

— Ты мне какую кашу сварила? — строго спрашивает девочка, хмуря темные бровки.

— Какая тебе разница? — фыркает бабуля. — Рисовую, какую же еще? Ты же другую не ешь.

— Правильно. Другие невкусные. А новые игрушки возьмем?

— Возьмем… идем уже, дай родителям отдохнуть.

Бабуля подмигнула нам, уводя свою правнучку, споря и в шутку ругаясь с ней. Тим поднялся с ковра, закрыл дверь и вытянулся рядом со мной.

— Я дома… не верится никак. Я думал Ксенька с родителями живет, а ты ее забрала к себе.

— Почему наша дочь должна жить с твоими родителями? Я как приехала, так сразу и забрала. Я не могу уже без нее… Кстати, суд через шесть дней, по удочерению. Хорошо, что ты успел, а то вдруг бы мне не отдали девочку, — просто лежим и смотрим в глаза друг другу. Я не выдерживаю первая, протягиваю руку и легонько, кончиками пальцев, исследую родное лицо, чуть колючее от небритости.

— Может быть и не отдали бы… Евушка-а-а… — ловит мою руку и целует каждый пальчик, зажмурив глаза.

Вот что делает разлука с любимыми. Не виделись четыре месяца с небольшим, а чувство неловкости уже присутствует в отношениях. Я ждала более откровенной ласки, а Тим так и заснул с моими пальцами у полураскрытых губ. Стало обидно.

Отобрала свою руку у любимого, осторожно, чтобы не разбудить, села в кровати, расстроенная. Я всё понимаю, не тупая. Когда мы расстались, я была стройной и не беременной, а сейчас фигура моя изменилась, расплылась. Пусть не сильно, пока еще, но мужу это уже не по нраву, он привык видеть меня без изъянов. Поправила халат и вышла из комнаты. Пусть отдохнёт с дороги, мешать не буду. Решила выпить горячего чаю, чтобы побороть нервную дрожь от разочарования.

В кухне кто-то был, хлопал дверцей от холодильника, ворчал. Я нашла своего брата за нарезкой колбасы и батона. Выглядел он уставшим и злым, глаза так и сверкали синевой. У него-то что не так?

— Чего не спишь? — я взяла нож и помогла нарезать сыр. Теперь придется готовить дома, мужа кормить нужно.

— А ты? — усмехнулся братец и прищурил один глаз. Он изменился, светлая трехдневная щетина шла ему, придавая дерзкий вид, а отросшие карамельные волосы придавали сходство с какой-то кинозвездой, только серьги в ухе не хватает. Красавчик!

— Да… чай захотелось.

— Как Тимоха тебя отпустил… так быстро. Гнал полсуток, к тебе торопился…

— Он заснул. Да и не привлекаю я его теперь, даже не поцеловал, как раньше, — я огладила живот и слезы обиды выступили на глазах.

— Эй! Ты чего? Он просто жутко устал. Ну… может и растерялся немного. Мы все не ожидали… Но это так здорово! — Денис усадил меня на стул и присел рядом на корточки, положив руку на мой живот. — Как бы я хотел увидеть любимую с животиком… а на Тимоху не обижайся, он больше суток на ногах. Он же не железный. Ну всё… успокойся, не тревожь малыша.

Брат вытирал мне слёзки, как маленькой. Чувство тепла разливалось в душе, пасмурное настроение менялось на радужное. Я обняла Дениску и поцеловала его в щеку. Люблю его! Мы пили чай с бутербродами, он рассказывал где они были все эти месяцы, что произошло с ними. Его брата так и не поймали, дедушка не хотел приезжать сюда, чтоб не ставить меня под угрозу снова. Но Тим был неумолим, рвался домой, хотел один уехать. Тогда дед решил, что пора всем вернуться, но приставил охрану. Возле нашего дома дежурит машина с крепкими парнями, они меняются каждые восемь часов.

— Значит опасность не миновала… — мне снова стало страшно, вспомнилась бойня в заповеднике, когда погиб Михалыч и пострадали мои муж и брат.

— Кто знает, может этого урода и на свете уже нет. Он же «нарик» конченный, на синтетике сидит. Я его когда в первый и, надеюсь, в последний раз видел, тогда еще понял, что недолго ему осталось.

— А где ты его видел?

— Ну… меня же поймали, я успел только тебя отправить на коне, а через пару минут его шайка нарисовалась. Если бы не дед с бойцами… в-общем меня тогда с боем отбили, всех повязали, а этот урод смыться успел. Так что бродит теперь один, денег-то нет у него, чтоб новую шайку собрать. А может сдох уже. Дед приказ дал — все неопознанные трупы тоже проверять, — Денис резко вдохнул, видно, что воспоминания причиняют боль до сих пор. Отошёл к окну. — Ладно, чего уж теперь… Скоро племяшку нянчить будем! В крёстные возьмёте?

— Конечно! Кого же, кроме тебя, — я обняла брата, — ну а вы с Лесей когда нам племяшку подарите? Тоже тётей стать хочется…

— А это вряд ли скоро получится… да и не с Леськой… наверное, — вдруг насупился братец и отвёл глаза в сторону холодильника. Не поняла сейчас!

— Денис? Что случилось?

— Ничего не случилось… Для того, чтобы ты тётей стала, нам с Леськой хотя бы спать в одной постели нужно. Ну и некоторые действия выполнять. В марте год будет, как поженились, а по-настоящему мужем и женой так и не стали… Я завтра на развод подаю.

Сказал, как отрезал. А я думала, что в нашей семье всё наладилось… Я смотрела на обожаемого брата в недоумении. Он спокойно пил чай из любимой кружки моего мужа и откусывал от бутерброда с колбасой и сыром большие куски, а у меня в это время случился спазм в горле, мешающий сказать хоть слово на такое заявление. Я прямо чувствовала, как краснеют мои глаза от близких слёз, как кривятся губы от горечи душевной. Ну вот, теперь еще подбородок затрясся, сейчас последует солёный водопад. Я глубоко вздохнула, встала со стула и отошла к мойке. Открыла кран, подержала руку под струёй холодной воды, переключая внимание. И вдруг почувствовала, как меня накрывает злость на весь мужской род. Горазды рубить с плеча! Медленно повернула кран и вернулась на место. Дениска с удивлением смотрел на меня:

— Думал, тебя успокаивать придётся, а ты сама справилась. Вот что гормоны с женщиной делают!

— Мне тебя сейчас побить охота! — призналась, боясь, что обидится. Но ничего с собой поделать не могла.

— Да за что?! Я и так вокруг нее скачу четвёртый год. Сколько можно? Я тоже живой человек, хочу нормальную семью, детей хочу. Мне тридцатка скоро! — теперь он отскочил к мойке, послышалось шуршание воды. — Люблю её… как заноза в мозгу…

— Зачем разводиться тогда?

— А что делать? Я понимаю, что с ней произошла трагедия, что ей… не знаю… может быть страшно. Но меня-то чего бояться? Я Леську никогда не обижу. Да и столько времени прошло, забыть всё давно пора… время же лечит? Вот! А она в истерику впадает, стоит мне только приблизиться ближе, чем на метр. Надоело…

Н-да, даже не думала, что у сестрёнки Тима такие проблемы. Всем кажется, что она просто избалованная и капризная девчонка. Я лихорадочно искала слова, смотря в спину своему брату, стоящему у окна и разглядывающего наш облетевший сад. Вот что делать? Если у человека раны на теле, то можно же вылечить, сделать операцию, принять таблетки. На душе ведь операцию не сделаешь… Погоди-ка, а почему нет? У моих родителей это прекрасно получилось.

— Денис, сядь… Послушай… Вот ты про время сейчас сказал. Да, время лечит, но не всегда. Мы видим раны на теле, а на душе? На подсознании? Вот вспомни, когда меня подстрелили прошлым летом, как я выглядела?

— Ужасно ты выглядела… К чему ты всё это вспомнила? Леська тогда тоже ужасно выглядела, но время прошло и она снова красотка…

— Снаружи. А внутри? — я заглянула в синие озадаченные глаза, мысленно пытаясь убедить брата подумать. — Вот скажи, если бы мне не сделали ряд операций, капельницы и уколы, то время бы меня вылечило?

— Думаю, мы бы тебя давно похоронили… тебя время бы не вылечило.

— Именно! А теперь представь, что у твоей любимой огромная незаживающая рана в душе, а подсознание забито страхами и неуверенностью в себе… И время не лечит, нужна операция, которая уберёт всё лишнее, залатает рану и…

— Но ее же водили к психологу, к психиатру. Что еще можно сделать, а? — Денис метался по кухне, натыкаясь на стулья. Было видно, что ему не всё равно. — Снова к психологу? Ведь нет хирургов для души!

— Ошибаешься! Они есть, только зовут их по-другому — гипнологи. А психиатры и психологи, это так… Если мне тогда прописали витаминки, вылечили бы они меня? Вот и тут то же самое. Если любишь Леську, не спеши с разводом, пожалуйста…

Я подошла к брату и стиснула его в объятиях. Так хочется помочь им. Я хочу, чтобы все вокруг были счастливы, и я сделаю всё, что смогу, для этого. Мы с Денькой разработали план. Решено было сымитировать развод, чтоб напугать Лесю. Я постараюсь найти нужного специалиста и уговорить золовку на лечение. А потом посмотрим, даст ли оно нужный результат или нет. Срок на задание — до Нового года, чуть больше месяца. Если ничего не получится, тогда… Тогда пусть сами разбираются. Я переоделась, нашла ключи от машины, пока брат ходил за вещами. Он так и не успел разобрать их после приезда. Решила сама отвезти его в город, заодно прикупить продукты на ужин для нашей семьи. Когда выезжали за ворота, во двор к нам влетела Леська и одарила таким злющим взглядом меня, что я невольно поёжилась.

— Ну держись, сестрёнка! По приезду тебя ждут нехилые разборки, — хохочет братец.

— Я не боюсь злых кошек, справлюсь, — улыбаюсь в ответ, — а ты куда сейчас?

— К деду…

— Лучше квартиру сними. Когда всё уладится, как раз пригодится. Каждая семья должна иметь собственную ячейку.

— Согласен. Тогда лучше купить, я в состоянии…

— Покупать вместе будете. Твоей злючке это понравится.

— Думаешь, всё получится? — вдруг загрустили синие глаза. — Ну, с гипнологом?

— Думаю, да. Когда я маленькая была, влюбилась сильно… в Тимошу.

— Наслышан! — снова смех. Весёлый какой!

— Родители увезли меня от него. Я требовала ехать обратно, дралась с ними, истерики закатывала… — я усмехнулась воспоминаниям. Да, я всё вспомнила, даже снег за окном, который падал тяжелыми хлопьями, когда я выводила маленькой неуверенной ручонкой на фотографии: «Тимоша памаги. Мне плоха бис тибя». — А однажды в обморок упала, напугала родителей вконец. Тогда они отвели меня к такому врачу, пока их дочурка совсем не стала псих больной. И я всё забыла — и Тимошу и свою любовь, даже имени не вспомнила вскоре. Пока не нашла фотографии, приклеенные за обложкой фотоальбома.

— Даже когда встретились? Не вспомнила? — удивился Денис.

— Нет, не вспомнила. Мало того, я его боялась, он назвался Тимуром и был охранником нашего врага. Но его глаза… они казались родными, притягивали меня…

Когда вернулась домой, Леська поджидала меня в гостиной, сидела на диване, поджав ноги и шмыгая красным носом. Она обвинила меня в том, что я отвезла Дениску в город, тем самым помогая разрушать ее семью. Проговорили больше часа. Она призналась в своих страхах и проблемах. На нервной почве у нее развился спазм мышц в интимной зоне, и я поняла, что понадобится еще один врач — сексопатолог. Лечиться Леська согласилась сразу же, ей не хотелось терять любимого. Я рассказала ей свою историю с гипнологом, потом мы вместе нашли в ноутбуке нужных докторов, записали ее на прием. Удачно причём, в один день, потому что ехать придется в Краснодар.

Тим всё еще спал, а мы с его сестрой занялись ужином. Хотелось побаловать любимого, поэтому я вручила Леське кусок отборной свинины и велела из него сделать фарш у себя дома, чтобы не разбудить мужа рычанием электромясорубки. А сама занялась приготовлением картофельного пюре, вернее очисткой картофеля для него. Вскоре Леся вернулась и мы с ней стали стряпать котлеты с сыром. Через двадцать минут на разделочной доске лежало два десятка любимых Тимом котлет, картофель кипел на плите, а Леся нарезала салат и ушла. Я убавила газ и присела на стул, стала уставать сильно.

Захотелось взглянуть на любимого, хоть одним глазком. Проверила кастрюлю и вышла из кухни.