28

В здание ипподрома меня не пустили. Я пыталась ругаться, только все напрасно. Даже не помогло то, что я являлась владелицей Султана. Стюард пропустил фургон с конем и Егором и закрыл шлагбаум, демонстративно уперев руки в боки и заявил, что посторонним вход запрещен. Да еще охраннику на меня кивает.

— Дамочка, пройдите на трибуны и наблюдайте оттуда. Здесь вход только для заявителей, наездников и непосредственно самих животных.

— Ева, пойдем… Ты ничего не можешь сделать. Хоть местечко займем получше.

Куда деваться, пошли за билетами. Из кассы нас послали прямиком в магазинчик, прямо за углом. За шляпками. Что поделать, дресс-код! Дамы пропускаются на ипподром только в шляпках. Выбирали и смеялись, такие некоторые были нелепые! Да еще с куртками и джинсами… прям в тему! Ладно мы не на «Королевских» скачках в Англии, а то пришлось бы и платья элегантные покупать. Пока примеряли шляпки, не заметили куда бабуля пропала. Испарилась будто. Леся ей стала звонить, бабуля ответила, что пошла навестить заболевшую подругу. Странно…

Мы с Аленой и Леськой прошли на трибуны, выбрали место, откуда все видно хорошо, да еще прямо напротив нас располагался огромный экран, на котором показывали сейчас подготовку скакунов к заездам и объясняли скучающим зрителям правила скачек. Вскоре пригласили желающих сделать ставки. Аленка сразу вскочила со скамейки.

— Идем, сделаем ставку на Султанчика.

— Алена, а если он проиграет?

— Кто не рискует… идем, у меня чуйка. Мы выиграем.

Султану присвоили девятый номер, что меня немало огорчило. По статистике побеждают скакуны стартующие из второго по седьмой боксов. А наш бокс предпоследний, что не очень удобно. Я попыталась еще раз отговорить Аленку не тратить скопленные ею триста тысяч. Но она уперлась, да еще высказала мне недовольство тем, что я не доверяю своему любимцу.

— Да я доверяю… я жокею не доверяю. Просто…

— Ну вы долго там спорить будете? — крикнула от кассы Леська, хитренько так прищурившись. — Я уже поставила на Султана сотню.

— Откуда у тебя деньги?! — у меня уже паника поднималась, я тут не знаю где наскрести остатки на операцию свёкру, а эти транжиры почти полмиллиона на ветер собираются пустить.

— Мне мама дала. Она продала партию роз, плюс еще бабулина пенсия за три месяца.

— Вот видишь, все верят в Султана! Одна ты…

— А я реалист, в отличие от вас. Делайте что хотите!

Я вернулась на своё место на трибуне, мысленно попрощавшись с Аленкиными тремя сотнями тысяч. Да, я выставила своего любимчика на скачки, хоть он никогда в них не участвовал. А он ведь не так и молод. Вон Гранату, фавориту прошлых скачек всего семь лет. А моему Султанчику уже двенадцатый год. Но если он не выиграет, то мы ничего не потеряем, кроме времени. Начался смотр. Коней вывели на площадку перед беговой дорожкой и наездники заставляли их делать разные трюки и танцевальные движения. Как красиво, я залюбовалась скакунами, позабыв про все на свете.

Аленка и Леська вернулись, румяные и возбужденные, сунули мне в руки бутылочку с соком и кулёк с чем-то. Вот азартные штучки! Хоть бы не ставили на первый забег, посмотрели, на что Султан способен. Какой он изящный, прямо душа затрепетала! Пригнув свою узкую голову к лоснившейся груди, он шагал, так высоко поднимая колени, что сразу была видна его благородная порода. Длинный хвост пышной метелкой развевался по прохладному осеннему ветру. Он сменил шаг и пошел боком, пританцовывая под твердой рукой опытного жокея. Я пригляделась к наезднику. Одетый в униформу красно-белого цвета с символикой нашего конезавода, он казался мне знакомым. Потом поняла, что это не мужчина, девчушка какая-то. Далеко, не видать лица. Осанка гордая, уверенная, в седле будто приклеенная. Ну ладно, хоть тут повезло.

Из динамиков над головой лилась бодрая музыка, настраивая болельщиков на активную и позитивную волну. Я посмотрела на своих подруг — довольные, глаза горят, предвкушают сорвать большой куш. Лишь бы Султанчик не подвёл.

— Ты только посмотри на него! — вдруг воскликнула Алёнка и вскочив с места завизжала и запрыгала.

Я глянула на смотровую площадку и обомлела от удивления. Султан танцевал в такт музыке! Причём попадая в ритм! Жокей тоже танцевала рядом, они делали абсолютно одинаковые движения. Зрители повскакивали с мест и стали аплодировать, и даже свистеть. Остальные участники забега раздвинулись в стороны, освобождая место моему красавцу. А я и не заметила, как тоже вскочила и стала хлопать ему, подпрыгивая на месте. Жаль снимать на телефон запрещено, лошади могут испугаться чего угодно.

Дальше больше — наездница укрепила поводья, чтоб они не попадали под копыта и отпустила коня. А тому только того и надо, Султан тут же стал кружиться под музыку и свист. Он мелко перебирал ногами и потряхивал гривой, при этом не выходя из отведённого ему места.

— Это наш Султан! — завопила Леська и народ тут же подхватил имя, по рядам волной понеслось: «Султан, Султан»… Никто уже и не смотрел на других скакунов, заворожённые танцем моего любимца. Похоже у него сегодня появятся первые фанаты!

Неожиданно музыка закончилась, но шоу не закончилось. Султан повернулся к зрителям и низко поклонился с левой ноги, тут же поднялся и сделал поклон с правой. Причем сделал он это добровольно, жокей стояла неподалеку и хлопала в ладоши. Народ взревел от восторга. А Султан грациозно встал, дожидаясь, пока жокей не усядется на него, и сделал пиаффе на месте, через полминуты уходя в пассаж, двинулся к боксам для забега. У меня челюсть отвисла от такого зрелища! Я даже не думала, что Султанчик такой актёр. Толпа на трибунах скандировала его имя, признавая своим кумиром, а у меня выступили слёзы на глазах. Я понимала, что не начиная забега Султан выиграл эти скачки, ну уж приз зрительских симпатий точно! Я часто была на скачках, но такого шоу для зрителей не видела, всё было обыденно и скучновато. А тут… Люди все никак не могли успокоиться, казалось, что воздух раскалился, стало жарко. Я скинула куртку, поправила съехавшую набок шляпку и вытерла слёзы.

— Ну и Султан! Он уже чемпион! — всё никак не могли угомониться Алёнка с Лесей, обнимая меня.

— Посмотрим, как забег пройдёт, — осадила я ярых болельщиц, — всё, сейчас начнётся…

В первом забеге Султан пришел третьим. Что ж, неплохо для первого раза. Я взглянула на девчонок. Хм, не расстроены, значит не ставили деньги на этот забег, что тоже хорошо. Второй забег показал второй результат. Я начала верить в победу. Начался третий забег, транжиры мои напряглись, значит сейчас либо продуют, либо разбогатеют. Я усмехнулась, наблюдая, как девчонки припали к ограждению, вытянули шеи и поскуливали от нетерпения. Из динамиков бойко вещал комментатор, подогревая интерес, и азарт нарастает. Уже и я не могу спокойно смотреть, не могу усидеть на скамье. Сама не заметила, как встала и ухватилась за ограждение обеими руками, не сводя взгляда с Султана и его наездницы.

— …и вот остался последний круг… похоже, у фаворита прошлого сезона появился новый соперник… «девятка» обходит зазевавшуюся «пятёрку», впереди только Гранат, выступающий под номером «три»… волнительный момент! Два невероятных красавца идут ноздря в ноздрю! Еще полкруга и будет известен победитель третьего заезда… — надрывался звонкий комментатор, заставляя подпрыгивать от волнения.

— Давай малыш! Давай! — кричала я вместе с толпой. Султан легко перебирал тонкими ногами, казалось он летел, не замечая ноши. Жокей будто слилась с ним, превратившись в единое целое.

Мы выиграли этот заезд. Но не скачки, только обидно не было. Султан занял почётное второе место и приз зрительских симпатий. Меня пробирала дрожь от ощущения победы. Пусть и второе место. Сидя на лавке и приходя в себя, я решила, что найму Султану личного тренера, окончу школу верховой езды на следующее лето и получу лицензию жокея. Теперь скачки у меня в крови!

— Эх ты! Нужно было верить моему чутью и ставить все деньги на третий заезд, — журила Аленка мою золовку, всё же посмеиваясь. — И я поддалась на твои страхи… Сейчас бы в два раза больше денег выиграли…

— Мы и так нормально выиграли, не в пролете… — бурчала в ответ Леська. Это она предложила поставить половину денег на третий заезд, половину на четвертый, а теперь считала себя виноватой, что выигрыш получился меньше.

— Да хватит вам, девочки… Не ссорьтесь. Не проиграли же. Теперь точно на операцию и лечение Дмитрию Тимофеевичу хватит. За этим сюда ехали… Смотрите, сейчас медали будут вручать и кубки, — я кивнула на громадный экран напротив нас.

Началась церемония награждения, и я онемела от удивления. На пьедестале, со второй ступеньки, во весь экран улыбались огромные круглые карие глаза нашей любимой бабули! Ни у какой она заболевшей подруги, оказывается, она только что прошла скачки, управляя моим конём! А теперь давала интервью журналистам. Вот тебе и девчонка!

— Мне всегда был близок конный спорт… еще люблю парашютный спорт, но это не к теме сейчас, — рассказывала она в камеру. Мы с девчонками только переглянулись в изумлении. — Я давно имею лицензию жокея, и часто выступала… раньше.

— Как вы не побоялись скачек? В вашем возрасте… — начала молоденькая корреспондентка, но бабуля оборвала её.

— Волков бояться — в лес не ходить! А я, в моем возрасте, не собираюсь молиться на артрит и ревматизм. Вот прямое тому доказательство! — и она подняла над головой серебряный кубок. У меня слёзы выступили, от гордости за бабулю Тимоши. Видел бы он это…

Не усидев на месте, я пошла поздравить женщину, которая нас спасла. Дождалась, пока ее отпустят репортёры и болельщики и крепко обняла.

— Бабуль, почему не сказала, что можешь жокеем выступить? Я и не знала, что у тебя лицензия есть.

— Дорогая, ты еще много обо мне не знаешь, — подмигнула мне женщина, — я у Вадима… Царствие ему Небесное… я часто у него жокеем выступала. А тебе не сказала, чтоб ты не начала причитать, что возраст уже, что вдруг сорвусь с коня. Эти скачки так, детский лепет… Вот спортивные скачки я уже не смогу одолеть.

— Чет мы сомневаемся! Ты все барьеры возьмешь, если захочешь, — подначивала бабулю внучка. И я так думала.

Вечером мы все собрались за столом в нашем с Тимом доме, отметили победу. Лица у всех сияли, слышался радостный смех. Я перевела плату за операцию, через три дня самолет в Германию. Мы все так надеялись, что лечение даст ожидаемые результаты. А я еще мечтала, что Тим успеет приехать, чтобы встретить в аэропорту своего здорового отца. Как мне не хватало за столом сейчас любимого с его нежным шоколадным взглядом… И брата с бабушкой и дедушкой, я так соскучилась по ним. Вдруг в моем животе что-то тихонько дёрнулось, и я вскрикнула от удивления:

— Ой! — я положила руку на то место, где почувствовала что-то.

— Что?! Ева? С ребёнком что-то? — переполошились все, забегали вокруг меня, задвигали стульями.

— Нормально… шевельнулся… кажется. В первый раз. Дим Тимыч…

В тот вечер я рассказала Маше про Ясмину. Их с Егором двойняшки возились с игрушками у наших ног, маленькая Ясминка протягивала мне куклу, прищуривая черные блестящие глазёнки. Сначала Маша даже обиделась на меня, за то что молчала так долго, но потом поняла, что мне не до того было. Она очень обрадовалась новости и тут же решила ехать в табор.

— Да погоди ты! Торопыга… Давай ее к нам пригласим, скоро у двойняшек день рождения, так что…

— А вдруг она не захочет? А вдруг я ей не нужна? — на бледном лице Маши даже тени проступили от беспокойства.

— Нужна, я точно знаю. Ясмина искала тебя.

— А у нее еще дети есть? — так и не решается свою мать по имени назвать.

— Есть. У тебя брат Сандро, ему лет десять. И Мирела, родилась два месяца назад. Я роды принимала, пришлось.

— Такая маленькая… Я боюсь…

— Нечего бояться. Ясмина твоя мать, она любит тебя и ждет встречи. Она очень хорошая, поверь мне.

Через три дня мы провожали Дмитрия Тимофеевича и мам Кать в Германию. Все поехали в аэропорт Краснодара на моей машине, только свёкра везла «Скорая», специально оборудованная. Он уже не мог самостоятельно передвигаться, санитары перевозили его на каталке. Перед посадкой Дмитрий Тимофеевич взял меня за руку и посмотрел на меня Тимошиными глазами.

— Береги себя, дочка… — слёзы заблестели в покрасневших глазах, а я лихорадочно стала искать слова утешения. — Внука моего береги. Катя сказала, что шевелится уже… Может свидимся еще.

— Даже не думайте о плохом! Вот подлечитесь и вернетесь. А мы вас очень ждем… и внук очень ждет… — я взяла ладонь свёкра и приложила к своему, уже немного округлившемуся животу. — Вот. Попробуйте только хандрить, всё Дим Тимычу расскажу, когда родится.

— Не надо моему внуку рассказывать о моих слабостях, — тихо рассмеялся отец Тима. — Я еще сына обнять хочу.

А я хотела поправить, что не сына, а сыновей, но не стала волновать раньше времени. Два дня назад пришло от Славы новое видео, Ярослав жив и здоров, ведутся переговоры о его освобождении.

Объявили посадку. Мам Катя залилась слезами обнимая всех и зацеловывая, причитая о своих любимых розах, которые остаются без присмотра.

— Езжай уже спокойно… — ворчала на нее бабуля. — О Митьке моем хорошо позаботься, а я уж, так и быть, твои кусты без надзору не оставлю.

Вскоре самолет взлетел и я с Ксенькой Леськой и бабулей провожали его взглядом до тех пор, пока он не исчез из виду. Алена разговаривала по телефону с Антоном, отошла в сторону.

— Мам, а дедушка вернется? — дергала меня за рукав куртки Ксения. Я присела на кресло и обняла девочку.

— Конечно вернется. Скоро все вернутся, маленькая моя…

На душе кошки вовсю отрывались, но я вздохнула и скомандовала:

— Аленка, хватит болтать по телефону, вези нас в кафе. Хватит хандрить!

====================================

Пиаффе — собранная, высокая и ритмичная рысь на месте, иными словами бег на месте, когда конь высоко поднимает колени.

Пассаж — то же самое, что и пиаффе, только не на месте, на ходу.