Глава 10

Переломное событие наступило в конце лета. Тогда Теяла сделала неожиданный грязный ход, на который мне нечем было ответить и к последствиям которого не была готова даже сама сестра.

Жара ещё стояла в воздухе, цикады трещали так громко, что разговаривающим приходилось на время замолкать, чтобы дождаться, пока они перестанут. Мне их стрекотание нисколько не мешало, наоборот, успокаивало по ночам, создавая приятный шум, проникающий в спальню через распахнутое окно. Мы с братьями длительное время провели на севере в холодном климате, поэтому тем летом влажность и жара чаще, чем раньше, лишали нас сна. Вначале я думал, что один такой, кто просыпался от липкого пота, покрывающего всё тело, и шёл бродить по садам в надежде освежиться в прохладе ночного воздуха. Однако временами я натыкался на Каида, Шейна и пару раз даже на Исара.

Теяла была в курсе наших ночных прогулок, знала, где и когда мы предпочитали бывать и какими путями ходить. Поэтому ей не составило труда подстроить всё так, будто произошедшее – случайность.

Никто в здравом уме не подумал бы, что сестра всё тщательно спланировала. Я тоже, если бы не ощутил знакомое чувство голода и призрачный запах персиков, всегда сопровождавший её Дар.

Той ночью я шёл по тёмным коридорам дальнего павильона, бо́льшую часть которого отвели под библиотеку. Я бывал там время от времени, забирал по одной книге за раз, чтобы спокойно почитать в своей комнате. К моему приходу в павильоне уже не должно было никого быть, слуги, отвечающие за порядок и чистоту, работали только при свете дня. Однако, услышав шаги в одном из коридоров, я не забеспокоился, зная, что отец и Шейн периодически приходили в библиотеку. Второй постоянно ругал меня за то, что, возвращая книги, я ставил их не туда, откуда взял. Хоть я и притворялся, что не понимаю, о чём он говорит, но это была правда. Я ставил книги на ближайшее удобное место, не утруждая себя поисками стеллажа, с которого их взял.

Услышав скрип половиц под чужими шагами, я не стал торопиться, решив, что кто-то в очередной раз не смог сомкнуть глаз. Отыскав нужную книгу, я схватил подсвечник с горящей свечой и направился на звук. Я убедился, что не один в павильоне, наткнувшись на несколько зажжённых светильников. Свернув в нужный коридор, я замер. Моей свечи не хватало, чтобы разогнать полумрак, но помогли свет полной луны, обильно проникающий через тонкую рисовую бумагу на окнах, и моя способность лучше других видеть в темноте, поэтому я быстро осознал представшую передо мной картину.

Лишь у одной девушки во дворце были настолько светлые волосы и целовала она вовсе не своего жениха. Эйлин беззастенчиво касалась голой груди Шейна между распахнутыми полами его нижней рубашки, пока тот вжимался спиной в стену, силясь отстраниться. Все его попытки казались отчаянными, но в то же время вялыми, словно он мог в любой момент отключиться. Я поставил свечу на ближайший стол, стремительно подскочил к Эйлин и грубо оторвал её от Шейна, которому явно было нехорошо.

– Что ты творишь, Эйлин?! – Тяжёлая тишина вокруг уберегла меня от крика, но голос вибрировал от ярости, и я встряхнул девушку, ожидая ответа.

Эйлин была в ночной сорочке и накинутой на плечи накидке, более-менее скрывавшей её тело. Распущенные, растрёпанные волосы, полуслепой с поволокой взгляд, сбитое дыхание и приторно сладкий запах персиков. Я едва удержался, чтобы не влепить ей пощёчину и заставить прийти в себя.

– Шейн, что произошло? – Я растерянно повернулся к брату, а тот вместо ответа сполз по стене на пол.

– Убери её, убери… её… эмоции… желания. Слишком много…

Я оттащил Эйлин подальше, и она безвольной куклой проследовала за мной, никак не отреагировав на чрезмерную силу, с которой я сжал её руку выше локтя. Я запер её в одном из кабинетов, а сам стремительно вернулся к лежащему на полу брату, скрючившемуся от боли. Моё сердце болезненно колотилось, а происходящее напомнило о почти забытом кошмаре.

Через несколько лет после появления Даров, во время открытия у Шейна побочной способности к эмпатии, из семьи рядом с ним были только я и Исар, и нас окружала толпа людей. Из-за переизбытка чужих эмоций у Шейна случился приступ. Его стошнило, он упал и задёргался в конвульсиях. Повезло, что приступ длился недолго и Исар знал, что делать, чтобы брат не откусил себе язык и не задохнулся. Я же был мал и оцепенел от увиденного. Ужас из-за собственной беспомощности и непонимания, что делать, преследовали меня в ночных кошмарах долгие месяцы.

Благо с того времени брат стал сильнее и оставался в сознании, но я всё равно в панике пронёсся в другой кабинет, разрезал палец ножом для бумаги и добавил кровь в найденный кувшин с водой. Я делал это наобум, не зная, сможет ли моя кровь помочь ему с надвигающимся приступом.

Когда я выскочил со стаканом обратно в тёмный коридор, то едва не сломал тонкую створчатую дверь. Я замер, наткнувшись на двух молодых служанок. Они вздрогнули и застыли при виде меня.

– Что вы здесь делаете? – как можно спокойнее уточнил я.

– М-мы заметили свет. Решили п-проверить, не забыл ли кто загасить с-свечу. Здесь много к-книг и опасно оставлять… – заикаясь, пробормотала одна и бросила взгляд в глубь коридора, где на полу лежал Шейн. В первое мгновение я растерялся, не в силах ничего выдавить в ответ. – Может… стоит позвать помощь?

– Нет! – резче, чем стоило, бросил я, сообразив, что Эйлин, Шейну и мне конец, если явится Исар. – Помощь не нужна. Всё хорошо. Я просто повздорил с братом, – наигранно скучающим голосом ответил я, надеясь, что моё лицо не сильно выдаёт беспокойство. – Забудьте о том, что видели и слышали. У нас всё хорошо, а свечи я проверю сам.

– Но…

– Не заставляйте меня повторять дважды.

Я с трудом скрывал мелкую дрожь стакана в трясущихся пальцах, поэтому пришлось ещё раз прикрикнуть на девушек. Они заторопились к выходу, а я вновь сорвался с места, услышав звук закрываемой двери.

Я переставил свою горящую свечу поближе к Шейну, чтобы чётко его видеть. Лицо брата было серым, а дыхание лихорадочным. Я начал вливать разведённую с кровью воду ему в рот. Он сделал пару глотков, а затем закашлялся, и я прекратил. Когда дыхание Шейна стало размеренным, а брат смог сесть, привалившись к стене, я позволил своей злости выйти наружу, потому что не каждый день встречаешь невесту, которая обнимается не с тем братом.

– Что ты сделал, Шейн?!

– Я ничего не сделал, – слабо огрызнулся тот.

– Ты выжил из ума! Она же невеста Исара! – зашипел я и присел перед ним на корточки, наблюдая, как брат приходил в себя.

– Клянусь, Илос, я не трогал Эйлин. Ты меня знаешь, я просто так не делю кровать с девушками, а уж смотреть на возлюбленную брата – это для меня табу. Она – чужая невеста. – Даже в скудном свете я прекрасно видел страх в его глазах.

– Тогда что произошло?

– Я пришёл сюда час назад. Решил перепроверить всю библиотеку на наличие книг о южных территориях и народах, живщих там до…

– Да плевать мне, какие книги ты искал! Почему ты целовался с Эйлин?!

Шейн тяжело сглотнул и откинул голову назад, упёршись затылком в стену.

– Я услышал шум и вышел в коридор. Эйлин бродила в одной сорочке, будто только встала с кровати. Я отдал ей свою накидку и попытался узнать, что она здесь делает. Эйлин выглядела растерянной, взгляд был остекленевшим, и я вообще не понял, как и зачем она сюда пришла.

– И что она сказала?

– Она бормотала, что не знает, пришла что-то найти, а вспомнить не могла. Начала жаловаться, что ей тяжело дышать и что пахнет какими-то сладкими фруктами.

– Ты почувствовал запах?

– Я? Нет.

Я шумно втянул носом воздух и почуял остатки персикового аромата, но этот запах так часто мерещился мне в то время, что я не озвучил Шейну свои ощущения. Я не был до конца уверен, это могли быть лишь мои галлюцинации.

– Эйлин стала задыхаться, схватилась за одежду, – продолжил брат, – я испугался, поддержал её под руку. Уговаривал выйти со мной наружу, собирался проводить её к Исару, но внезапно она немного успокоилась. И тогда на меня накатили её эмоции… они каким-то образом усилились: её внезапное желание, голод напополам с жаждой. Меня накрыло как цунами, Илос. Я сам едва мог сделать вдох.

Я снова с беспокойством оглядел Шейна. Хоть я и был свидетелем его приступов, но, будучи взрослыми, никто из нас не желал делиться своими слабостями и раскрывать правду, что собственные Дары могли нам не поддаваться. Сперва мы скрывали это исключительно от чужаков, но позже начали утаивать подобное и друг от друга.

– А потом что? – Я больше не злился, мой голос стал тихим.

– Затем она поцеловала меня… я пытался остановить её, Илос. Честно. Но я задыхался от того желания, которое было в ней. Я… даже не знаю, когда она расстегнула мою рубашку. – Руки Шейна подрагивали после пережитого, он неловко запахнул одежду и стремительно затянул пояс.

Я положил руку ему на плечо, успокаивая.

– Всё хорошо, брат, я тебе верю. Я знаю, что ты никогда не тронул бы Эйлин.

– Что делать, Илос? Поверит ли мне Исар?

– Он наш брат и поверит. К тому же я видел, что это она тебя целовала.

– Эта правда разобьёт ему сердце, – на выдохе озвучил Шейн.

Я сжал челюсти и посмотрел в направлении кабинета, где запер Эйлин.

– Тогда мы вообще ничего не будем говорить Исару. Уверен, что это всё какое-то недоразумение. Ты в порядке? Тебе уже лучше?

Шейн дёрнул головой, но следом кивнул увереннее.

– Пойдём, я провожу тебя в твой павильон.

– А что с Эйлин? – спросил брат, пока я помогал ему подняться.

– С ней я сам разберусь.

Поддерживая брата, я отвёл его к нему в павильон и уложил в кровать. По дороге мы встретили охранников, но взмахом руки я отогнал их прочь, боясь, что любые чужие эмоции ухудшат состояние Шейна. Убедившись, что с ним всё будет хорошо, я бегом вернулся за Эйлин, которая, к моему удивлению, продолжала сидеть на мягких подушках там, где я её и оставил. Она лишь подняла на меня недоумённый взгляд карих глаз, когда с горящей свечой я подошёл к ней ближе.

– Илос?

– Ты пришла в себя? – Хоть я не испытывал к Эйлин неприязни, но понял, что она могла стать огромной проблемой в отношениях между мной, Шейном и Исаром, поэтому, как бы я ни старался смягчить голос, мои слова звучали прохладно.

– Да… кажется.

– Ты чувствуешь запах персиков?

– Нет, уже нет. Он был такой приторный, Илос. – Она нахмурила брови и, заметив, что сидит в ночной сорочке, торопливо запахнула верхнюю накидку, отданную ей Шейном.

– Что ты помнишь? – продолжил допрос я, игнорируя её смущение. Меня не волновало тело Эйлин, я смотрел ей в глаза.

– Мне не спалось, и я пришла сюда. Хотя не знаю зачем, может, я хотела почитать книгу?

– Что было дальше? – напомнил я, когда Эйлин растерянно умолкла, словно ждала от меня ответа на свой вопрос.

– Затем…

Она потёрла переносицу бледными пальцами.

– Затем я встретила Шейна, он что-то спрашивал, но этот запах… мне стало трудно дышать. В груди сдавило, мне казалось, я такая голодная… а потом я… я… Шейн, потом Шейн…

Она вскинула на меня испуганный взгляд.

– Илос, я же не?.. Мы ничего не… Я поцеловала его? Я этого не хотела… Я не могла!

Её начало трясти, слёзы собрались в глазах, и я смягчился, присев перед ней на корточки.

– Успокойся, Эйлин. Дальше поцелуев ничего не произошло. Возможно, и поцелуй-то был всего один.

– Я не хотела, Илос! Я люблю Исара. Клянусь, я люблю только его!

– Я зна…

– Ты же не расскажешь?! – Она схватила меня за руку, отчего я едва не упал назад. Прикосновение было мне неприятно, я хотел отцепить её пальцы, но не стал, заметив встревоженное состояние Эйлин. Однако самым гнетущим было моё предчувствие, шепчущее, что произошедшее – не её вина вовсе. Я был почти уверен, что Теяла приложила к этому руку. Но, даже догадываясь о правде, я всё равно злился на Эйлин, потому что она не смогла совладать с собой.

– Я не расскажу, но и ты молчи.

– А Шейн?

– Шейн не расскажет. Мы все просто забудем об этой ночи.

Эйлин расплакалась и закивала так энергично, что мне стало жаль её. Девушку, попавшую прямо в эпицентр наших семейных противостояний. Шейн и Тея наша родная кровь, и мы простили бы им практически всё. Но как бы мы поступили с ней? На мгновение я задумался, стану ли хоть немного колебаться или моментально приму сторону Шейна, если правда выйдет наружу.

– Пошли, Эйлин. Я отведу тебя к Исару, – заверил я, когда она утёрла слёзы.

Я аккуратно помог ей подняться, но держался на расстоянии, не зная, как справиться с разрывающими меня жалостью и раздражением. Я довёл Эйлин до павильона Исара, немного поговорил с ней, убеждаясь, что она пришла в себя, и предусмотрительно забрал накидку Шейна.

Эйлин скрылась в доме, дверь за ней закрылась, а я сорвался с места и побежал к сестре. Была глубокая ночь, но её павильон стоял на некотором отдалении, поэтому я не заботился о шуме и с грохотом сдвинул входную дверь. Наспех сбросил обувь и ворвался к сестре в спальню, не думая, что стоило бы постучать.

Тея не спала. Она лежала на кровати, листая книгу под одиноким светильником с несколькими горящими свечами. При моём появлении она с озадаченным видом приподнялась и села. Помимо жара летней ночи в спальне витали ароматы сожжённых благовоний.

– Что ты натворила?

Я думал, что первый вырвавшийся злой крик будет самым громким, но на деле фраза больше походила на болезненный стон.

– Илос, что случилось?

Небрежно растрёпанные волосы и растерянное изумление в широко распахнутых глазах. Даже спадающая лямка тонкой ночной сорочки на плече придавала ей настолько правдоподобный образ самой невинности, что и представить было нельзя, на что способно её сердце.

– Не играй со мной, Тея! Я знаю, что тебе не нравится Эйлин, но поступать так с Исаром! А Шейн! – Я угрожающе потряс тёмно-синей накидкой брата, которую до боли сжимал в кулаке, а затем с раздражением откинул в сторону. – Чем он такое заслужил?!

Уже после упоминания Исара Теяла хотела ответить, но когда она услышала имя среднего брата, на её лице появились настоящее замешательство и тревога.

– Что произошло с Шейном?

– Будто ты не знаешь?! – со злым смешком отозвался я и принялся вышагивать по спальне, как запертый в клетке зверь, не отрывая от сестры испытующего взгляда. – Я не спрашивал тебя раньше, но спрошу сейчас. Что у тебя за побочный Дар? Как ты вынудила Эйлин наброситься на Шейна и забыть о её любви к Исару?

Я подошёл к Теяле и опустился на колени перед кроватью, но не умоляя, а желая быть на одном уровне с лицом сестры и показать, как она расстроила меня, ведь братья не заслужили участи быть вмешанными в происходящее между нами.

– Если Эйлин не смогла подавить глупое желание, то она и вовсе не любит Исара, – сердито ответила сестра. – Она недостойна быть рядом с ним.

– Эйлин обычный человек, Тея!

– У неё есть Дар! Ты же смог воспротивиться, да и остальные тоже, хоть и с трудом!

– Я – Первый! Я – твоя кровь, и у нас часто есть привилегии! – вновь рявкнул я и неожиданно оцепенел, поняв услышанное. – Подожди… остальные?

Она закусила губу и испуганно отодвинулась.

– Ты применяла это на других братьях?

– Нет…

– Ты делала с ними то же, что сделала со мной? – я продолжал спрашивать спокойно только потому, что не мог понять, что должен чувствовать по этому поводу.

– Нет! Нет, Илос. Как с тобой – не было!

От её ответа я запутался сильнее. Усилием воли я подавил дрожь и нарастающий злой вопль. Ткань простыни затрещала у меня в кулаке, а перед глазами от гнева заплясали белые пятна. Я шумно вдохнул и выдохнул, силясь успокоиться, а Тея предусмотрительно не издавала и звука. Стараясь не выходить из себя, я вернулся к тому, что изначально привело меня к сестре в столь поздний час.

– Шейну было плохо, Тея. Он задыхался от эмоций Эйлин, от того, что ты с ней сделала. Брат даже не мог её оттолкнуть.

– Шейн… он в порядке? – Теяла выглядела искренне обеспокоенной, поэтому я коротко кивнул.

– Сейчас да. – Я схватил её за руку и грубо усадил на место, пресекая попытку встать и отправиться к брату. – Оставь его, дай ему отдохнуть! Ни ты, ни я не выйдем из этой комнаты, пока ты не расскажешь мне всё.

Я подтолкнул её глубже на кровать, а сам, подобрав ноги под себя, сел напротив, спиной к двери, преграждая ей путь. Мне было всё равно, что она сидела в одном нижнем платье, когда я был полностью одет, включая верхнюю накидку. Я решил не давать ей больше ни единого шанса уклониться от ответа.

– Мой побочный Дар… желание или жажда, – неуверенно заговорила она, но затем слова полились свободнее, словно Тея ждала подходящего момента, чтобы поделиться. – Я не знаю, когда именно это началось. Просто однажды заметила, что способна подталкивать людей к действиям или заставлять их желать. Это может быть что угодно: еда, богатства, власть, человек. Таков мой побочный Дар, если я применяю его намеренно. Однако ещё он работает и вне зависимости от моего желания.

Я воздерживался от вопросов и лишь кивал, внимательно слушая.

– Я не могу выключить своё влияние. Эта способность всегда слабо, но работает на притяжение. Вероятно, поэтому я так нравлюсь людям и они тянутся ко мне, как мотыльки к огню. Я ничего не делаю, Илос, оно работает само. Другие видят во мне что-то желанное, смотря что ищут. Кто-то чувствует исходящие от меня доброту и вежливость, другие любовь и желание.

– Ты применяла Дар ко мне намеренно? – строго уточнил я.

– Да, но родственная кровь притупляет моё воздействие.

– Когда ты сделала это в первый раз?

– В переулке, тогда мы искали подарок Каиду. Я хотела проверить но ты не поддался, – честно призналась сестра и более не выглядела напуганной, скорее озадаченной, как при будничном разговоре о пределе её способностей.

– Но ты не единожды применяла на мне свой Дар, Тея, верно? Нельзя использовать Дар на близких!

Она промолчала, глядя хмуро и не решаясь ответить. Я тяжело вздохнул.

– Я догадываюсь, что ты применила его на Эйлин из-за ревности к Исару, но зачем ты подставила Шейна?!

– Я не знала, что он придёт в библиотеку. Я думала, там будешь только ты!

Глаза сестры округлились в испуге, стоило ей ляпнуть, не подумав. Она торопливо прикрыла рот рукой, но было поздно. Правда уже вырвалась наружу.

– Так ты собиралась натравить Эйлин на меня?!

Я был зол, шокирован и озадачен одновременно, не понимая, чем заслужил столь гнусную месть от родной сестры.

– А всё потому, что ты упрямый болван! – сорвалась Тея, предпочитая злиться и нападать, вместо того чтобы просить прощения. – Я знала, что ты догадаешься о моём вмешательстве, и это заставит тебя наконец прийти ко мне!

– Тебе достаточно было позвать меня, и я бы пришёл!

– Ты исчезаешь раньше, чем я успеваю это сделать! Ты постоянно пропадаешь с Каидом, везде ходишь с Шейном или скрываешься в кабинете Исара, а после гуляешь с Эйлин! Я же нахожусь в конце всего списка!

– Глупые отговорки! Если ты хотела поговорить, то ты могла!

Она повышала на меня голос, и я вторил ей. Однако каждая фраза сестры и причина казались абсолютно идиотскими. Теяла могла быть какой угодно, но глупой точно не была.

– Я пыталась, но ты пристыдил меня близостью раньше, чем я успела объясниться! – В её серых глазах застыли горькие слёзы, и я опешил, испугавшись, что заставил её ощутить подобное.

Я не нашёлся с ответом, тишина повисшей паузы звенела в ушах.

– Помнишь, что каждый из нас платит чем-то за свои Дары? – очень тихо начала она, но следом сама же принялась отвечать на свой вопрос. – Исара терзают вещие сны, которые он не помнит наутро. Каид притягивает свет, если его что-то тревожит. Особенно плохо при ночных кошмарах, он не может выспаться из-за своего Дара. Шейн неспособен долго находиться среди людей. Чем платишь ты, никто из нас не знает, хотя, возможно, твоя цена – это невозможность быть самим собой…

– Чем платишь ты? – так же тихо спросил я, понимая, к чему ведёт сестра.

– При использовании огня я плачу воздухом в собственных лёгких.

Я кивнул, зная, что в эти моменты она начинает задыхаться.

– А ещё… – Собравшиеся слёзы потекли по её щекам, но Теяла быстро их смахнула, пытаясь сохранить ровность голоса. – Ещё я плачу собой. Этот побочный Дар работает всегда, заставляя людей тянуться ко мне, но вместе с тем он высасывает из меня самой все эмоции, мои чувства и желания. Я становлюсь абсолютно пустой, переставая понимать, кто я. Кажется, что меня и нет вовсе.

Я забыл, как моргать, и оглядел сестру с ног до головы, пытаясь найти следы того, о чём она говорила, будто это могла быть болезнь с пятнами на коже. Но внешне Теяла оставалась всё такой же печальной и безупречной.

– Пока я нахожусь среди других людей, всё в порядке. Их любовь, доброта и обожание в мою сторону восполняют то, что я отдаю.

– Как круговорот энергии, – внезапно вырвалось у меня, и сестра кивнула с вымученной улыбкой.

– Именно. Я распространяю желание, человек смотрит на меня и восхищается. И именно его эмоции восполняют то, что я затратила. Ты, Исар, Каид и Шейн постоянно были рядом, поэтому всё казалось органичным. Вашей любви так много, что я даже не замечала свой побочный Дар, а потом вы начали уезжать. – Сестра принялась теребить ночную сорочку, голос стал спокойнее, но лишился интонации и какой-либо жизни. – Сперва ваши походы были краткосрочными, а в нашем доме стало многолюднее. Появились слуги, помощники, министры. Их внимание и эмоции были мимолётными, но этого хватало, чтобы дождаться вашего возвращения. Плохо мне было только по ночам, когда я оставалась совсем одна.

Несмотря на влажную духоту летней ночи, я заметил мурашки на руках Теялы, поэтому снял свою накидку и накинул ей на плечи. Вся ярость, с которой я явился, исчезла с осознанием собственной слепоты. Я глупо полагал, что всё знаю, но Тея сидела передо мной, обхватив плечи руками, и с неохотой делилась своими слабостями и секретами.

– Затем вы уехали надолго. Недели одиночества превратились в месяцы. Я преследовала маму и была готова перекопать хоть все её сады, лишь бы находиться с кем-то рядом и не ощущать себя пустой. Но эмоции обычных людей давали мне бледную тень того, что я чувствовала в вашем присутствии. Может, дело в самих Дарах. У Шейна побочный Дар тоже связан с эмоциями, но родственная кровь его блокирует. Со мной же наоборот, только ваше внимание способно дать мне достаточно, но вы уехали.

Сердце болезненно забилось в груди от смеси сожаления и вины, но Теяла не оставила времени на паузу, переходя к бо́льшим откровениям.

– Не получая достаточно от всех остальных, я узнала, что такое поцелуй, и это подействовало лучше, чем простое общение, а после – мужчины избавляли меня от одиночества и пустоты в худшее время суток, ночью, когда вокруг никого не было.

Я до боли сдавил пальцами своё колено, но заставил себя промолчать. Я не одобрял её связей, тем более если они были плохо обдуманными и без любви, но теперь хотя бы знал их причину.

– Поэтому ты попросилась остаться на ночь в день нашего возвращения?

– Да. – Теяла полностью завернулась в мою накидку, она сжалась, но продолжала смотреть на меня с обидой. – Ты же грубо отказал мне, с намёком, что впредь это никогда не повторится. И видел бы ты своё лицо, когда застал меня с другим!

Я подавил желание оправдаться и прикрыться выпитым тогда алкоголем, затуманенным мозгом и собственным незнанием. Я всё ещё сражался с желанием на неё накричать и обвинить в глупости. Ей стоило рассказать мне всё сразу и прямо, без увёрток и игр, но Теяла не умела по-другому. И как я мог на неё кричать, узнав, что виной всему её Дар?

Я подсел ближе и обнял сестру, притянув к себе. Начал раскачиваться, успокаивая, как маленькую, а Теяла напряглась всем телом и расплакалась. В горле встал ком, который мне никак не удавалось сглотнуть, а боль и одиночество сестры передавались мне вместе с дрожью в её плечах. Я сожалел о том, что обидел её. Сожалел, что бросил, уверенный, что мы уже достаточно взрослые и переросли нашу детскую близость.

– С тобой всегда было спокойнее всего. Это похоже на ночное умиротворение, – хрипло и не открывая глаз пробормотала Теяла, перестав плакать. – Я будто настоящая. Та, какой и должна быть. Ни Исар, ни Шейн, ни Каид не приносят мне подобного чувства.

Я невольно улыбнулся, вновь ощутив слепую гордость, что среди всех братьев она всё равно выделяла именно меня. Но моя радость тут же завяла при воспоминании о массе проблем, которые ожидали меня поутру. Правда была озвучена, и между нами с сестрой повисла тишина.

– Не рассказывай остальным, не хочу, чтобы они думали, что я специально на них влияю. Они могут возненавидеть меня за это, – со стыдом и мольбой бормотала Тея, съёжившись в моих руках, а в ответ я уверенно заявил, что это глупости и никто не станет её ненавидеть: ни братья, ни родители. Я раз за разом убеждал Тею, что её страхи напрасны, хотя в глубине души понимал, что привирал. Мы все с подозрением относились к молчаливому применению Дара друг на друге и воспринимали это скорее как предательство. Только из-за этого я поддался и пообещал не рассказывать остальным.

Я поцеловал её волосы, ощутив, как Теяла расслабилась в моих объятиях. Она больше не плакала и не шмыгала носом.

– Тебе нужно было лишь попросить, Тея, – напомнил я сестре, но уже спокойнее и едва слышно.

– Тогда ты останешься со мной на ночь?

Я наигранно устало вздохнул и получил слабый тычок под рёбра.

– Останусь.

Я по-прежнему считал неправильным спать с Теялой в одной кровати, но, зная правду, не смог ей отказать. Она не сопротивлялась, когда я уложил её под одеяло, всё ещё завёрнутую в мою накидку. Сам лёг рядом, не раздеваясь, обнял сестру и успокаивающе гладил её по спине и волосам, а Теяла вцепилась в меня так, словно боялась, что в любую секунду я выпрыгну в окно. И это было недалеко от истины. Несмотря на собственную сонливость, я дождался, пока сон сестры станет глубоким, а потом буквально соскользнул с кровати, сгрёб имеющиеся подушки и тонкое покрывало, соорудил себе временное спальное место и тут же провалился в сон, вымотанный произошедшими событиями.

* * *

Чтобы вернуться к себе незамеченным, я выскользнул из павильона Теялы до восхода солнца. Я с трудом переборол желание действительно сбежать через окно, ощутив странное смущение от мысли, что кто-то может заметить меня выходящим из дома сестры в такой час, и всё же воспользовался дверью. К моей удаче, в этот момент мимо никто не проходил, а охраны около наших павильонов не было. Мы предпочитали оставлять для себя как можно больше личного пространства, да и Шейн чувствовал себя так более спокойно.

Я помылся и переоделся, обдумывая всё, что узнал, и, несмотря на усталость, ощутил некое облегчение. Я наконец выяснил важную часть загадки, смог сложить картину целиком и решить, что с ней делать. Тем утром я встал с пустой головой и неясным будущим, но с лёгкостью в теле и улыбкой на губах.

Мне всегда претило чувство неловкости, поэтому за завтраком с родителями я намеренно вёл себя раскрепощённо и много болтал, а сестра, сидящая напротив, пару раз пнула меня под столом в отместку за несколько глупых шуток.

Шейн, Каид и Эйлин не пришли на завтрак. Я внимательно следил за Исаром, пытаясь увидеть в его настроении какие-то подсказки, говорящие, узнал ли он о произошедшем. Но тот казался абсолютно обычным, и я не стал рисковать, задавая вопросы.

В последующие дни я буквально не отходил от сестры. Мы снова стали той неразлучной и шумной двойней, которой были в детстве. Я много шутил, обнимал её за плечи и буквально таскал Теялу везде с собой. На любой её протест я отмахивался, напоминая, что она сама хотела, чтобы мы больше общались. Сестра смирно сидела на моих тренировках с Каидом, ждала в стороне, пока я перекидывался новостями с Исаром, ходила со мной в город по поручениям отца в школы и мастерские. Хоть я и не интересовался искусством, но мы с Теялой побывали на театральных представлениях, оценив успехи учеников. Вместе посетили открывшийся два года назад университет. Отцу и министрам пришлось потратить немало сил, чтобы найти подходящих преподавателей. Сестра слушала там лекции по истории и биологии. Учителя и студенты были не в восторге от моей внезапной компании, но я развлекался тем, что бросал предупреждающие взгляды на каждого, кто излишне долго таращился на сестру. Лишь с уроков танцев и музыки я сбегал, зевая от скуки.

За те дни сестра смеялась чаще, чем за все месяцы, прошедшие с нашего возвращения. Она вновь расцветала на глазах, сияя красотой и счастьем. И чем больше я осознавал, что так влиял на сестру, тем счастливее становился сам. Я кружил вокруг неё как самый верный пёс, то веселя, то передразнивая, то провоцируя на короткие перепалки. И всё это делало её счастливой и хорошо знакомой мне Теялой.

Взамен она одаривала меня всем вниманием, и я был так по-глупому счастлив. Однако, не разобравшись с другими проблемами, я пустил их на самотёк. И сама судьба решила меня наказать. Спустя неделю Исар всё узнал.

Я никогда не видел старшего брата таким злым, а тем более злым на одного из своих близких. В тот так хорошо начавшийся летний день с освежающим ветром, обещающим совсем скорую осень, всегда сдержанный, умеющий себя контролировать Исар шёл к нам широким стремительным шагом.

Все мы – Каид, Шейн, я и Теяла – были на тренировочном поле. Мы смеялись, много шутили, позабыв про все наши прошлые недомолвки и проблемы. Заметив приближающегося Исара, я обрадовался, решив, что вместе мы сможем выбраться в город и провести время впятером. Я почти окликнул его, не в силах сдержать прекрасную идею совместного веселья. Но, открыв рот, не смог выдавить и слова, сбитый с толку странным предчувствием надвигающейся бури: когда ещё не видно грозовых туч, но по тяжести в груди и запаху в воздухе уже ясно, что она почти на пороге. Вероятно, поэтому я быстрее остальных среагировал, пресекая попытку Исара без объяснений с ходу ударить Шейна. Я успел встать между ними и перехватить руку старшего брата.

Исар был в ярости. Даже не поменявшись в лице, он ударил меня второй рукой прямо в челюсть и добавил сильным потоком своего воздуха мне в живот, отчего я отлетел в сторону. Шейну всё-таки достался следующий удар, который тоже пришёлся в челюсть. Исар вложил в него всю свою злость, брат упал рядом со мной с разбитой губой, краснеющей щекой и, вероятно, прокушенным языком, потому что кровь обильно заструилась у него изо рта по подбородку.

– Исар!

Каид встал между нами, порывисто толкнув старшего брата в грудь и заставив его отступить на несколько шагов.

– Что за дерьмо ты творишь?! – зарычал Каид, но Исар едва его замечал. Пугающий тёмный взгляд и неприкрытая гримаса гнева отражались на лице брата, пока он не отрывал глаз от Шейна.

– Как ты мог?! Как ты посмел?! – рявкнул Исар, игнорируя Каида.

Мы с Шейном не могли подняться, ошарашенные жестокостью старшего брата к нам. Я весь напрягся, ощущая нарастающую злость. Мы с Шейном не заслужили такого отношения.

– Исар, перестань! – Тея встала рядом с Каидом, становясь вторым живым щитом между нами, но Каид одёрнул сестру назад, пряча её за спиной.

Наш светловолосый брат лучше всех оценивал опасные ситуации. Хоть я был уверен, что ни один из нас никогда бы не причинил вред сестре, но Исар тогда был не в себе, и Каид правильно сделал, что не доверял ему в тот момент.

Сплюнув собравшуюся во рту кровь, я с трудом поднялся. У меня болел бок, вряд ли перелом, но трещина в ребре – вполне возможно. Скрывая боль, я помог встать Шейну. Брату пришлось несколько раз сплюнуть кровь, которая быстро собиралась у него во рту. Весь подбородок и зубы окрасились красным. Я окинул хмурым взглядом Исара и Эйлин, прибежавшую следом и пытающуюся остановить своего жениха. Видя страх и беспокойство на её лице, я начал догадываться, что произошло.

– Объяснись, Исар! – Каид был зол на старшего брата даже больше, чем я. – Кулаки ещё ладно, но ты забыл, что мы не применяем Дар друг на друге! Это наше единое правило!

– Пожалуй, позволю Шейну объясниться первым, – холодно парировал Исар.

– Эйлин, – предупреждающе протянул я.

– Не обращайся к ней! – осадил меня Исар.

– Ты ударил меня без причины! Так что не указывай мне, к кому я имею право обращаться! – рявкнул я и едва не бросился на старшего брата, но Теяла упёрлась ладонями мне в грудь, удерживая на месте.

На шум и крики сбежалась стража, но, увидев нас, мужчины замерли, не зная, что делать.

– Разошлись! Не на что тут смотреть! – властным голосом приказал Каид.

Никто из нас не хотел устраивать сцен при свидетелях, поэтому пришлось захлопнуть рты и дождаться, пока подчинённые покинут тренировочную площадку и оставят нас одних. Эти мгновения помогли немного снять воинственное напряжение.

– Я видел, как она вернулась тогда заплаканная и растрёпанная в ночном платье. Я притворился, что спал, но почуял, как от неё несло океаном! – вновь заговорил Исар.

Треклятые запахи. Я едва не простонал вслух, поняв, что виной всему накидка. Её саму я забрал, но запах, похоже, остался. Самым чувствительным к запахам был Каид, но Исар ощущал их лучше, чем я, Шейн или Теяла. От Шейна и вправду всегда освежающе пахло солёной водой, словно его Дар оставлял шлейф.

– Я видел, как ты смотришь за столом на Эйлин. – В голосе Исара уже было больше отчаяния и разочарования, чем злости, поэтому Каид перестал принимать оборонительную стойку. Он выпрямился и повернулся к Шейну в поисках ответа.

– Конечно, я смотрел на неё, потому что разговаривал с ней, болван! – гневным криком ответил Шейн. – Пытался быть дружелюбным, я всегда так поступаю! Стараюсь сгладить наши разные характеры, ведь мы с трудом принимаем кого-то нового! Я был вежлив и приветлив с Эйлин, потому что ей особо не с кем поговорить! Но ты! – Шейн сделал несколько торопливых шагов, ткнув пальцем в сторону Исара. – Зная, как сложно мне рядом с простыми людьми, зная, что часто их эмоции душат меня, в благодарность ответил кулаком?!

– Я…

– Ты – идиот! – сразу оборвал его Шейн. – Я знаю, что любовь ослепляет, но я – твоя кровь! Все годы я был с тобой бок о бок! Прикрывал тебя, стоял за тебя, был готов умереть в каждом походе за тебя, ведь ты наш будущий король! Наше родство для тебя пустой звук?! Я никогда никого из вас не обижал и не просил ничего лишнего, но сейчас ты оскорбляешь меня своим отношением, и должен ли я терпеть подобное?!

Шейн прервал речь, чтобы опять избавиться от скопившейся во рту крови, а Исар наконец осознал свою поспешность. Мы все умолкли, во все глаза глядя на Шейна, я не мог избавиться от мысли, что впервые увидел его по-настоящему разозлённым.

– И что ты вообразил, брат, почувствовав, что твоя невеста пахнет мной?! Почему не пришёл ко мне в ту же минуту и не убил, раз думаешь обо мне такое? – Шейн перестал кричать, но его кулаки сжались, а каждую фразу он выплёвывал, как яд, которым было отравлено его сердце.

– Тогда я решил, что это недоразумение, так как ты неспособен на предательство. – Исар устало потёр переносицу, а его желваки ходили, выдавая раздражение и смятение. – Но сегодня я увидел у неё синяки на руке, вспомнил, что она плакала, и заставил всё рассказать. Эйлин не хотела ничего говорить, но я настоял. И она призналась, что ты поцеловал её в ту ночь.

– О, Исар! Прошу тебя, всё было совсем не так… я не помню… это было случайно…

Я с таким недоверием посмотрел на Эйлин, словно она у меня на глазах достала нож и перерезала глотку отношениям между братьями. Шейн и Тея также смотрели на Эйлин, раскрыв рты, а Каид хмуро разглядывал нас, но, стоило ему увидеть реакцию, как он снова повернулся к самому старшему брату.

– Звучит как первостепенное лживое дерьмо, Исар, – холодно подытожил он.

– Хочешь сказать, что она мне соврала?

Эйлин лишь хватала ртом воздух, не зная, как преподнести историю, которую невозможно было правдоподобно склеить. Либо она подставляет себя, говоря правду, либо подставляет Шейна. И тогда меня захлестнула ярость, я хотел рассказать, как всё было.

Я убрал Тею со своего пути, встал рядом с Каидом и окинул Эйлин разочарованным взглядом. Да, во всём была виновата Теяла и её глупость. И любой мог кинуть в меня камень, считая, что Эйлин на самом деле ни при чём, а я намеревался соврать ради Шейна и Теялы.

И пусть тогда на меня упадёт хоть вся гора за мой выбор, но я собирался встать на сторону своих родных. Готовый защищать каждого из них, даже если они не правы.

Но один взгляд на Исара, на растерянность и разочарование на его лице – и я вспомнил, что и он моя кровь, а значит, его сердце мне тоже нужно защитить.

– Это я, – с полнейшим спокойствием сообщил я.

Все как один повернулись в мою сторону, отчего моя собственная злость сгинула, оставив тлеющие угли.

– Синяки. Это я. Случайно, конечно.

Исар растерянно открыл и закрыл рот.

Я глубоко вдохнул, наполнив грудь воздухом, и начал врать. Так правдоподобно, как мог. И молился про себя, чтобы мой голос не дрогнул. Дальнейшие изменения я скорее ощутил, чем осознал. Тени вокруг тихо зашептали, даже завибрировали, будто вторили моим словам, отдаваясь эхом не громче ветра.

– Ночь была душной, мне не спалось, и я пошёл в библиотеку. Там я встретил Шейна, который разговаривал с Эйлин. Возможно, она одна из тех, кто бродит во сне, а может, просто заплутала в темноте. Шейн одолжил Эйлин свою накидку и предложил проводить её к тебе, Исар. Она неважно себя чувствовала, говорила, что ей душно и нечем дышать… а ты знаешь, как наш влажный климат влияет на тех, кто к нему не привык. Это же её первое лето во влажной духоте. Эйлин задыхалась, а Шейн не справился с её эмоциями и сам начал хватать ртом воздух.

Я словно ощутил души всех, стоящих рядом, их боль, раздражение и разочарование. Я искал, как их успокоить, а моя ложь сама собой складывалась воедино, ложась припаркой на больные места.

Это действовало на всех, кроме Каида.

Из-за его света шёпот теней на нём не работал. Остальные смотрели на меня, внимая каждому слову, а брат недоверчиво следил, прищурив синие глаза. И я надеялся, что он благоразумно проглотит мой рассказ.

– Я успел схватить Эйлин за руку прежде, чем она упала. Я бы с радостью сделал это без синяков, но тогда выбора не было. И лучше они, чем разбитое лицо или сломанный череп. А поцелуй…

Все напряглись, а я, не моргнув глазом, продолжил:

– Поцелуй был, но не тот. Её кожа была липкая от пота, и она задыхалась, Исар. Я не мог понять, её лихорадит или ей душно и достаточно выйти на свежий воздух. Мои собственные ладони были влажными, поэтому я прикоснулся губами к её лбу, чтобы проверить температуру, как учила нас мама. Мы все знаем, что лихорадка опасна, особенно летом при такой жаре. Поэтому Эйлин могла спутать. Как я понимаю, все её воспоминания вообще туманны из-за плохого самочувствия. Если ты считаешь, что я перешёл границы, то ты уже ударил меня. Если хочется, можешь сделать это ещё раз. Однако было бы хуже, оставь я Эйлин с высокой температурой. При лихорадке она бы не пережила ту ночь.

Все молчали, обдумывая мой рассказ. Исар внимательно разглядывал моё лицо, решая, верить или нет. Эйлин держала его за руку, с благодарностью глядя на меня, но я не позволил себе смотреть в её сторону, боясь, что моя маска спокойствия треснет. Я принял удар на себя не ради неё, а ради сохранения сердца старшего брата и отношений между ним и Шейном.

– Так и было, Шейн? – Исар повернулся к третьему свидетелю произошедшего той ночью.

– Я видел, как Илос её поймал, но не видел поцелуя. Я сам был почти в отключке из-за её эмоций. Тогда я попросил увести Эйлин от меня подальше, чтобы вернуть способность дышать. – Брат благоразумно подхватил ложь, но не захотел подтверждать мою причастность к поцелую.

Исар всё ещё не выглядел убеждённым. Эйлин начала поддакивать моей истории, признавая спутанность своих воспоминаний и плохое самочувствие, но этого всё равно было недостаточно.

– Всё так и было.

Я обернулся на Каида. Он выглядел спокойным, даже скучающим, несмотря на неразбериху. На меня он бросил один-единственный предупреждающий взгляд, давая понять, что видел мою ложь так же хорошо, как и меня самого. Но в данной ситуации Каид пытался помочь, подставляя себя.

– Я встретил Илоса на улице, когда он вёл Эйлин к тебе. Мы вместе довели её до твоего павильона. Она выглядела бледной, ей явно нездоровилось. По дороге Илос рассказал мне, что произошло с Шейном. Это я посоветовал им обоим ничего тебе не говорить, посчитав, что незачем беспокоить, если наутро Эйлин станет лучше. А то ты постоянно переживаешь сверх меры и кудахчешь, как наседка, если кто-то заболевает. – Каид излишне равнодушно повёл плечами, закатив глаза на последней фразе. – Илос забрал накидку Шейна у Эйлин, но запах остался, поэтому ты его почувствовал и вообразил неизвестно что. Вроде среди нас только Илос ещё достаточно молод для вспышек ревности, а ты, брат, погорячился.

Я вовремя захлопнул рот, едва не спросив у Каида вслух про накидку и откуда он знал, что я её забрал. Исар устало свесил голову. Он запустил руку в волосы и сжал их, будто пытаясь избавиться от тяготивших эмоций. Мы все молчали, ожидая вердикта, поверил ли он в рассказ. Тея подошла ко мне сзади, ухватилась обеими руками за рубашку и уткнулась лбом мне в спину.

– Я прошу прощения, Шейн, Илос. Я не знаю, что на меня нашло, – с искренним раскаянием пробормотал Исар и устало потёр лицо рукой. – Я знал, что вы на такое неспособны, и мне жаль, что я поддался эмоциям, не обдумав или не поговорив с вами. Стоило сперва спросить. Мне действительно жаль.

Старший брат привычным жестом пригладил волосы назад, возвращая причёске достойный вид, и первым подошёл к Шейну, протягивая ему руку. Шейн поколебался, но пожал её в ответ, пытаясь пойти на примирение. Я был уверен, что Шейн нескоро это забудет, но попытается простить, чтобы вернуть всё на круги своя. Затем Исар подошёл ко мне, и я пожал его ладонь. Он не забыл подойти и к прятавшейся за моей спиной Теяле. Исар обнял её, поцеловал в волосы и попросил прощения за то, что напугал. Старший брат извинился даже перед Каидом, хотя тот отмахнулся, намекая, что он и не обижался.

Исар взял Эйлин под руку, чтобы направиться к себе, и она обернулась на меня, безмолвно извиняясь. Хоть я и кивнул в ответ, но не простил, я сделал это лишь ради старшего брата, который навсегда застрял посередине между нами – его родными и своей невестой.

День был по-прежнему прекрасен, небо оставалось насыщенно-голубым, а облака были всё такими же пушистыми, как и до всей неприятной сцены. Однако именно в тот солнечный день первая трещина поползла между нами.