Глава 7. Ожидание и действительность.

Очнулась в предрассветный час. Кинулась к раненым. Наагат, ирлинг, грифон теперь просто спали глубоким сном. Присела на колени возле эльфа, потянулась проверить пульс на шее и … сильный толчок в грудь выбивает из меня дух и вот я лежу с приставленным к горлу клинком, подмятая под воина.

Боже мой, вот о чем бы вы думали, окажись в такой ситуации? Наверное при переходе в этот мир у меня отшибло мозг. Я лежала и смотрела в его большие глаза цвета майской травы, и тонула в них, а еще улыбалась, как дура. Эльф — настоящий эльф! Черты лица были идеально пропорциональными, прекрасными, но при этом мужественными, между бровей залегла складка, которую так и тянуло разгладить кончиками пальцев, ярко выраженные скулы, плавно переходящие в подбродок, совершенные губы. Этакий молодой Трандуил из фильма про хоббита.

— Жив! — это все, что смогла сказать.

Эльф обмяк, откатился, поморщившись от боли, встал. Окинул взглядом поляну. Вставил клинок в ножны. Повел плечом, осмотрел себя.

— Это ты перевязала меня? — подняв левую бровь, как-то свысока спросил.

— Да, — кивнула в ответ, поднимаясь с земли.

— Что с остальными, — спрашивая, он уже шел проверять друзей.

— Сейчас спят. Я им оказала первую помощь, как смогла.

— Не плохо, — кивнул он, посмотрев на раненых.

— Выпейте бульон, он придаст сил. Я специально для вас приготовила.

Он подошел к затухшему костру, подкинул поленьев и выпустив искру поджег. Взял бульон, провел несколько раз над котелком рукой, понюхал, кивнул сам себе и отлил в плошку. Наверное, на яды проверял, почему-то пришла в голову такая мысль.

— Не бойтесь, не отравленное. съедобное, — усмехнувшись сказала ему. — и вообще, спасибо сказать не помешает. Понятие вежливости отсутствует напрочь?

Эльф, прищурившись посмотрел мне прямо в глаза, с пренебрежением сказал:

— С какого ты племени, низшая? Ты, что не знаешь как разговаривать с первородным лордом? Знай свое место!

Меня от его слов аж передернуло. Стало так мерзко. Но взгляд не отвела.

Психанула, забывая что это не Земле: «Столько громких слов. Я не знаю кто вы. Вы — не знаете кто я! У вас принято сразу развешивать ярлыки? Или хамство это отличие первородных лордов?»

Поднялась и направилась идти к своим вещам. Будут мне тут всякие остроухие хамить! Но, ушла я не далеко. Осознала себя лежащей лицом в землю. Рука эльфа придавливала меня за шею. От удара об землю болели ребра. А эта сволочь шипела мне на ухо:

«Непозволительно мне дерзить. Я не разрешал никуда уходить, тебе еще отвечать на мои вопросы. И обращайся ко мне — мой лорд!»

— Вы для меня никто. И спрашивать разрешения не собираюсь, — практически прохрипела я.

— Строптивица. И откуда ты такая взялась. Кто тебя подослал? Чья ты шпионка? — шипел он мне на ухо, обдавая горячим дыханием.

Да, тяжело оставаться вежливой, когда тебе откручивают голову.

— Убери. От. Меня. Руки. — четко проговорила.

В это время на поляну выскочил мой саблезубый тигр с добычей в пасти (похожей на косулю), а сверху на нем восседал драконит. Эльф отвлекся от меня, вскочил, потянул меня вверх и задвигая за спину, выхватил клиники…

«Чего это с ним, что на голову совсем пришибленный?» — поинтересовался тигр, ощерившись, продемонстрировал великолепные клыки-кинжалы.

— Нервный он. — сказала я в слух, что бы слышал эльф. При этом повисла на руке с клинком, не давая пустить его в ход.

— Не бойся, детей и убогих умом, а также первородных лордов — мы не трогаем, — дерзко бросила эльфу. И улыбнувшись во все тридцать два отлипла от ошарашенного мужика пошла к своим друзьям.

— Нам здесь не рады, — сообщила им. — Вот, клинком машет, угрожает, за шею хватает, — продолжала ябедничать, обнимая тигра за шею, и отпуская страх.

“Фырч, Фырч, мы его значит спасаем, раны лечим, рискуя собственной шкуркой, а он! — возмутился дракочик”. Я почесала чешуйчатое брюшко, успокаивая его. И уже мысленно обратилась к ним: «Не говорите никому из них кто я и откуда. Особенно этому высокомерному гаду. Я хочу уйти от сюда сегодня.»

Лауриндиэль не чувствовал угрозы от завра. Его мало что могло удивить, но именно сейчас это был тот случай. Как эта дерзкая девченка с ним разговаривали! Эта пигалица умудрились к себе привязать Завра. Боевые завры очень изворотливы и свободолюбивы. Детеныш драконита, при всей своей недоверчивости, подставляющийся под ласку. Да и вообще она была какой-то не обычной. Он пригляделся — второй сущности нет. А еще чувствуется какой-то защитный заслон, отделяющий ее от мира. Одежда явно с чужого мужского плеча, растрепанная коса — так леди не ходят. Не понятно к какому роду относится. Глаза цвета темной карамели с вкраплением золота, манящие губы, предназначенные для поцелуев. Легкий цветочный аромат нежных ларрионов. Хм, давно у меня не было женщины, вот и чудится всякое. М-да, обязательно нужно разгадать эту загадку.

“Тебе нужен отдых, ты истратила весь свой резерв, — сказал драконит”

Недовольно оглянулась, поджала губы. Вот ведь, гад! Испортил все представление об прекрасных, сказочных эльфах. Я так переживала о нем, его друзьях, боль терпела, лечила, а он…обидно до слез.

— Мне нужно отдохнуть сегодня, завтра мы уйдем, — сказала, вслух не оборачиваясь к нему и отправилась спать.

Ну что же пусть спит, значит перед допросом есть время сходить на разведку. Ее откладывать нельзя. А вот когда вернусь вытрясу с нее все ответы. Ухмыльнулся и ушел в чащу.

Пробуждение было приятным. Аромат жареного мяса подтолкнул к подъему. Села и увидела возле вечернего костра переговаривающихся, пришедших в себя наагата, ирлинга и опёршегося о ствол дерева грифона. Эльфа и моих друзей поблизости не наблюдалось. Помня об утреннем «приятном» общении с эльфом, побоялась заводить разговор с новыми знакомыми. Градус моего настроения несколько опустился. Поэтому просто встала, буркнула “приятного аппетита” и пошла приводить себя в порядок.

Брать чужие вещи без спросу не прилично, но я позволила забрать деревянный гребешок из сумки брюнетки. Спряталась за импровизированной ширмой из полотнища вдали от лагеря, разделась до пояса и стала обмываться и мыть голову.

— Тебе помочь? — спросил насмешливо молодой голос у меня за спиной. Я вздохнула и замерла, румянец залил щеки.

— Ты что извращенец, любишь за девушками подглядывать? — зло ответила, при этом промывая глаза от мыла. Верещать, падать в обморок, срочно прикрываться я не собиралась. Спокойно домыла голову. Подумала, хорошо, что татушки на плечах поблекли и стали неразличимы, а то объясняйся потом. Потянулась за куском мягкой ткани, а-ля полотенце. Когда не нашла на месте, глубоко вздохнув, повернулась. Кто бы сомневался, мое полотенце обнаружилось в руках синеволосого красавчика.

— Дай, — потянула к нему руку. Мои хорошо отросшие волосы лежали спереди, прикрывая грудь. В нашем мире на пляже и не такое можно увидеть, поэтому стеснения не было. А вот глухая злость была.

Он сделал пару шагов в мою сторону, быстрое движение, и я оказалась спеленутая в ткань и прижата к твердому телу. Темно-синие волосы были распущены, только у правого виска две тонкие косички, переплетенные красной нитью. Глаза светло серого цвета, поблескивают, как сталь на солнце. Широкие брови, прямой тонкий нос, на подбородке сквозь щетину видна ямочка. Губы мягкие, манящие, не тонкие. Не скажешь, что вот этот полный скрытой мощи парень несколько часов назад умирал у меня на руках. От воспоминания о том моменте меня передернуло. Не знаю за что он принял мою дрожь — за страх или панику, но объятия сменились, стали мягче и как бы успокаивая, стал гладить меня горячей раскрытой ладонью вдоль спины.

— Тсс, тише, не бойся птаха, — и теплое дыхание где-то мне в макушку.

Да уж ситуация, полуголая девица в объятиях красавчика. Не успела я ответить, как действующих лиц прибавилось.

— Матиас, ты даже в диком лесу найдёш-ш-шь себе нейлу для развлечений, — рассмеялся наагат.

Хотя слово “нейла” было мне не знакомо, но ассоциировалось у меня оно со словом “шлюха”. Я дернулась, высвобождаясь из рук ирлинга. Подхватила вещи и молча пошла прочь.

— … с другом не собирался поделиться? Хотел сам опробовать эту диковинку! Без роду без племени. Неведома зверюшка, дикая лесная нейла, — гоготал наагат.

— Зверя в ней нет. Магиня. — сказал зажмурившись ирлинг. — И пахнет так сладко, как первородных грех.

— Так можно и по кругу пустить, — встрял в разговор грифон.

— А тебе то болезному куда, лежи кости сращивай, — хмыкнул наагат.

— Так самый главный орган не поломан-то, — смеялся грифон.

Терпеть скабрезность в мой адрес я была не намерена. В конце концов это я их спасла, без меня уже кормили бы червей. Могли бы проявить уважение.

— А вы не задавались вопросом, чьими стараниями живы остались, — тихо, но четко произнесла я, подходя к костру. — Такие же неблагодарные, как и белобрысый. Первородных лорды… да вам до первородных как мне пешком до…Паргаса (вспомнила как тигр называл местную Луну). Противно с вами рядом находиться. Так легко показать силу слабому. А что же вы так плохо сражались за свою Ильминэ, наверняка благородного рода, всю из себя леди. Лапки поскладывали, хвостики поджали, — меня уже несло.

Ирлинг и Наагат вскочили со своих мест, кулаки сжаты, глаза сверкают. Зацепила. Змей схватил меня за шкирку, дернул так, что зубы клацнули, втянул резко воздух возле моего уха, грубо встряхнул и наотмашь залепил пощечину.

Зло зашипел: «Закрой с-с-свой гряз-з-зный рот нейла. Не тебе полос-с-скать имя Ильминэ. И нечего завлекать в с-с-свои с-с-сети. Думаеш-ш-ш не знаем, чего ты хочеш-ш-ш?»

Про сети я, конечно, ничего не поняла, но выяснять было не ко времени. Гордо вскинула подбородок.

- “Вы достойны друг друга, какие асуры такая и Ильминэ. Только Света в вас нет!”— последнюю фразу я уже проорала. Он отшвырнул меня, как котенка под ноги к ирлингу. Синеволосый за шкирку поднял меня, толкнул в спину, так, что еле удержалась на ногах:

“Иди прочь нейла, пока беды не наделала.”, - брезгливо поморщился.

М-да, и этот мужчина пять минут назад так нежно обнимал меня и успокаивал. Лицемер.

Гордость это мое все. Держа спину ровно, пошла к своим вещам, вскинула рюкзак за плечи, не оборачиваясь ушла по тропе вперед. Думаю, Таррамир и Айрин найдут меня по запаху.

Щека горела от удара. В жизни никто на меня руку не поднимал. Было тошно, обидно, мое чувство собственного достоинства растоптано, кинуто в грязь.

Метров через пятьсот позволила пролиться слезам, которые жгли мне глаза. Как же больно и обидно, и пустота, как черная дыра внутри. Со злости потянулась к источнику, ухватилась за зеленую и синюю нити, дернула, что было сил, разрывая связь, разрывая душу на части. Такую меня и нашли дракончик с завром, зареванную, дрожащую, сидящую на коленях с опущенной головой.