29

Наступил ноябрь. Я смотрела через окно в сад. Уже все листья почти облетели, но от Тима новостей так и не было. Отчаяние накрывало меня с головой, нарастая, как снежный ком. Казалось, что больше никогда мне не увидеть моих родных и любимых. Даже Слава о них ничего не знает. Я попросила его выяснить куда могли все деться. Он запрашивал по своим каналам, но все глухо. Куда могли подеваться четыре взрослых человека? Ведь не иголка же в стоге сена. Даже Макс с Ритой пропали, ни я ни Димка не могли до него дозвониться.

Кстати, Дмитрий стал хозяином Шатиловского конезавода, он перевел мне ровно половину суммы за него. Мы часто созванивались с ним и Любой, которая в июле стала мамой. У них родилась дочка, Иришка. Бабушка не отходит от внучки, даже переехала в мой бывший дом, в котором теперь жила молодая семья. Я рада за них. Не забыла я о семье Алёхиных и Ольге, которые так помогли мне в моём путешествии. Я им тоже звонила несколько раз, узнавала про их дела. Алехиным жилось не очень, зарплату в колхозе совсем перестали платить, жили только на то, что вырастили в своём огороде. Я пригласила их семью переехать ко мне на конезавод, мне нужны хорошие работники. Вадим Львович сделал особый подарок перед уходом — он проинвестировал постройку коттеджного посёлка для работников конезавода, полностью оплатил. Так что в следующем году многие служащие «Алтана» отпразднуют новоселье. Несколько домов строится про «запас», без жилья Алехины не останутся. Они решили приехать будущим летом, когда Миша окончит девятый класс, чтобы не дергать мальчишку из родной школы.

На прошлой неделе отпраздновали день рождения двойняшек и воссоединение матери с дочерью. Ясмина и Маша долго обнимались и плакали, потом рассказывали друг другу о своих жизнях. Пробыв три дня Ясмина с мужем и детьми уехала, обещая наведываться как можно чаще. Вроде все налаживалось, только меня тоска брала все больше и больше. Не выдерживая, я выла по ночам в подушку. Я теперь спала одна, Алена перебралась к Антону, оправдывая это тем, что измучилась ездить на такси к нему. А так, в квартире парня есть свободные комнаты, и она себя чувствует там как дома. Что ж, пусть будет счастлива.

Я села за компьютер и пересмотрела любимые фото и видео со свадьбы. Это стало ритуалом — не засну, пока не нагляжусь на любимого. Будто не со мной все было… так давно. Еще посидела немного, поглаживая любимый лик. Надо спать, ведь мы с утра решили ехать в город, чтобы пройтись по магазинам и отпраздновать, наконец, день рождения Ксении. Она просилась на карусели и, пока не очень холодно, пусть ребенок повеселится. За всеми заботами и переживаниями мы не смогли как следует отметить праздник, да и про мой день рождения как-то забыли. Но мне не до него, если честно.

Вдоволь набродившись по этажам торгового центра, перемерив кучу одежды разных фасонов и цветов мы, уставшие, но веселые, укладывали пакеты с покупками в багажник моей белой красавицы. Это мой третий самостоятельный выезд в город. Оказалось всё просто, только за знаками и светофорами следить нужно. Я чувствовала себя уверенно и спокойно. Я смогла преодолеть пол страны в одиночку! Так что теперь ничего мне не страшно. Наконец-то я себя нашла, такую, как была до того рокового падения с лошади. Если бы Тим не нашел меня… даже представить страшно. Я с болью вспоминала ту зажатую и потерянную Еву, которая жила в своем небольшом мирке, скудном и сером, без надежды и веры в светлое будущее.

— Мама, смотри! Там тётя Алёна с дядей Антоном, — дёргает меня за рукав куртки дочка.

Я оторвалась от раздумий и от доски с расценками на карусели. Не поверила глазам — по дорожке парка развлечений на инвалидном кресле Алена везла Антона! Они смеялись, глядя друг на друга, она ерошила его волосы, а он ловил ее руку и целовал. Вот это дела! Да тут любовь, не иначе. Я окликнула влюблённых и они свернули в нашу сторону, немного смущенные. Обнялись и расцеловались с тетушкой, улыбнулась Антону. А потом все вместе двинулись в сторону каруселей. Девушка ушла с Ксенькой, занимать очередь на аттракционы, а мы с другом Тима остались ждать бабулю и Леську, которые покупали билеты.

— Как дела? — спросила я раскладывая газету на скамье, чтобы не запачкать одежду. Антон не сводил взгляда с Алёны, улыбка не сходила с его губ.

— Все отлично. Я прохожу обследование, результаты в понедельник будут. Аленка очень помогает, не знаю, что бы я делал без неё. Вот, погулять вывезла… У тебя как? О Тиме известно что-нибудь? — наконец-то посмотрел на меня. Его глаза изменились, колючесть пропала, они стали серебряные и теплые.

— Нет… нет новостей…

— Ты только не верь в плохое, Тим вернется, вот увидишь.

— Спасибо за поддержку, Антош… Я жду… мы ждем, — я погладила живот и вздохнула. Было приятно от слов друга моего мужа. — А знаешь, давайте к нам на ужин, а? Налепим вареников с вишней и блинов с творогом завернем.

— С радостью!

Так мы и сделали, все отправились к нам в посёлок, готовить ужин. Перепачкались мукой и ягодами, каждый слепил свой вариант вареников и мы устроили конкурс, чей красивее. Победила Ксенька, правда мы сговорились, но ради весёлого детского смеха чего только не сделаешь! Антон весь вечер веселил нас историями и анекдотами, а Аленка не сводила глаз с него. Думаю, теперь она точно поселится в наших краях.

Спустя две недели после отъезда в Германию Дмитрия Тимофеевича успешно прооперировали. Он еще был в реанимации, когда позвонила мам Катя и разрыдалась от счастья в трубку. У нас всех гора с плеч свалилась, самое страшное позади. Через месяц, если всё будет хорошо, свёкр со свекровью вернутся домой. В тот же день и Слава позвонил, сказал, что переговоры были удачными, удалось сбросить выкуп до трех миллионов. Осталось перевести деньги ему на карту, чем я и занялась на другой день. Я полностью доверяла своему детективу, даже мысли не мелькнуло, что он обманет и присвоит деньги. Через три дня он прислал видео, на котором было видно, как он передает сложенные в небольшой портфель деньги каким-то людям. Через десять секунд в поле зрения появляется брат Тимоши и улыбается в камеру:

— Родные мои! Скоро встретимся! — я вижу слезы на его голубых глазах и сама плачу навзрыд.

Из соседней комнаты, услышав мои рыдания, прибегают Леся и бабуля, Ксения отрывается от своих кукол и влезает мне на колени. Я ставлю запись на начало и все завороженно смотрят на экран ноутбука. В тот вечер мы долго не могли успокоиться, меня завалили вопросами и залили слезами радости.

Наступил сезон дождей. В этих краях редко выпадал снег, но с ноября наступало время боры — свирепого ветра под именем Норд-ост. Ветер начинался неожиданно и быстро набирал обороты, порывы до пятидесяти метров в секунду сбивали с ног и вырывали деревья с корнем, переворачивали даже фуры. Я никогда не видела такого бешеного ветра, там, где я выросла, было относительно тихо, чистый пушистый снег плавно опускался с неба, мороз… Я скучала по настоящей снежной зиме. Здесь же климат мягкий, без снега, только дожди. За исключением Норд-оста, конечно. Он неожиданно начинался, свирепствовал дня три или чуть больше и также неожиданно утихал. А после наступали теплые деньки, солнышко так и звало погулять.

Двадцать первого ноября с утра уехала на конезавод, и ближе к обеду нагрянула бора, сделав нас заложниками на целых три дня. О том, чтобы вернуться домой, и речи быть не могло. Хорошо хоть на такой случай имелись припасы в кладовой в столовой, а в моём кабинете был оборудован душ и стоял шикарный диван. В шкафу я нашла кучу теплых одеял, подушек и постельного белья. Видать, Вадим Львович не раз оставался ночевать на работе, или пережидал затяжной Норд-ост. Рабочие, жившие неподалёку рискнули отправиться домой, остальные разместились на территории в общежитии, где жил приезжий персонал, пришлось потесниться.

Столовая тоже работала в авральном режиме, людей нужно кормить, несмотря на непогоду. Но дойти до нее, хоть здание находилось в ста метрах от конторы, Егор не разрешил ни мне, ни Маше. Он сам сходил за едой и принес два огромных термоса с супом и вторым блюдом, и пакет с фруктами и хлебом. Чайник Маша вскипятила свой, из приемной. После сытного ужина Егор снова пропал куда-то, через полчаса принес раскладушку и установил ее в моем кабинете, немного подвинув стол в сторону окна.

— Что творится… я такого никогда раньше не видела… — я смотрела в окно и поражалась буйству стихии. Дерево у крыльца пригибалось чуть ли не к земле, ледяные порывы ветра с дождем одели его в ледяной наряд, а длинные сосульки на ветвях качались параллельно земле. — У нас в тайге сосульки вниз остриём висели, а тут…

— Это еще ничего, бывает и вовсе бора все сметает на своем пути. А сейчас ничего, даже фонарь на месте. Давайте ложиться, спать охота… — зевнул мой управляющий и заскрипел раскладушкой.

Бора… название же придумали. Меня завораживала картина за окном. Песчаная буря, в которую я попала в Волгоградской области, казалась детской игрой, и то напугала меня. Позади меня послышались всхлипы. Маша тихонько плакала в подушку на диване, я подошла и присела рядом с ней.

— Маш… ну ты чего? — погладила девушку по светлым волосам собранным в косу.

— За малышей переживаю… они ждали мамочку и папочку, а мы не приехали. И позвонить не могу, связи нет, видно провода оборвало ветром. Даже сотовый не работает…

— Ну что ты волнуешься, с малышами все в порядке… у них няни надёжные. Или ты своей свекрови не доверяешь?

— Доверяю… ой! А если они разболеются! Ясминка подкашливала с утра сегодня… Ой, Божечки! — заметалась Маша, закрутилась на диване, охая и поскуливая.

— Маша! Хватит! Моя мама педиатр на пенсии, с детьми умеет справляться, — поднял голову ее муж.

— А если мы тут на неделю застрянем, без связи… надо было домой ехать, пока не сильно дуло… — Маша отвернулась и зарыдала. Егор перелез на диван и обнял жену, уговаривая ее успокоиться, что-то тихо шептал на ушко.

У меня настроение тоже совсем пропало, я еще постояла у окна, поглаживая свой округлившийся живот. Моей беременности уже пять с половиной месяцев, скоро в декрет пойду, Егор и без меня справится. Я прислушалась к ощущениям в животе. Хорошо, что мой малыш со мной, спит спокойно, даже не толкается. Сходила в душ, а когда вернулась, увидела, что Егор заснул на моем месте, обняв хрупкую фигурку Маши, которая тоже спала, посапывая. Я улеглась на раскладушку и быстро провалилась в сон.

На конезаводе мы застряли на три дня. Хорошо хоть на другой день связь наладилась, мы узнали, как дела у родных и Маша успокоилась. Ветер всё крепчал, на третий день и Егор не осмелился дойти до столовой за ужином, доедали, то что осталось от обеда. Появилось много свободного времени для разговоров, мы делились историями из своей жизни. Спала я так же на раскладушке, мне так было уютнее. Обнимала сына и засыпала, а он тихонько шевелился под моей рукой, потом затихал, тоже засыпал, наверное. На четвертый день с утра ветер стих, как и не было. Я отпустила Машу домой, к детям. А сама с управляющим проверили животных, оценили ущерб, нанесённый борой и выдала премию людям, за сверхурочную работу и преданность. Кони не пострадали, несколько листов шифера с крыши конюшен унесло, да старый сарай от ветра развалился.

После обеда и я домой поехала, соскучилась по дочке и домашним. Да и устала, домой хотелось сильно. Проехала полпути и тут звонок на оживший мобильник. Слава!

— Привет Слав! — у меня сердце трепыхнулось от волнения, наверняка хорошие новости нас ждут. Остановила машину, чтоб спокойно выслушать эти новости.

— Привет Ева! Ну что, послезавтра встречайте своего пропавшего. Мы с ним прилетаем в час дня в Геленджик. С документами полный порядок, паспорт восстановил быстро.

— Спасибо огромное, Слава! Ты не представляешь, что ты для нас сделал!

— Это моя работа… рад, что смог помочь, Ева. Но с тебя «поляна»! — рассмеялся детектив в трубку. — Ладно, мне пора. Я за паспортом ездил, Ярослав меня в гостинице ждет. Мы бы раньше прилетели, но билеты на послезавтра только.

Распрощались. Я всё сидела в незаведенной машине и переваривала информацию. Вдруг мне стало жарко и душно, я вышла из авто и прислонилась к дверце. Ноги дрожали, дышать тяжело. Я увидела скамью, стоящую у одинокого дерева на высоком берегу, пошла к ней. Присела. Мысли в голове мельтешили, бегали, как тараканы. Вот и всё! Ярослав возвращается домой. Какое счастье, что всё получилось. Только вот об этом счастье я не сказала его родителям. Да и не знаю, как это сделать. Когда домой вернутся? А если Дмитрию Тимофеевичу снова с сердцем плохо станет? Может позвонить и сообщить радостную новость сейчас, пока свёкр в клинике и вокруг врачи? А может приедет Ярик и пусть сам позвонит?. Ох-хх… был бы Тимоша рядом… Ясмина сказала, что он вернётся, когда листья полетят. Но она ошиблась, листья уже месяц назад стали облетать, но любимый так и не приехал домой.

Я встала и подошла к краю обрыва, стала разглядывать море. С холодами оно стало темнее немного, будто подстраивается под рваные тучи, которые медленно ползли по серому небу. Оглянулась на дерево. На нем висел один сухой лист, чудом уцелевший на таком ветру. Я не могла оторвать глаз от этого желто-бурого кленового листка, чувствуя непрошенные слезы. Неужели он не приедет, пока ребенок не родится? Я не хочу рожать без Тимоши… Обхватила живот, ребенок зашевелился сильнее, чем обычно. Не любит, когда мама не в настроении, маленький мой… снова посмотрела на лист. Вдруг он, будто не выдержав моего колючего взгляда, сорвался с ветки и полетел вниз, на пожухлую траву. Я проводила его глазами, а потом подошла и подняла, прижала к щеке.

Дома меня уже ждали. Высыпали всей гурьбой в сад, встречая. Даже Дик прибежал и кот, неразлучный с ним. Они даже спали в одной будке. Я забирала подросшего Семена в дом, но он начинал громко мяукать и царапать дверь. Вот бродяга, привык к воле. Дочка все крутилась возле меня, присаживалась ко мне на колени, за что бабуля гоняла ее полотенцем, боясь, что Ксенька толкнет меня нечаянно в живот. Я смеялась и закрывала девочку от бабули своими объятиями.

Ужин сготовили вместе. Я рассказала всем, что Ярослав скоро будет дома. Решили ехать в аэропорт вместе, чтоб встретить его и Славу. Обговорили блюда, которые начнем готовить уже завтра, Леська и бабуля вспоминали, что любит из еды Ярик. А вот как сообщить родителям, так и не решили. С тем и спать легли. Я почитала Ксении сказку, поглаживала до тех пор, пока она не заснула, затем отправилась к ноутбуку, просмотрела фото с Тимошей. На компьютерном столе лежал лист клёна, который я так и не смогла выбросить. Долго ворочалась в кровати и не помню, как провалилась в сон. Всю ночь мне снился любимый. Он бежал ко мне, расставив руки в стороны. От его смеющихся глаз и широкой белозубой улыбки стало так хорошо, что и я смеялась, бежала навстречу. Он поймал меня, закружил. Потом стал шептать что-то, а я смотрела в его глаза и не могла разобрать его невнятный шепот.

— Что? Тимоша, говори громче, я не понимаю…

— Не могу громче, Ксеньку разбужу… — он наклонился к самому уху и стало слышно. — Евушка, я так соскучился…

— Я тоже… очень скучаю…

— Тогда посмотри на меня… ну, открой глаза, моя спящая красавица.

Я с тоской вздохнула и повернулась к стене. И вдруг чувствую, что меня нежно треплют за плечо:

— Любимая? Ты не хочешь меня видеть? — и тихий смех. Я так и подскочила на постели, увидела силуэт в свете ночника и горящие шоколадные глаза.

— Тимоша! — взвизгнула и в мгновение ока слетела с кровати, прямо в любимые объятия. Мой тугой живот мешал прижаться сильнее, Тим почувствовал помеху и отодвинул меня немного, с удивлением глядя на выпуклость.

— Ева? Евушка моя… — мой живот обхватили большие горячие руки, такие родные, что сердце зашлось от сладкой боли и слезы покатились по щекам. — Вот так сюрприз! Даже и не мечтал о таком…

— Угу… сюрприз… сын твой, Дим Тимыч. Я уж думала, что не дождусь тебя, чтобы родить его вместе. Три с половиной месяца осталось… — я все гладила лицо мужа, поверить не могла, что он здесь, рядом. Прижалась к его мягким губам. — Тимоша-а-а…

— Евушка-а-а… малышка моя… — муж стал целовать мои мокрые от слёз щеки, веки, лоб, губы. Так жадно, будто путник из пустыни, который, наконец-то дорвался до воды.

— Тим… подожди… а мой брат? А дедушка с бабушкой? Они где? Приехали?

— Конечно! Все приехали. Дениска свою принцессу будить отправился, а твой дед и Леля внизу, стол в кухне накрывают. Мы не ужинали сегодня, гнали не останавливаясь, быстрей к тебе хотелось, к семье… какая ты красивая… еще красивее стала… — муж оглаживал ладонями мои плечи и целовал руки, а я нежилась от его ласк, подумывая о том, что надо бы ущипнуть себя. Вдруг всё еще сплю. Неожиданно Тим отстранился. — Любимая, ты пока оденься и спускайся, а я к родителям сбегаю… за отца переживаю, посмотреть на него хочу.

— Тимоша, погоди… — я только вспомнила, что муж не в курсе всех наших новостей, и теперь лихорадочно соображала, как лучше сделать, сейчас быстренько выложить всё Тимоше, или за столом рассказать. Жутко хотелось обнять братишку и деда с бабушкой. Я взяла Тима за руку, слова путались на языке, как бы помягче рассказать-то. — Нет их дома, родителей…

— Как?! Что случилось? Отец жив? — таким бледным я Тимошу еще не видела, испугалась даже.

— Да с ним в порядке всё, не переживай… — затараторила я, стараясь быстрее вернуть нормальный цвет лица любимому, обняла и поцеловала возле уха. — У нас теперь всё просто отлично… сейчас мы вам всё расскажем… Пойдём, а то нас, наверное, заждались уже.