Глава 11

Наступила середина осени. Кроны алых клёнов вместе с золотистыми листьями дерева гинкго создавали потрясающе красивые пейзажи в наших садах и вокруг Астары. Стараясь всё забыть и уладить, мы с особым размахом отпраздновали Хокхан – праздник окончания Чёрной Зимы. А ещё через неделю родители устроили огромный фестиваль в честь нашего с Теялой девятнадцатого дня рождения. В тот день родители позволили сестре творить всё, что она пожелает, и даже Каид разинул рот от удивления, когда в ночи наша маленькая сестра показала приготовленный для нас сюрприз.

Это был завершающий этап праздника, солнце зашло, а сумерки уступили место густой ночи. Темноту разгоняли зажжённые факелы и красочные фонарики, развешанные между столбами. На площади перед дворцом установили шесть традиционных барабанов, по три с каждой стороны, перед которыми с барабанными палочками в руках выстроились девушки в нарядных платьях. Мы с братьями переглянулись, заметив, что отец не был в курсе предстоящего, поэтому следил за разворачивающимся действом с не меньшим недоумением. Одна только мама улыбалась, но игнорировала немые вопросы в наших взглядах.

Теяла поднялась на возвышение в роскошном рубиновом платье, с чёрной традиционной накидкой, расшитой золотыми нитями на плечах. Рукава были излишне длинными, полностью скрывали её руки и почти касались земли. Гудящая толпа зрителей с противоположной от нас стороны замолкла, следя за своей «принцессой». Повисла вязкая тишина, в которой я мог различить дыхание многочисленных министров и учёных, находящихся за нашими спинами.

Первые удары палочек по барабанам заставили толпу вздрогнуть, а последующие вызвали волну предвкушения. Теяла выдержала несколько тактов, прежде чем начать двигаться, а отец заулыбался, быстрее всех нас узнав один из традиционных танцев «людей востока». Мы с братьями тоже о них знали, но были далеки от подобного искусства, поэтому впервые со всей жадностью наблюдали за красотой движений. Длинные рукава то взлетали, то опускались, пока наша сестра делала уверенные, но плавные шаги, прогибаясь в спине. А спустя пару минут, когда темп барабанов принялся нарастать, Теяла подняла руки к ночному небу, позволив вырваться огню и искрам. Струи пламени взлетали вверх и затихали по желанию сестры. Она вертелась, и огонь вился за ней спиралями, искры осыпались вокруг затухающим дождём, а небо и облака окрашивались оранжево-красными всполохами.

Стоящий рядом Шейн шумно выдохнул, шокированный, как и я, способностями нашей сестры. Она давно никому не демонстрировала свой Дар в подобной мощи, а хрупкость её фигуры на фоне опасной стихии приводила зрителей в восторг, граничащий с трепетом от страха. Рукава накидки прогорали, распадаясь на лоскуты, и опадали на землю. За взмахами тонких рук тянулась не шёлковая ткань, а шлейфы огня. Я улыбнулся, поняв, почему сестре так претили традиционные платья, закрывающие кожу от шеи до кончиков пальцев, – при использовании огня рукава её одежд сгорали.

Толпа радостно закричала, наблюдая за чарующей феерией под ритмичную мелодию, похожую на удары шести сердец. Ветер играл с чёрными волосами Теялы, она весело смеялась, такая счастливая, такая свободная. Я стоял, прислонившись плечом к деревянному столбу, глядя, как она завершила танец вместе с последними ударами палок по барабанам. Сестра глазами нашла меня в толпе, и её лицо озарила улыбка. Я купался в её внимании, понимая, что среди сотен других людей она искала именно меня. Знал, что её притяжение играло с моими чувствами, но предостережение об этом маячило где-то на краю сознания, скрытое под ощущением собственный уникальности. Это чувство пьянило. Все смотрели на Теялу, а она видела только меня.

Толпа радостно аплодировала и переговаривалась, ночь наполнилась гулом голосов. Рядом с Теялой неожиданно появился Шейн. Сестра устало покачнулась, и брат вовремя подхватил её за талию, за что Тея благодарно ему улыбнулась. Они вдвоём направились к нам, сестра неуверенно переставляла ноги, а дыхание её было хриплым, почти свистящим.

– Тебе не стоило так напрягаться ради представления, – с беспокойством пробормотал Шейн, когда они оказались рядом с нами.

Мы с братьями и родителями обступили их, притворившись, что поздравляем Теялу, хотя в действительности беспокоились. Сестра даже не могла ответить, занятая попытками восстановить дыхание, её вдохи и выдохи продолжали походить на хрипы. Несмотря на пот на лице и шее, она улыбалась нам, довольная произведённым эффектом.

Каид и Исар ворчали, но все их слова теряли смысл за откровенным восхищением и тревогой в голосах. Мама сняла с Теялы обожжённую накидку и отдала свою, а Шейн собирал воду на ладони, замораживал её и прикладывал лёд ко лбу сестры, чтобы снизить жар её тела. Он повторял это раз за разом, и по лицу сестры уже стекала вода, смывая пот. Теяла смеялась над их беспокойством, и лишь я один с улыбкой открыто демонстрировал восторг от увиденного.

Я рад, что в то время не задумывался о последствиях. Не утруждал себя мыслями о правильности и неправильности, когда несколько раз в неделю Теяла приходила ко мне по ночам, чтобы без спроса залезть в мою постель и спать без тревог и кошмаров. Я не гнал её и не ругал, просто мямлил что-то в полудрёме, обнимал сестру, узнавая по запаху волос, и вновь проваливался в сон.

Теяле казалось, что она добилась моего безропотного подчинения, но время от времени я дразнил её, исчезая по ночам, чтобы потренироваться с Даром. Всем я врал, что ухожу с Каидом в город поразвлечься, а самому брату врал о делах. По правде, к тому времени я уже давно не встречался с девушками, увлечённый тренировками с тенями и поисками своих пределов, но Каида с собой не брал. Одному мне было проще. После каждой такой ночи сестра неизменно мстила мне непродолжительным игнорированием и попытками вызвать ревность, но в настоящую ссору это больше не перерастало.

Я рад, что позволял ей любые капризы.

Потому что через год она умерла. Но тогда мы об этом ещё даже не подозревали. Не догадывались, что следующий год станет последним для нашей Теялы и предпоследним для всей семьи.

* * *

Первым сигналом к нашему концу стал Каид, который однажды в середине следующей весны грубо схватил меня за шиворот и отволок в одну из ближайших комнат, чтобы поговорить наедине. Он припёр меня к стенке, отрезая путь к бегству.

– Что ты творишь, братишка? – Это насмешливо-ласковое обращение звучало непривычно из-за привкуса горечи в голосе брата.

– О чём ты, Каид?

– Я о том, что происходит у вас с сестрой.

Я не понял, о чём он, сказанное могло означать что угодно.

– Каид, выражайся яснее, я не…

– О том, что язык нашей Теи распробовал твой рот, а может, что-то ещё. Достаточно ясно? – хлёстко пояснил он.

Каид не кричал, но я весь похолодел от уверенности в его голосе, и сказанное оглушило меня не хуже удара в челюсть. Растерявшись, я глупо разинул рот и таращился на брата, не понимая, откуда он взял эту идею.

– Если ты ослеп и не замечаешь, как вы с сестрой выглядите со стороны, то это видят слуги и стража. Ты совсем не понимаешь, что о вас шепчут на кухне? Вы ведёте себя как влюблённые глупцы, которых не оторвать друг от друга. Она погубит тебя, Илос, – почти простонал он, разочарованный моей растерянностью. – Ты влез туда, куда не нужно было.

Я тяжело сглотнул, ощутив сухость в горле, стало сложно думать. В последнее время я не считал важным замечать, как всё выглядит со стороны. Я невольно вспомнил наш поцелуй, и моё лицо начало гореть, а взгляд Каида стал ещё строже, когда он это заметил.

– Как давно это у вас?

– Такого между нами нет. Это лишь слухи, – наконец выдавил я.

– Не смей мне врать! – прикрикнул брат.

Он впервые говорил со мной строго, демонстрируя нашу разницу в возрасте и своё влияние старшего. От нахального, расхлябанного Каида не осталось и следа, на его месте был взрослый и внимательный человек.

– Во-первых, лжец, как я узнал, из тебя дерьмовый. Я стерпел твоё враньё про случившееся с Эйлин только потому, что это сгладило ситуацию с Исаром, но, заметь, я не пришёл к тебе с расспросами, решив оставить всё как есть. Я верил в твоё благоразумие. К тому же я знал, что ни ты, ни Шейн в ней действительно не заинтересованы, поэтому все претензии Исара изначально были смехотворными.

Я открыл рот, но не успел вставить и слова, вынужденный слушать.

– Во-вторых, если ты не понял, то я видел вас! – не сдержавшись, рявкнул Каид, а следом шумно выдохнул, уперев в меня внимательный взгляд, и с напряжённым спокойствием продолжил: – Я, чёрт тебя дери, могу становиться невидимым, если ты забыл! Год назад я был в садах у тренировочного поля после праздника. И тебе прекрасно известно, что смутить меня невозможно, но даже я сбежал, увидев, как моя младшая сестра засунула язык в твой рот.

Каид сжал челюсти, на несколько секунд прервав гневную тираду. Не моргая, он разглядывал моё лицо в поисках реакции и ответов, а я стоял не дыша, уверенный, что побелел как полотно, от его откровенности и мыслей, как это всё выглядело со стороны. Я вспомнил прикосновения Теи, пока на мне не было рубашки.

– Сперва я решил забыть об увиденном, предположив, что вы, юнцы, перебрали чего и желание экспериментов вам в голову ударило, – чуть спокойнее добавил Каид, но раздражение вибрировало в его тоне.

– Тогда ничего не было! – возразил я, поняв, на что он намекает. – Кроме поцелуя – ничего! Да и он был ошибкой, Каид.

Брат прищурил глаза. Может, он и хотел мне верить, но этих слов ему явно было недостаточно.

– Уже больше полугода я наблюдаю за вами и тем, как вы переглядываетесь. Я видел, как Теяла регулярно приходит к тебе по ночам, Илос.

– Накидка Шейна, – неожиданно понял я, – так ты узнал, что я забрал накидку Шейна у Эйлин, а значит, ты видел…

– Как ты выбирался из павильона нашей сестры под утро, словно вор? – с кислой усмешкой помог Каид. – Я видел. Я караулил всю ночь и надеялся, что выпитый за годы жизни алкоголь породил у меня галлюцинации, но нет! Ты пробыл у неё остаток ночи. Умоляю, братишка, скажи, что Теяла не спит в твоей кровати.

Я хотел возразить, но не смог выдавить ложь моментально. И моя заминка дала Каиду именно тот неверный ответ, который он и ждал. Брат разочарованно простонал, а я лишь глупо отметил, что он полюбил носить свои отросшие волосы стянутыми в свободный пучок на затылке, но одна прядь была короче и постоянно выбивалась.

Мне нужно было просто открыть рот и вывалить Каиду всю правду. И про нелепый поцелуй, про игры сестры, про её Дар и последствия. Нужно было вдохнуть побольше воздуха и рассказать всё от начала и до конца, потому что брат выдумал сверх меры. Мы на самом деле вели себя неприлично, нам не стоило спать ни в одной комнате, ни тем более в одной кровати, но Каид обвинял меня в том, чего я не делал.

– Самонадеянный дурак. Ты влюблён и даже не замечаешь этого. – Брат пробормотал это с усталой горечью, а следом влепил мне пощёчину.

Достаточно сильную, чтобы голова дёрнулась, а щёку обожгло болью. Но неожиданно я осознал, что заслужил её. Я действительно был влюблён. Без плотской близости, но всё остальное…

– Надеюсь, было больно, – беззлобно сказал Каид, ткнув пальцем мне в грудь. – Вот так ты ощутишь правду, когда она будет слишком близко, чтобы ты не смог от неё увернуться. И не думай обижаться, сейчас я пытаюсь вдолбить немного разума в твою голову.

Я приложил прохладную ладонь к пылающей щеке, не обидевшись, но и не понимая.

– Честно, Илос. Я держался и молчал так долго, потому что считал тебя умным, я гордился, думая, что вырастил тебя сообразительным. Был уверен, что ты не Шейн, которого Теяла съела с потрохами. Однако даже он додумался быстрее, а ты… Я слепо верил, что ты разгадаешь и поймёшь её уловки. Проклятье, Илос, ты не заметил, как влюбился! Ты, как беспомощный щенок, побежал к волку поиграть!

– Что ты несёшь, Каид? Я не понимаю, – сорвался я, злясь. – При чём тут Шейн?!

– Так ты вообще ничего не знаешь? – опешил он, растерянно отступив на шаг.

Каид с искренним недоумением оглядел меня с ног до головы пару раз, будто не узнавал или не мог во что-то поверить. По моей спине побежали мурашки от неприятного предчувствия, ком встал в горле, не давая нормально дышать.

– Ты думаешь, ты был первым? Думаешь, ты единственный? – завалил вопросами Каид.

Я не смог ничего ответить, смысл сказанного не доходил до меня.

– Я был у неё первым, – со всей серьёзностью выдал Каид, нисколько не смутившись.

Брат оказался прав, этим откровением он словно влепил мне ещё одну оплеуху. И я мог поклясться, что эта была больнее первой. И Каид видел. В моём порывистом шаге и злом взгляде он видел, что я очень хотел его ударить, но сдержался. Брат, на всякий случай, благоразумно отступил.

– Остынь, Илос. Я про поцелуй.

– Проклятье, Каид, – на выдохе взмолился я. – Снова прошу тебя, выражайся яснее.

– Я не виню тебя в произошедшем в саду, – заверил брат спустя несколько секунд звенящей тишины. – Но, если есть что-то большее, Илос, это нужно прекратить.

– Тот поцелуй был единственным, – защитился я.

Взгляд Каида вновь стал жёстче. Я не мог понять, в какой момент потерял его доверие, потому что моих слов ему определённо было недостаточно.

– Избавься от этой влюблённости, Илос, – чуть мягче заговорил брат, а последующая истина опять пригвоздила меня к стене: – Эти чувства сыграют с тобой злую шутку, а Тея… она любит играть. После вашего шестнадцатилетия она поцеловала меня в первый раз, а потом ещё и ещё. Приходила в мой павильон, когда ей хотелось, и брала своё, а я безропотно позволял. Теяла никогда не хотела бо́льшей близости, но при этом с недовольством реагировала на мои отношения с любой другой девушкой. Она просто желала меня рядом, верного и преданного воздыхателя. И я был в неё влюблён, братишка, только я быстро осознал это и прекратил игры. Лишившись власти надо мной, она перекинулась на Шейна. Он стал вторым.

Цепляясь пальцами за стену, я сполз вниз. Опустился на пол, а Каид присел передо мной, продолжая говорить. Он должен был быть смущён, исповедуясь, но, наоборот, смотрел на меня упрямо и даже сердито, будто зачитывал лекцию о моих грехах.

– У него она тоже успела украсть поцелуй. Однако Шейн – не я. Я-то знал, что она играла, и смог остановиться, но Шейн – романтик. Он мучился из-за единственного поцелуя с ней, был напуган произошедшим и пребывал в ужасе от влечения и своих чувств к сестре. Шейн пришёл ко мне за помощью, он каялся, уверенный, что я убью его за содеянное. И, к счастью, брат пришёл вовремя, иначе Тея искалечила бы его душу. Тогда мы с Теялой разругались, я запретил ей впредь трогать Шейна и склонять к противоречивым эмоциям. Я пригрозил, что расскажу тебе о её выходках. И она испугалась.

– Почему она испугалась? – У меня была сотня вопросов, но я с трудом промямлил хоть этот.

Каид тяжело вздохнул.

– Раньше я полагал, что она боялась твоего презрения, если ты увидишь её истинное лицо. Но сейчас мне кажется, что ты… именно ты был тем, кого она хотела заполучить больше всего. Я не уверен, любовь ли это, Илос. С Теялой я ни в чём не уверен.

Знание, что я был у неё не единственным, больно кольнуло. Одно дело незнакомцы, но она была и с Каидом, и с Шейном…

– Исар?

– Нет. Исар всегда был поодаль от нас всех. Будучи старшим, бо́льшую часть времени он проводил с отцом, занятый возвращением порядка и укреплением власти. Вероятно, эта отстранённость помогла ему избежать ловушки, – сразу пресёк брат.

– А ты… когда она в последний раз приходила к тебе или Шейну? – Я боялся услышать ответ, но мне необходимо было знать.

– Мои угрозы подействовали, морочить голову Шейну она перестала давно. Ко мне же сестра приходила после нашего похода. Поздно вечером прямо перед моим днём рождения.

Я вновь обратил внимание на кольцо на его пальце. Подарок Теи, который он не снимал с тех пор. Мы выбрали его вместе, и тем же вечером сестра пришла к Каиду?

– Я сказал, что знаком с уловками Теялы, – горько усмехнулся Каид, проследив за моим взглядом. – Но это не значит, что свою любовь к ней я смог задушить. В конце концов, она наша сестра.

Между нами повисла тишина, я думал над всем услышанным, а Каид терпеливо ждал реакции. Брат не двигался и не спускал с меня внимательных синих глаз. Он прождал минуту, потом две, а когда прошло три, я всё-таки заговорил:

– Мы не делаем ничего запрещённого, Каид, клянусь. Да, она спит в моей кровати, но по другой причине.

– Влюблённый дурак, она погубит тебя! – со злым разочарованием повторил Каид. – Я запугал всех слуг ради тебя, братишка. Запугал, чтобы ни слухи, ни выдумки не достигли ушей Исара и родителей, но все мои старания бесполезны, если всё продолжится в том же духе. Любой секрет раскрывается со временем. А ещё страшнее, если секрет обрастает надуманными фактами! Как будешь доказывать, что выдуманное – ложь, ведь у тебя нет ничего, кроме слов? Что она сказала тебе, Илос? Как склонила на свою сторону?

Я не ответил, а губы Каида дрогнули и растянулись в презрительной усмешке.

– Преданный, но дурак, – бросил он и придвинулся чуть ближе, чтобы я мог смотреть только ему в глаза. – Она пожаловалась, что ей дурно, верно?

Каид протянул вопрос с издевательской уверенностью, и меня окатило холодом, а потом жаром. Я оцепенел и был рад, что уже сидел.

– Рассказала про свою плату за Дар, про то, что не может перестать влиять на других. Она попросила тебя молчать об этом, боясь, что остальные начнут её ненавидеть или опасаться. Она жалостливо плакала, верно, братишка?

С каждым словом он понижал голос, вскрывая мне сердце и раскладывая передо мной мои чувства, обнажая мою слепоту и глупость. Мне не требовалось озвучивать вопросы, Каид читал их на моём лице и отвечал раньше, чем я открывал рот.

– Да, Илос. Мне она сказала то же самое. Затем и Шейну. Слово в слово.

– Это всё ложь?

– Нет, – серьёзно отозвался брат. – Плата правдива, но даже свою слабость она использовала ради получения выгоды. Из Теи мог выйти отличный стратег, а получился манипулятор. Просьба помалкивать и слёзные мольбы убедили нас держать это всё в секрете друг от друга. Разделяй и властвуй, братишка, – с кислым смешком добавил Каид, и я наконец понял, что он проиграл свою битву с Теялой.

Может, он защитил Шейна и пытался помочь мне, но сам разглядел хитрость сестры, только проиграв ей. Он стал её первой мишенью, и некому было его спасать от тех противоречивых эмоций, которые Теяла умела зарождать в душе.

– Я знаю, что ты упрямей Шейна, а значит, нужно что-то более действенное, чтобы ты понял, – неожиданно добавил Каид и поднялся.

Я поспешно вскочил на ноги следом, пугаясь, что ещё брат может предпринять, чтобы доказать свою правоту.

– Ты же не расскажешь…

– Конечно, я не расскажу родителям! Я не сумасшедший. Я хочу сохранить нашу семью, Илос, а не разрушить её. Но тебе нужен урок, чтобы ты наконец раскрыл глаза и начал думать!

Брат с шумом распахнул дверь и стремительно вышел, а я, через мгновение опомнившись, выбежал за ним. Каид шёл так быстро, что его рубиновая накидка с золотой вышивкой развевалась за спиной. Мне удалось догнать брата, когда он был на полпути к павильону сестры.

– Что ты хочешь сделать, Каид?

– Ни слова. Зайдёшь за мной и останешься в коридоре. Понял?

– Каид! – Я не пытался его остановить, понимая, что это бесполезно, но знал, что брат, будучи рассерженным, способен на многое.

– Может, я и достучался до твоего сознания, но нет толку от твоих мозгов, если слепые чувства берут верх.

Взмахом руки брат приказал мне придержать любые доводы и возражения, он торопливо скинул обувь и сдвинул входную дверь в павильоне сестры.

– Теяла! – грозно позвал он на весь коридор.

Каид не стал утруждать себя ожиданием ответа. Пройдя по деревянному полу к спальне, он распахнул двери и вошёл. Я же хоть и проследовал за братом по коридору, но замер у дверей в спальню, не заходя. Меня раздражал его приказ, но и его угрозы никогда не были пустыми, поэтому я подчинился и стал вслушиваться в разговор родных.

– Каид, что-то случилось? – Я не мог их видеть, но прекрасно слышал удивление в голосе Теялы.

– Ты давно ко мне не заходила, сестрёнка, и я решил заглянуть сам, – расслабленно отозвался брат.

– Каид… – Этот её снисходительный тон.

– Столько времени прошло, я начал переживать, что ты вернулась к Шейну. Решил убедиться, что это не так.

– После твоих угроз, брат, я не трогала Шейна. Ты по-прежнему считаешь меня змеёй?

– Я не считаю тебя змеёй, Тея, а вот лиса ты прирождённая.

Я слышал, как Каид медленно вышагивал по комнате, и ощутил его привычную обаятельную улыбку в приторно-ласковой интонации.

– У тебя всегда были странные комплименты, Каид.

Она заулыбалась в ответ.

– Раз не Шейн и не я, то, похоже, ты добилась своего и заполучила Илоса?

– Значит, всё-таки узнал. Так и думала, что рано или поздно ты придёшь с этими обвинениями.

– И как он тебе, сестрёнка? Лучше меня? – Голос Каида стал тише, и внутри меня всё сжалось от неприятного предчувствия. – Хотя между нами это было давно и ты вряд ли помнишь. Мне напомнить?

Голос брата весь пропитался соблазнительным мёдом и иронией, и я не выдержал. Сделал ещё шаг и заглянул в спальню, намереваясь остановить Каида. В тот момент он стоял вплотную к Теяле, наклонившись вперёд. Сестра была спиной к двери и не заметила моего появления. Она могла легко отойти, уклониться от поцелуя, но не сделала этого. Растерянный, я не знал, что думать, когда она сама подалась вперёд ради мимолётного прикосновения и оставила целомудренный поцелуй на губах брата.

– Я люблю тебя, Каид, – со всей искренностью сказала Тея.

Она ласково погладила его по щеке, а брат, казалось, был озадачен. Он смотрел на Теялу с каплей незнакомого ему страха, словно перед ним новая игра, и он совсем не знал её правил.

– Но с Илосом у нас всё совсем по-другому.

Я отступил назад и бесшумно покинул павильон сестры, получив ответы на свои вопросы. Дальше я поступил именно так, как и боялся Каид.

Вместо того чтобы выдернуть нож, полученный в спину от сестры, и залечить рану, я притворился, что её там нет. А что может произойти, если бросить рану на самотёк?

Правильно. Она может воспалиться.

* * *

Вторым сигналом к нашему концу стал момент, когда в начале лета Теяла, сама того не зная, причинила мне боль. Её Дар был жаден. И, вероятно, я продолжал быть глупцом, думая, что мои внимание и любовь – это та конечная черта, к которой сестра стремилась. Я не рассказывал ей о том, что узнал от Каида, а брата заверил, что ему не о чем тревожиться. Тем более после того, как я был предупреждён. Однако, несмотря на все опасения Каида, от меня Теяла не ждала какой-либо запретной близости и не просила о лишних прикосновениях, ей было достаточно моего безраздельного внимания.

В тот вечер она пришла в мою спальню расстроенной и недовольной то ли учителями, то ли мамой, которая продолжала уделять время Эйлин. После произошедшего с Исаром Шейн, будучи самым отходчивым из нас, быстро оттаял и вернулся к общению с Эйлин как ни в чём не бывало. Я же намеренно создал дистанцию, не желая давать ни единого повода Исару вновь меня в чём-то заподозрить, а сестре – начать ревновать.

Я даже рассказал Теяле, что в действительности делал по ночам, отлучаясь из дома, и что на самом деле в таверны и увеселительные дома с Каидом я перестал ходить давно. Её радость по этому поводу я принял с отрешённой снисходительностью, понимая, что однажды её жадность к моему вниманию станет серьёзной проблемой, но пока не хотел её решать.

Теяла пришла и забралась ко мне под одеяло, уже не спрашивая разрешения. Я был в полудрёме и недовольно заворчал, когда она до боли стиснула меня в объятиях, таким способом избавляясь от своего раздражения.

От этого я проснулся и протяжно выдохнул, зная, что теперь не усну. Я погладил её по голове, надеясь успокоить. Это не помогло, и я открыл рот, чтобы узнать, в чём дело, но не смог произнести ни звука. За её объятиями я не сразу заметил новое ощущение. Странное, непривычное прикосновение, которое я сперва даже не осознал. А затем хватка сжалась. На мгновение язык, горло и лёгкие онемели, перестав мне подчиняться. Я оцепенел на вдохе, неспособный шевельнуть и пальцем.

– Что-то не так… – с трудом выдавил я.

Я не мог дышать, тело не слушалось, пока я силился отцепить руки сестры от себя, но делал это так вяло, что она не поняла моих мотивов и замотала головой, капризничая. Иногда я не хотел её объятий, потому что это мешало спать, особенно в летний период при набирающей обороты жаре. К счастью, тогда ночи ещё оставались свежими, но я задыхался, будто не ощущал кислорода вовсе.

Я всё-таки отстранил Теялу и в поисках глотка воздуха скатился с кровати. Меня не волновали ни боль от удара, ни грохот от падения. Меня захлестнула паника, словно я оказался под водой и мне необходимо было выплыть на поверхность.

– Илос, что случилось? – Сестра села в кровати, с испугом глядя, как я пытался отползти.

Несмотря на скудное освещение от наружных факелов, пробивающееся через окно, в комнате было сумрачно. Сестра не видела себя со стороны, но я растерянно наблюдал, как тени тянулись из меня к ней, впитываясь в её кожу. Моё сердце зашлось в болезненном ритме, я захрипел, делая скупой свистящий вдох, меня била крупная дрожь, пока тело стремительно покрывалось потом. Сестра потянулась ко мне, но я резко отпрянул, напугав её. Я уверен, что на моём лице была гримаса ужаса, потому что глаза Теялы испуганно распахнулись.

– Илос, что происходит? – Её голос дрожал, но сестра переборола первое замешательство и спустилась на пол.

Теяла касалась моего лица прохладными ладонями, а моя собственная тень билась в агонии. Я не мог разобрать последующие мольбы и вопросы сестры из-за звона в ушах, я даже не мог объяснить, что и почему у меня болит, однако был уверен, что эти чувства похожи на приближающуюся смерть. Мне казалось, что кто-то сдавил мне не горло, а саму тьму внутри меня. Мне хотелось кричать, но, когда хватка усилилась до предела, тьма, как и свойственно бесплотному сумраку, распалась на дым и выскользнула из чужого захвата.

Я снова задышал, хрипло втягивая воздух.

Тени расползлись в стороны, сливаясь с обычным сумраком комнаты.

Теяла плакала, слёзы обильно текли по её щекам, но, оцепенев от страха, неспособная закричать, она лишь безмолвно разевала рот. Сестра с отчаянием трясла меня за плечи, а я, развалившись на полу, вдыхал и выдыхал воздух, вначале рвано и жадно, но постепенно медленнее и глубже. Я развернулся, упираясь рукой в пол, и закашлял. Тело продолжало бесконтрольно дрожать от пережитой паники.

– Твоё лицо… всё… побелело, – всхлипывая, заговорила сестра, она заразилась моей дрожью и тряслась всем телом.

– Что… что ты сделала, Тея? – Горло саднило, как если бы меня действительно едва не придушили.

– Я не знаю, я не хотела… просто было так хорошо и спокойно. Будто я вдыхала ночной воздух… – Она обхватила себя руками, а я с трудом, но смог сесть. – Все тревоги ушли, я чувствовала умиротворение. Мне так понравилось, что хотелось завернуться в это ощущение целиком. Тебе было больно… это сделала я?

Её нижняя губа затряслась, она смотрела на меня с нарастающей паникой. Теяла страшилась своего Дара и того, что, узнав о её способностях, я начну её ненавидеть или же избегать. К тому мгновению я уже достаточно успокоился и, чтобы она не корила себя, не рассказал, насколько ужасными были мои ощущения.

– Кто знает. Может, у тебя очередной побочный Дар причинять людям боль? – Я попытался пошутить, даже выдавил натянутую улыбку, но в ответ сестра несильно врезала мне кулаком в плечо.

– Не смешно, Илос! Ты меня напугал!

– Похоже, ты эмоциональная пиявка и высосала из меня слишком много, – с притворным смешком предположил я, силясь скрыть страх от непонимания произошедшего.

Второй удар вышел больнее, и я преувеличенно ахнул, хватаясь за плечо.

– Я не пиявка! – хлёстко защитилась Тея, прекращая дрожать и плакать.

– Тогда докажи и не делай так больше, ладно?

– Я вообще не буду тебя трогать. От моих сил одни проблемы!

– Значит, впредь не будешь занимать мою кровать? – не смог удержаться я.

Сестра замешкалась. Я улыбнулся увереннее и обнял её, утешая. Теяла порывисто обхватила меня в ответ. Утыкаясь носом ей в волосы, я закрыл тему и, пока сестра не видела, подавил в себе тревогу от возможности повтора произошедшего.

После я ещё несколько раз чувствовал схожие прикосновения, словно Теяла трогала мою тьму прохладными руками, но боли больше не было. Тени, узнавая опасность, сразу проскальзывали сквозь пальцы сестры. Именно поэтому я прекратил придавать произошедшему значение, а воспоминания о боли потеряли былую яркость, становясь смазанными.

Лишь годами позднее я осознал – то был второй сигнал к приближающейся катастрофе, и, наверное, при следующем я смог бы предотвратить беду. Но его не было. Вскоре заявившаяся в наш дом трагедия решила лишь дважды предупредительно постучать в дверь, прежде чем распахнуть её.