Глава 41 В эпицентре мелодрамы.

Тихие перешёптывания. О чём говорят? Не разобрать. Приоткрыла глаза. Мягкий рассеянный свет позволил осмотреться, не вызывая дискомфорта. Большая светлая комната. Огромные панорамные окна завешены фиолетовыми шторами, расшитые серебристыми узорами. Я лежу на мягкой постели в большой кровати под лиловым балдахином, края которого подобраны мягкими волнами. Повернула голову в сторону разговаривающих. Вот они — все здесь мои родные, любимые.

— Привет, — совсем по земному поздоровалась с ними. Разговоры стихли. И шесть пар внимательных глаз пристально смотрят на меня, что вызывает некую тревогу и замешательство. — Что случилось? Почему вы так смотрите?

— Котёнок, — подходит ближе к кровати Вилмар улыбаясь, — всё в порядке. Мы просто не можем поверить, что ты с нами.

— Родная, ты знаешь, у тебя теперь голубые глаза, — улыбается Лауриндиэль, беря за запястье и считая мой пульс. Как всегда его прикосновение приносит дрожь, хочется, чтобы он наклонился и поцеловал меня. Мне кажется он понимает почему мой пульс ускоряется. Потому что я вижу, как его глаза в ответ темнеют, как он задерживает дыхание. Он целует там, где только что считал мой пульс, и отходит в сторону.

— Мы победили пиратов? — вспоминаю последнее, что беспокоило меня прежде, чем я потеряла сознание в каюте. С тревогой всматриваясь в мимику мужчин.

— Пиратов победили, правда фрегат ирлингов затонул, но мы отбили пиратский корабль, — рассказывает Дарелишш, вольготно устраиваясь у меня в ногах, с другой стороны, от ирлинга. Я тяну к нему руку. Мне хочется прикоснуться к своему змею. Он тут же реагирует на мой жест. Подкатываясь ближе, берет мою руку и целует ладонь, пробегая по ней кончиком языка, чем вызывает мой тихий смех.

— Щекотно, — фыркаю на него, но руку не забираю. Мне важно прикасаться к ним, чувствовать, что они рядом, что это не мираж.

Нахожу глазами Матиаса.

— Матиас, — позвала ирлинга, сидящего в ногах моей кровати, — ты спас меня, вынес из горящего корабля. Спасибо.

Смотрю в серебро его глаз, но не вижу такого тепла, как у других. В его глазах тоска, боль, страх. Что с тобой мой Темный ангел? Где ты? Почему не радуешься?

— Тебе не за что меня благодарить, если бы не я, то тебя там не оказалось бы, — очень серьёзно говорит эта вселенская печаль.

Я привстаю с подушек, но оказывается, что сил у меня не так и много, тело дрожит от слабости, и я непроизвольно откидываюсь назад, на лбу появляется испарина. Моя видимая слабость, толкает всех на встречу мне, чтобы поддержать. Киваю в знак благодарности.

— Можно попить? — не люблю это чувство беспомощности. Нужно собраться. Думаю, после сна всё наладиться, но спать рано, у меня еще Матиас букой сидит и съедает себя изнутри.

Лауриндиэль даёт какой-то напиток, наверняка приготовленный по эльфийскому рецепту. Он пахнет пряными травами с нотками цитруса.

— Спасибо, родной, — протягиваю пустую чашку назад.

— Я хотела бы поговорить с Матиасом, — смотрю ему в глаза и вижу, как каменеет лицо мужчины. Остальные понимающе смотрят на нас и выходят из комнаты. Дверь закрылась, оставляя нас вдвоём. Напряженное молчание затягивается.

— Ложись со мной рядом, прошу, — откидываю край одеяла слева от себя. Колеблется доли секунды, но идет выполнить мою просьбу. Ложится, а я устраиваюсь у него на плече так, чтобы видеть его лицо, выражение глаз.

— Ты хочешь меня поцеловать? — провоцирую его, лишь бы убрать это затравленное выражение из глаз.

— Я …не достоин, — выдавливает из себя.

— Ты хочешь меня поцеловать? — игнорирую его ответ.

— Да.

Тянусь к нему за поцелуем. Он не медлит, ловит мои губы в сладкий плен. Его поцелуй — это нежность, смешанная с радостью. Поцелуй углубляться. Его руки начинают неспешное путешествие по моему телу, сейчас прикрытое тончайшей ночной сорочкой. Мои руки обвивают его мощную шею. Его рука находит край подола и тянет его вверх, замирая на уровне бедра. Его пальцы впиваются в кожу, словно боится, что я ускользну. Моя слабость не позволяет делать всё, что я хочу сейчас, но прервать, остановиться сейчас — ни за что!

— Сними одежду с нас, прошу, — я действительно прошу. — Хочу чувствовать тебя всего.

Он смотрит немного ошалело, не веря, но делает, то, о чем попросила. От напряжения путаясь в пуговицах. Но я ему не помощник, у самой пальцы дрожат. Красивый торс, стальные мышцы перекатываются под кожей — возбуждающее зрелище. Прикосновение горячего тела вызывает мурашки, разбегающиеся по моей коже. Сладко ноет в груди. В движениях мужчины уверенность. Ласки становятся всё более откровенными. Поцелуй умопомрачительный, забивающий дыхание. Его горячие губы оставляют след на чувствительной коже шеи, груди. Мои руки зарываются в его волосы. Его язык обводит сосок, который сжался в тугую горошину, но этого мало, и он затягивает его в рот, посасывая и слегка прикусывая. Второй рукой ласкает низ живота, опускается к внутренней части бедра. Поглаживая, сминая кожу от колена вверх, пока не доходит до лона. Выпускает грудь из плена. Заглядывает в мои глаза, ища одобрение своим действиям.

— Хочу тебя, — ему важно это слышать от меня. Раздвигаю сведенные ноги. Дыхание частое, кожа горит. Ну же, не медли, мой Темный ангел. Он улавливает моё безмолвное желание. Подминает меня под себя, сгибает мои ноги и закидывает себе на плечи. Его член тверд, гладкая головка упирается в мой вход и практически без сопротивления проскальзывает по влажному ходу в глубину. Поза позволяет дойти до упора, движения вначале медленные ускоряются, наращивая темп.

— Да, мой хороший, да, — шепчу, неотрывно смотря на его лицо, сейчас сосредоточенное на мне. Капельки пота на лбу. Мне хорошо, постепенно меня охватывает огонь, который зародился от его движений. Меняем позу. Теперь я просто замком обхватила его бедра, подмахивая попой навстречу ему.

— Еще, ещё, не останавливайся, — всхлипываю, извиваясь под ним, обвив шею руками тянусь за поцелуем. Мой мужчина рычит, впиваясь в меня губами и вбиваясь в лоно. Волны оргазма накатывают, как расходящиеся круги от брошенного камня. И я кричу ему в губы на высоте наслаждения и сразу за мной его тоже накрывает оргазм, изливаясь семенем мне на живот. Мы переплетаемся телами, тяжело упав на постель.

— Я люблю тебя, Матиас. Ты можешь быть уверен в этом. Не нужно надевать терновый венец на голову. И не смей говорить, что не достоин. Ты МОЙ, а я ТВОЯ. И я хочу, чтобы ты это знал. Я тебя никому не отдам, — в конце своей пламенной речи целую его, жадно, страстно, как будто бы ставлю клеймо.

— Птичка, мне мучительно стыдно за всё, что произошло, — говорит он, оторвавшись от моих губ, при этом с ещё большей силой сдавливая мою талию, вжимая в себя.

— Я понимаю твои чувства, — ласково поглаживаю его лицо, — Ты любишь миледи Миранду. А она пользуется этим, как и чувствами других близких ей людей, не задумываясь к чему это приведёт.

Его лицо напряглось, он застывает подо мной. Нет — нельзя! Ласково, невесомо покрываю его лицо поцелуями.

— Любимый, нет — не закрывайся от меня! Говори со мной. Расскажи, всё, что тебя мучает, — продолжаю целовать шею, ключицы, грудь. И снова заглядываю в глаза. — Не решай за нас двоих, прошу.

Замирая в напряжении, жду, когда же он заговорит. Он отстраняет меня от себя. Встает ко мне спиной, глядя в окно. А мне становится страшно от того сможет ли он разорвать пуповину, связывающую его с матерью, сможет ли адекватно оценить её поступки и страшно остаться без него. Он всего лишь отошел в сторону, а я чувствую холод, мне жизненно важно касаться его и чувствовать объятия. Но я не позволяю себе броситься за ним. Иначе чем я буду лучше его матери, лишая личного пространства, обволакивая собой, как паук свою жертву паутиной. Только он сейчас должен решить по какой дороге ему идти. Я могу лишь поддержать.

— Я говорил с ней все пять дней, пока…пока тебя не было, — его голос твёрд, но звучит глухо. — Она всё отрицала до того момента пока я не услышал тебя. Я находился с ней в гостиной, когда услышал твой крик о помощи, когда почувствовал твой страх. Она увидела, что я испытываю без тебя, находясь вдали, не в силах помочь. Это было страшно. Я многое уже увидел в жизни, был не на одном поле боя, но этот страх, ужас за пару он не сравним ни с чем. Я упал на колени и молил её сказать, где ты. И она сдалась. Упала рядом со мной, заливаясь слезами и рассказала всё.

Я слушала его, закрыв рот рукой, чтобы не вырвались рыдания рвущееся изнутри, из глаз катились слёзы. Что он пережил, что они все пережили, находясь вдали от меня! Меня затопили чувства нежности, любви к моим мужчинам. Он повернулся ко мне среагировав на мои эмоции. В два шага оказался рядом, обнимая и шепча

— Ну, что ты, всё уже хорошо. Мы нашли тебя. Ты с нами, и больше с тобой ничего плохого не случиться.

— Ты… — всхлип, — я люблю тебя…

Все-таки не выдержала, обвила его руками, залезла на коленки, прижимаясь к нему, заглядывая в глаза.

— Прости…прости…, - шепчу ему, — что долго думала.

Меня распирает от бушующих внутри чувств. Я вижу, как отогревается в их отголосках мой ангел. Взгляд уже уверенный, твёрдый. Вот он тот мой мужчина, который был до того, как мы прибыли в его Дом. Он вернулся ко мне. И это согревает, успокаивает. Теперь он сильней меня. А я рада своей слабости. Так и должно быть.

Но разговор ещё не окончен.

— Матиас, скажи пожалуйста, что с капитаном, лордом Скайримом? — ловлю его эмоции.

— Он под домашним арестом, до выяснения всех обстоятельств, — чуть помедлив отвечает мне. Не один мускул на лице не дрогнул. Знает ли он, что они отец и сын? Как понять? Или миледи всё же скрыла этот факт.

— Матиас, если от моего слова что-то зависит, то прошу принять его во внимание. Я не держу зла на него.

Более того, я благодарна ему, что именно он стал тем слепым орудием в руках миледи Миранды. Он благороден и поступил в конечном итоге, по совести, когда узнал правду обо мне, — говорю скороговоркой, чтобы не сбиться с мысли. — Матиас, ответь, что его ждёт?

— Он будет изгнан из Дома, — холодно, отстраненно говорит мой ирлинг.

— Нет, нет, не надо, — прошу за этого сильного мужчину с загубленной судьбой.

— Почему ты так защищаешь его? — немного отстраняясь от меня, но не выпуская из кольца рук.

Из глубины моей души поднимается протест. Неужели она так и будет безнаказанно гробить жизнь лорду. Имею ли я право сказать Матиасу?

— Если он будет изгнан из вашего Дома, то я приглашу его жить в наш будущий Дом. Матиас, этот мужчина … Что ты чувствуешь к нему? — открыто смотрю в глаза моего Тёмного ангела.

— Я с детства уважал и ценил дядю, даже порой больше, чем отца. Он хороший воин, мой наставник. Всё, что я умею — это его заслуга, — говорит он, погружаясь в воспоминания.

— Так неужели ты готов перечеркнуть всё это, не поняв мотивов его поступка? — настойчиво пытаюсь донести до него свои мысли.

«Глупо, наверное, мне бы наказать всех моих обидчиков, но это родственники моего ирлинга. Я не хочу, чтобы они стояли, между нами. Нужно их примерить между собой. У меня ощущение, что я нахожусь в эпицентре мелодрамы, такой эмоциональный накал чувств закручивает всех персонажей этой трагически-сентиментальной истории. Любовный треугольник не хуже бермудского затягивает в себя всех, кто оказывается в зоне досягаемости. Матиас, я, остальные мои мужчины.»

— Я, пострадавшая сторона, но простила его ещё там на корабле. Матиас, услышь меня! У него были причины так поступить. Будут ли они достаточно весомые для тебя? Я думаю, вам втроём нужно обсудить это. Тебе, миледи и капитану. Если захочешь, я буду рядом, но не оттягивай этот разговор на завтра.

Порывисто встаю, совсем забыв, что мы до сих пор обнажены. И вообще не мешало бы принять душ. Растеряно оглядываюсь в поисках одежды.

— Мне бы в душ и одежду, — почему-то смущенно смотрю на него. Его забавляет моё смущение. Он встает следом за мной, целует, заключив в кольцо рук.

— Ммм, душ? Можно и в душ, — подхватывает меня на руки, тихонько посмеиваясь. Мне нравится его настрой. Несмотря, на серьёзность нашего разговора он не загрузился, хотя я вижу, что настроен решительно расставить все точки над «И». Теплая вода смывает с нас не только следы страсти, но и негатив от тяжёлого разговора.

Через полчаса мы вышли из комнаты, направляясь к миледи Миранде. Мне не хочется видеть эту женщину, но есть такое слово «надо».

Матиас галантно пропускает меня в Лучистую гостиную, где за каким-то рукоделием сидит миледи в окружении фрейлин. Она смотрит на меня, её губы подрагивают. Не выдержав мой взгляд, она отводит свой.

— Леди можете быть свободны. Я хочу пообщаться с сыном и его невестой, — отпускает она женщин.

Матиас усаживает меня в кресло, но сам не отходит от меня, не выпуская мою руку из своих рук. Пауза. Как начать разговор? Я жду. Всматриваясь в лицо той, кто чуть не погубила меня и шестерых связанных со мной мужчин. Она порывисто встает. Проходит к окну. Всматриваясь в даль, собираясь с мыслями.

— Матиас, — прошу своего ирлинга, — принеси нам с миледи Мирандой что-нибудь попить.

Он нехотя отпускает мою руку, но идет выполнить просьбу. Я встаю и подхожу к леди.

— Миледи, — похоже мне придётся начинать этот разговор, — давайте начнем наше знакомство с чистого листа.

Она резко поворачивается, неверяще смотря на меня.

— П-почему? — выдыхает. — То есть я хотела сказать — спасибо.

— Миледи, всепрощение не моя черта характера, но ради любимого я готова на многое. Его боль — это моя боль. Взращивать злобу не буду. Я хочу, чтобы наши с вами взаимоотношения не омрачали его жизнь. Да, подругами мы не станем, но жить в мире мы можем, — требовательно смотрю в её глаза ожидая ответ.

— Это справедливо. И я…я хочу у вас попросить прощения за свой поступок. Я не думала, что вы… что Матиас с вами, так связаны. Это был порыв. Мне казалось, что вы ничего не можете ему дать, что вы отберёте его у меня. Матиас для меня очень много значит, — сбивчиво говорит она практически не смотря на меня.

— Я понимаю Ваши чувства к сыну и его особенную значимость. На корабле я общалась с лордом Скайримом. Миледи, я знаю, что вас связывает с ним Матиас. И сейчас, я прошу за этого мужчину. Ведь это вам он отдавал долг, хотя он расплатился по моему мнению своей судьбой. Впрочем, и вас я понимаю. Мы порою не властны над чувствами. Я тоже не предполагала, что смогу полюбить шестерых мужчин, — я смотрела на неё и видела какая гамма чувств отражалась на её лице.

— Я столько лет держала это в себе, а сейчас вы говорите мне об этом. Это так странно. Мне всегда казалось, что в Матиасе я вижу его. У меня был ранний брак с Данангом. Я ничего не испытывала к нему, хотя у меня и появились два сына до Матиаса. Только по прошествии многих лет я смогла его полюбить. Но прежде я полюбила Джордана. Я расцвела, почувствовала себя женщиной, хотя Дананг всегда любил меня, — делиться со мной чувствами и воспоминаниями.

— У вас же принято многомужество, почему вы не пошли этим путём? Возможно, ещё не поздно? — тихонько поинтересовалась я.

Она посмотрела на меня ошарашенно.

— Мы никогда не обсуждали такую возможность…

— Думаю вам стоит это обсудить со своими мужчинами, — улыбнулась я ей. — Если понадобиться я встану на Вашу сторону миледи Миранда. Знаете ли у меня опыт отношения с шестью мужчинами.

— Матиас! — окликнула я входящего ирлинга. — Любимый, мы с твоей мамой поговорили и пришли к одному очень интересному решению всех наших семейных проблем в Доме ирлингов.

— Да? И какому. — с интересом он смотрел на нас, не веря, что мы смогли о чем-то поговорить, а не повырывать друг другу волосы.

— А это, сынок, ты узнаешь позже. Спасибо, леди Ярина, не прощаюсь, — кивнула она головой и отправилась выяснять отношения со своими мужчинами.