Глава 3

– Ты должен пойти с нами.

Аара преградила мне путь после того, как я приказал теням уходить либо расположиться, где они пожелают, но запретил трогать меня и моих спутников. Почти все твари ушли. Единицы остались и рыскали в округе, принюхиваясь к кустам и деревьям.

– Я ничего вам не должен, – категорично бросил я, глядя на неё сверху вниз.

Принцесса стояла достаточно близко, и, несмотря на скудный свет костра, я всё равно отчётливо видел её лицо, невольно сравнивая с Теялой. Аара была выше сестры, но ниже меня почти на голову. Дикая, упрямая и взбалмошная. Может, она и дочь вождя, но стояла посреди пустыни без особой охраны, в простой одежде, с растрёпанной косой и песком в волосах. В ней не было и капли изящества, присущего Теяле.

– Ты можешь сдерживать легион!

– Легион?

– Эти демоны называют себя «легионом», – коротко пояснила Аара. – У нас и так полно проблем из-за Падших, но если с ними можно разобраться сталью, то, вероятно, от легиона уберечь нас способен только ты.

Падших?

Я одёрнул себя от возможного вопроса. Чем больше я спрашивал, тем более заинтересованным мог показаться. А надоедливая принцесса не собиралась от меня отставать.

– Кажется, ещё полчаса назад вы говорили, что от Первых никакого толку, – насмешливо напомнил я.

Дастан согласно хмыкнул.

– У нас есть еда и кров! Или ты и дальше собираешься бродить по пустыне? Взамен я прошу лишь защиту для моего народа.

Аара расправила плечи и высоко подняла подбородок. Не надменно, но с достоинством, и я сам не заметил, как мои губы растянулись в улыбке. Вначале тёплой, почти с умилением, а потом она переросла в хитрый оскал, которому я научился у Каида.

– Попроси меня, принцесса, – с издевательским наслаждением выдал я.

– Я не принцесса, а дочь вождя, аваре! – вновь огрызнулась она, но быстро взяла себя в руки, стараясь вернуть безмятежное выражение лица.

Я поднял брови, выражая притворное изумление. Судя по её напряжённому лицу, я выбрал достойное наказание после всех услышанных от неё оскорблений. Принцессе явно не нравилось, когда кто-то топтался по её достоинству.

– Хорошо. Пожалуйста. Пожалуйста, аваре, пойдём с нами, – Аара протараторила это без капли почтения и искренности, словно отмахивалась от назойливой мухи.

Я продолжал молчать, испытывая её терпение. Смотрел, как она сдерживалась, чтобы не озвучить оскорбительное и правдивое мнение обо мне. Хотя это было необязательно, ведь красноречивый, полный ненависти взгляд и упрямо сжатые челюсти говорили достаточно. Я никогда ранее не вёл себя столь грубо с незнакомцами. Я бывал жесток с врагами, угрожающими моей семье, бывал саркастичен в шутках, но за злую язвительность получил бы нравоучительный подзатыльник от Исара.

Однако я остался один. Мне не нужно было кого-то защищать и не было причин строить из себя хорошего. Не было необходимости оправдываться и думать о последствиях, будучи злым.

– Так и быть. Я пройдусь с вами и взгляну на ваш кров и еду, а затем решу, хочу ли остаться, – с надменностью, скучающе выговорил я, Аара поджала губы, но сдержалась. – И «аваре»? Если это какое-то ругательство, то…

– Нет. Аваре – это не ругательство, а одно из слов старого языка. Так же, как и Назари, – подсказал Дастан, вытаскивая одеяла из сумки. – Аваре означает «скиталец». Так мы называем не всех.

– Разве я похож на скитальца?

– Да, ты похож на человека, который потерял свой путь и не знает, куда идёт, – со всей серьёзностью кивнул Дастан.

* * *

Мы провели ночь в оазисе, а наутро в одном из трёх небольших озер я впервые за долгое время отмылся. При утреннем свете, не страдая от жажды и палящего солнца, я смог по достоинству оценить оазис как островок жизни в океане песка. И впервые за свои годы я увидел озера с притоками подземных источников. Окружавшие воду растения в основном были мне незнакомы, как и архитектура немногочисленных сохранившихся развалин.

Взамен испорченной одежды Дастан дал мне свои запасные серые штаны и рубашку. В итоге из вещей, которые я принёс из Астары, на мне остались лишь сапоги да оружие. Назари также одолжил один из своих кинжалов с тонким лезвием и небольшое исцарапанное зеркало, убедив, что это тоже мне не помешает. Бриться кинжалом оказалось сомнительным удовольствием, я порезался более пяти раз, но способность к исцелению избавила меня от позора.

Я вернулся к своим спутникам, и те придирчиво окинули меня оценивающими взглядами, из-за чего я лихорадочно осмотрел, правильно ли надел одежду, и ощупал лицо, проверив, всё ли сбрил.

– Теперь ты выглядишь хоть немного приличнее, аваре. Я уже переживала, не засмеёт ли меня отец, если я заявлю, что ты один из Первых, – бросила Аара, вешая за спину лук и колчан со стрелами.

– У меня есть имя.

– Я ещё не до конца уверена, что ты не самозванец, поэтому пусть «Аваре» будет твоим именем, – не моргнув и глазом, решила принцесса.

Я сжал кулак, и тень самой Аары вздыбилась, обвила её за ноги и опрокинула девушку на песок. Едва она успела вскрикнуть, как обнажённое лезвие Дастана предупреждающе замерло у моей шеи.

– Неплохо, охранник. Реакция стала лучше, – насмешливо похвалил я.

– Хоть ты мне почему-то и нравишься, Илос, но я всё равно тебе не доверяю. Не смей играть с Аарой.

Я снисходительно улыбнулся и приподнял руки вверх, признавая поражение. Дастан убрал меч, а его подружка поднялась с песка, покрывая меня бранными выражениями. Все скудные пожитки были собраны, принцесса взяла Дастана за руку, а потом протянула раскрытую ладонь и мне, хотя в её злом взгляде читалось откровенное желание бросить меня хищным тварям на съедение.

– Здесь всего день пути, но вряд ли я выдержу твою компанию так долго, поэтому я перенесу нас, – объяснила она, когда я проигнорировал жест.

– Ты можешь переносить других?

– Могу, и лучше бери меня за руку, пока я не передумала и не оставила тебя здесь.

Я сжал её ладонь. Кожа на ощупь была нежнее, чем я думал, лишь подушечки пальцев загрубели от частой стрельбы из лука. Аара с силой сжала мою руку в надежде сделать больно. Её жалкая попытка вызвала у меня снисходительную улыбку. Я рос с тремя старшими братьями, а для Каида подобный уровень силы и вовсе походил на приветственное рукопожатие.

Нас троих окутали тени, пейзаж исказился, и меня будто потянуло вперёд, но ощущение продлилось недолго: едва появилось и вновь исчезло. Вроде перемещение было простым и мимолётным, но я покачнулся и рухнул на ровном месте, на несколько мгновений спутав землю с небом и наклон горизонта. Аара тихо хмыкнула и одарила меня язвительной улыбкой, пока я, покачиваясь, поднимался на ноги. Казалось, желудок подскочил к самому горлу, и я порадовался, что мы к тому времени ещё ничего не ели, а скудный ужин давно переварился. Тени растворились, позволив взглянуть на изменившийся пейзаж и город, раскинувшийся чуть ниже высокого бархана, на котором мы оказались.

– Добро пожаловать в Паргаду, Илос. – Дастан улыбнулся, заметив моё задумчивое выражение лица.

Я был сбит с толку и принялся сосредоточенно оценивать увиденное.

Паргада. Мы с братьями видели достаточно функционирующих городов, и этот был относительно небольшим – примерно одна пятая от тех территорий, что занимала Астара. И всё же я ожидал увидеть какое-нибудь палаточное поселение с отсутствием даже минимальных благ цивилизации. С долей неприязни представлял, какие запахи могут окутывать город из-за палящего солнца. Но в пустыне, в самой безжизненной части Континента, скрывалось настоящее сокровище.

Город вырос на обширном оазисе, который был как минимум в десятки раз просторнее того клочка земли, где мы провели прошлую ночь. Я смог приметить больше восьми озёр с лазурной водой: одни крупные, другие поменьше. Дома из камня достигали в высоту два-три этажа, имея то плоские, то куполообразные крыши. Город был поделён на районы улицами, какие-то были прямыми и широкими, другие узкой змейкой вились между домами. Взглядом я нашёл даже площадь, приметил сады как в самом городе, так и за его пределами. Я прищурился, замечая вдали разровненные и засеянные чем-то поля.

Мы спустились вниз, и я, не скрывая интереса, разглядывал людей и архитектуру. Дома были построены из известняка, но местный народ явно имел богатую культуру, потому что сохранившиеся здания были украшены балконами, лепниной и объёмной росписью по камню. Местами узоры беспрерывно покрывали все стены, огибая арочные окна с резными ставнями. Где-то имелось стекло, а где-то ветер свободно проходил через завитки решёток, остужая помещение. На самых богатых домах я залюбовался керамической плиткой. На каких-то зданиях она была новой, на других – треснутой и местами сколотой, намекающей на свой возраст. Помимо озёр на территории я увидел колодцы. Местные сады были намного проще наших, без строгой структуры и оформления, но с буйством красок и растений. Под ногами лежал утоптанный песок, каменное покрытие улиц почти не встречалось.

Я шумно втягивал носом воздух, с настороженностью дожидаясь смрада нечистот. Сухой ветер был полон незнакомых, но не дурных запахов. То ли масла, то ли благовония смешивались с ароматом фруктов и различных специй. Я различал запахи металлов, жжёных углей и сахара.

Почти у всех жителей была оливковая кожа и тёмные волосы, но цвет глаз разный. У кого-то карие, как у Шейна, а у кого-то синие, как у Каида. Редко встречались люди с зелёным оттенком, и я удивился, столкнувшись взглядом с девочкой, серые радужки которой напоминали глаза моего отца.

На улицах было свободно, только откуда-то с востока доносились крики толпы, смех и ругань, похожие на типичную атмосферу базара. Некоторые встречные бросали свои дела, чтобы получше разглядеть моё лицо. Удивительно, что среди этих южан в странных халатах, сандалиях на босу ногу и с бусинами, вплетёнными в волосы, именно я был экзотическим животным, на которое все таращились.

Я ожидал увидеть деревню варваров с прохудившимися палатками вокруг иссушённых под горячим солнцем озёр, а наткнулся на цивилизацию с чистыми, хоть и немощёными улицами и с народом, одетым хоть и в простые, но опрятные одежды из расшитых узором тканей.

– Пойдём, Аваре, отец ждёт. – Ааре не удалось скрыть довольную улыбку, когда я с восторгом касался стен, изучая постройки и разглядывая резной барельеф у одной из дверей.

Едва кивнув, я двинулся за спутниками. Мне тяжело назвать себя ценителем искусства, в Сабоне я с отстранённым равнодушием рассматривал картины и скульптуры, которые удалось сохранить их Правящей партии. Но здешние места казались поистине древними, и это производило сильное впечатление.

Аара назвалась «дочерью вождя», и, судя по реакции жителей, многие знали её и Дастана. Никто не падал перед ними на колени и даже не кланялся. Люди приветственно кивали им и улыбались, торговцы предлагали бесплатно фрукты со своих прилавков или стакан свежей воды, а некоторые из старшего поколения бросали насмешливо-оскорбительные фразы о краске на их лицах. После этого я заметил, что сами жители свои лица не разукрашивали, поэтому, ради чего эти двое выставили себя шутами, мне было неясно.

Речь местных походила на речь Аары и Дастана. Они вроде бы разговаривали на моём языке, но со странным акцентом и добавлением слов из другого языка. Кто-то говорил чисто и понятно, другие же так сильно прожёвывали звуки, что я едва разбирал сказанное.

– Держи, стоит хоть немного перекусить.

Дастан протянул кусок румяного хлеба с кусочками сыра, который секунду назад принял от торговца. Я пытался убить его меньше суток назад, а он поделился угощением. Их гостеприимство приводило меня в замешательство, заставляя чувствовать себя варваром. Назари взял хлеба себе и передал кусок Ааре. Мы наспех перекусили и двинулись дальше.

Мы прошли по улицам до главной площади, пересекли её и продолжали шагать, пока не добрались до другой окраины города, где стоял наполовину отремонтированный дворец. Судя по виду, ему сильно досталось при падении Звезды или последующих землетрясениях. Ранее здание определённо было невероятно красивым, но только западная часть была восстановлена, над ремонтом восточной трудились, не торопясь.

– Отец!

Аара сорвалась с места и побежала к мужчине, стоящему перед распахнутыми дверьми, я отвлёкся от немногочисленных работников, занимающихся восстановлением арочных окон.

– Аара, сколько раз я говорил тебе перестать разрисовывать лицо под стать падальщикам. – Несмотря на выговор, голос вождя был полон любви, мужчина улыбался, положив широкую ладонь дочери на плечо.

Я бы в жизни не подумал, что этот человек – правитель здешних земель. На нём были обычные одежды, лишь бежевая накидка, расшитая на спине серебряными нитями, отличала его от остальных. Распущенные чёрные волосы с проседью закрывали плечи, а тонкие косы, заплетённые от висков по бокам, украшали резные бусины. Мужчина был всего на полголовы выше дочери, и я отметил их одинаковые карие глаза. Вождь задумчиво погладил короткую бороду, внимательно рассматривая меня, пока Аара что-то быстро шептала ему на ухо. Я всё ждал, что на его лице отразятся удивление, замешательство или страх, но он умело удерживал полуулыбку, не позволяя понять его истинных мыслей.

Я не стал кланяться и не выказал почтение каким-либо другим способом, просто замер на безопасном расстоянии. Я остался один, потому что Дастан встал позади мужчины и его дочери.

– Аара сказала, что ты зовёшь себя Илосом, одним из Первых, – спокойно сообщил вождь, сделав несколько шагов ко мне навстречу.

Я вскользь огляделся вокруг, выискивая охрану или стражу в тенях кустов и деревьев, но, помимо строителей, занимающихся дворцом, никого не нашёл.

– Я не зову себя так. Я и есть Илос, один из Первых.

– Будет ли грубо с моей стороны попросить тебя доказать это? – с отеческой снисходительностью уточнил вождь.

Я едва заметно кивнул, он имел право на сомнения, ведь эти люди нас никогда не видели. Аара и Дастан напряглись, глядя на меня выжидающе.

– А что вы сделаете, если я не тот, за кого себя выдаю? – неожиданно поинтересовался я.

Вождь расслабленно пожал плечами.

– Мы будем рады разделить обед с аваре, послушать новости о том, что происходит за пределами пустыни, дадим тебе отдохнуть, а потом перенесём обратно на границу, чтобы ты смог отыскать дорогу домой.

Я вновь кивнул, стараясь не показывать удивления от столь бесхитростного решения. Я бы мог вернуться сюда с армией, хотя эта мысль неожиданно стала казаться смешной. Даже при большом желании вряд ли я отыскал бы путь сюда.

Решая смести все их сомнения разом, я стянул тени. Мне потребовалось меньше семи секунд, чтобы накрыть всю их Паргаду сумерками. Медленно я делал их всё плотнее, целиком скрывая голубое небо и жгучее солнце. В ответ на это даже горделивая принцесса прикусила свой острый язык.

Я шумно вздохнул, через распространившийся сумрак ощутив их. Каждого, в ком была такая же тьма. Несколько десятков. И все они были поблизости, где-то в городе. У одних в меру сильный Дар Тьмы, у других совсем слабый. Я будто коснулся их душ и почувствовал сумрак в Дастане и Ааре.

Я не услышал со стороны улиц ни единого вскрика, проклятий или нарастающей паники. Лишь разобрал отдалённые удивлённые голоса, когда сумерки превращались в неестественную ночь. Казалось, за моей спиной десятки людей забормотали только им известные молитвы, но в южанах не было страха. Я продолжал сгущать сумрак до тех пор, пока сам не ослеп, прекратив видеть что-либо.

– Благодарю тебя, Илос. И… хм… если можно, верни нам день, боюсь, торговцы не будут рады скудной выручке за сегодня из-за того, что ты сократил их рабочий день. Да и за рабочих на лесах у стены я переживаю, – попросил вождь с той же доброжелательной интонацией.

Не сказать, чтобы я ждал раболепия или поклонов, но сдержанность отца Аары невольно сбила с меня всю спесь. Я так привык к страху и окружающим меня слухам, что его невозмутимость заставила меня ощутить себя зазнавшимся юнцом.

Я медленно рассеял тени.

– Аара, Дастан. Идите в дом, смойте краску с лиц и попросите приготовить еду, я бы хотел поговорить с Илосом наедине.

Принцесса и её охранник таращились на меня во все глаза. Неясно промямлив ответы, они заторопились во дворец, но то и дело оборачиваясь на меня. Я подавил улыбку, когда Дастан споткнулся о камень из-за того, что не глядел под ноги.

– Я буду прямолинеен, Илос, и сразу задам главный вопрос. Что привело тебя в пустыню?

Вождь подошёл ближе и раскрытой ладонью указал на широкую дорожку, приглашая меня пройтись. Не дожидаясь ответа, он начал огибать здание вдоль отремонтированной части, и я последовал за ним.

– Было интересно узнать, что находится на юге. Мы с братьями предпринимали попытку похода к вам, но не смогли пересечь высохшее озеро и не знали, куда идти дальше.

Собеседник молча кивнул и сложил руки за спиной, а я продолжил:

– Мы планировали заново отправиться на юг с походом, но из-за… непредвиденных обстоятельств не смогли.

– Ты говоришь про смерть сестры и матери?

Я едва сбился с шага, выдав собственное замешательство.

– Уверен, ты думаешь, что мы здесь словно отшельники, отрезанные от всего мира, – догадался о ходе моих мыслей вождь. – Однако это не так. Благодаря людям со способностью к переносам мы знаем, что происходит за пределами пустыни. Наша внешность выделяется, но мы пытаемся узнавать всё скрытно. Пойми правильно, нас интересует лишь информация. Поэтому мне известно о ваших делах на севере, про походы, смерть твоей сестры и что все поговаривают, будто это твоих рук дело. Я не могу пустить в дом человека, способного навредить моей дочери.

Мне не нравилось, что незнакомец вот так просто поднял тему о трагедии моей семьи, но и его осторожность была понятна. Я бы тоже не стал подпускать кого-то подозрительного к своим родным.

– Это ты убил Теялу? – с откровенной прямотой спросил вождь.

– Нет, – отрезал я.

Мужчина удовлетворённо кивнул.

– Тогда я спрошу ещё раз. Зачем ты здесь, Илос?

– И всё? Ты так просто поверил в мою невиновность?

– Так просто.

– Ты сумасшедший?

Вождь замер, а его плечи затряслись в беззвучном смехе. Звук всё-таки вырвался наружу, но мужчине быстро удалось взять себя в руки, пока я смотрел на него как на умалишённого.

– Я в своём уме, Илос, а вот ты, похоже, не раз был обманут и обманывал сам, раз во всём ищешь подвох. – Собеседник снова зашагал, и я заторопился следом. – Мы знаем о тревожных слухах, о том, что говорила твоя мать об украденном огне. Слышали, что шепчут, будто кто-то из вас способен отбирать Дары. Если бы ты действительно обладал способностью забирать чужое и убил Теялу, то мог бы проделать подобное и со всеми остальными братьями. Вряд ли ты бы очутился в песках с пустыми карманами и на пороге смерти от жажды.

Я сжал челюсти, не желая выдавать испуг от того, как много информации просочилось через стены дворца, хотя отец упрямо старался сохранить детали смерти сестры и матери в секрете. Наша трагедия – это радостная весть для всех, кто не любил и не поддерживал Первых. Несмотря на всю силу, мы оказались уязвимы, между нами развязался конфликт. Я мог лишь надеяться, что с моим исчезновением в качестве виновника треснувший разлом в отношениях братьям удастся залатать.

И меня поразило, что где-то у нас под носом всё это время находились разведчики из пустыни. Они знали наш язык и спокойно могли прикидываться одними из тех немногочисленных южан, решивших осесть в Астаре. Мы месяцами строили планы для похода на юг, болтая о южных племенах как о мифе, а они бродили поблизости, собирая о нас информацию.

Мне захотелось горько рассмеяться тому, как легко мы были одурачены. Благо местные не были настроены воинственно.

– Разумеется, остаётся риск, что ты солгал, но я предпочитаю верить людям, – продолжил вождь, вырвав меня из размышлений. – Особенно, когда ты оказался так далеко от места, где у тебя было абсолютно всё. Так зачем ты явился на наши земли, Илос?

Я выдержал паузу, решая, какой ответ устроит этого внимательного человека. Вождь не торопил, давая мне время подумать и насладиться видом их потрёпанных, но благоухающих садов. Взглядом я нашёл несколько бассейнов и фонтанов, выложенных плиткой, но большинство из них пересохли, а значит, и этому саду не выжить.

– Я ушёл, потому что братья не могли решить, доверяют ли они мне как раньше. Я избавил их от выбора.

– Почему ты пошёл на юг? В пустыню?

– Я слышал шёпот в тенях.

– Получается, тебя позвал легион, – задумчиво подытожил собеседник. – Аара сказала, что ты можешь их контролировать.

– Похоже на то, хотя я встретил их впервые. У нас и на севере их нет. Или пока нет. Что это за твари?

– Мы сами не уверены, но обладающие Даром считают, что они тоже тени. Говорят, по ощущениям схожи. Обычные тени не проявляют агрессии, не говорят и приходят, только если их зовут. Однако легион… К слову, не мы дали им название. – Вождь усмехнулся, его удивляла или забавляла эта мысль. – Они сами представились, Илос. Сами дали себе имя. Они лезут из-под земли, не всегда агрессивные, и иногда они даже защищали людей с Даром Тьмы от падальщиков, но при встрече с ними никогда не знаешь, пришли они просто так или чтобы разорвать тебе глотку.

Мы ступили в тень дворца, и я втянул носом запах сухой пустыни. Поднялся ветер, вождь взглядом в небо оценил погоду и нахмурился.

– Несмотря на то что ты Первый, для нас ты всё равно аваре. Скиталец. Незнакомец. Скажу честно, проблем и так хватает, а слепо доверять чужакам у нас нет возможности. Этот дворец, – он махнул рукой в сторону здания, – когда-то был прекрасным местом, наследием нашей культуры. У нас был царь, но те времена закончились из-за религиозных междоусобиц, поделивших нас на пять племён. Только всё устаканилось, как упала Звезда и произошла катастрофа. Я был одним из Совета, включающего в себя вождей всех пяти племён, но в итоге немало наших старейшин погибло, и меня избрали главным. Моя собственная семья была в разы больше, а остались лишь мы с Аарой. Совместное выживание – вот что было самым важным после трагедии. Никого не интересовало правление, когда не было еды. Нам удалось разобраться с пропитанием, но за этим потянулись новые трудности. Нужно было вернуть порядок, контроль над властью, связи, торговлю. Сейчас мой собственный Совет подумывает о возвращении монархии, и, конечно, они рассчитывают, что за это возьмусь я. Дара у меня нет. Но людям нужен кто-то, кто подскажет, что и как им делать дальше. И теперь я боюсь.

Я понимал его тревоги, потому что годами слушал схожие речи от отца.

– Чего?

– Боюсь, что произойдёт с дочерью после моей смерти, если я всё-таки объявлю себя королём. Я не уверен, что наш народ примет женщину на троне. Будь рядом с ней все трое Назари, я мог бы быть спокоен, но остался лишь Дастан.

Я решил не уточнять, что случилось, но стало ясно, что Дастан был не единственным. Есть что-то особенное в этом титуле Назари.

– Восстановление дворца – малая часть наших забот. Мы пытаемся разобраться с нападениями вероотступников и мародёров, которые как шакалы отбирают чужое. Тот же легион редко, но выходит из-под контроля, вода…

– У вас недостаточно воды?

Вождь замер, и я остановился рядом с ним в тени одного из балконов, перед очередным пустым бассейном. Дальше, позади дворца я разглядел ряды деревьев, приметил крупные насыщенно-красные гранаты. Плоды тянули ветки к земле, но никто их не собирал. Вероятно, они ещё не созрели.

– Да. Паргада почти достигла своих пределов. Воды из колодцев и подземных источников пока хватает, но это ненадолго.

Он умолк, досадливо качнув головой.

– Поэтому я хочу предложить тебе дом.

Я вопросительно приподнял бровь, получив столь странное предложение.

– Я имею в виду не здание из камня и дерева, а возможность начать заново. Быть может, обрести новую семью среди моего народа. Я уже не говорю о крыше над головой и еде. Взамен я прошу твоей помощи. Ты один из Первых, и твой Дар сильнее, чем у нас всех вместе взятых. Если ты способен защитить нас от легиона, то этого достаточно. Если же ты решишь помочь и в других проблемах, то я буду благодарен вдвойне.

Я лениво обвёл взглядом окружающий пейзаж. Рассказанное вождём мало что прояснило, лишь породило сотни вопросов в моей голове. О их вере, устройстве власти, странных племенных взаимоотношениях, о Назари и престолонаследии. Об этом народе я не знал буквально ничего.

Я шёл в пустыню не для того, чтобы решать чужие проблемы, не для того, чтобы работать охранником или наёмником, вновь разбираясь с бандитами. Но этот человек показался мне честным и благородным в своих побуждениях, а его предложение было вполне справедливым. Да и, признаться честно, я всё равно не знал, для чего отправился на юг.

Чтобы упереться в океан и развернуться обратно? Чтобы умереть среди песков и теней? Или же чтобы узнать народ, который смог сохранить подобие цивилизации в столь жестоком месте?

Моё размышление затянулось, и вождь окинул меня оценивающим взглядом.

– Ты ведь молод, верно?

– Я младший среди братьев. Мне почти двадцать один.

– Тебе всего двадцать один, Илос, – вернув отеческий тон, поправил вождь. – Впереди ещё множество лет, и действительно ли ты желаешь со всем покончить в этом возрасте? Ты один из Первых, так чего же ты желаешь? Мне дать тебе горы золота или зе́мли, чтобы ты доживал свои годы? Может, лучшего вина, чтобы ты напивался каждый день? Или женщин, способных развлекать тебя каждую ночь в году? Такой праздной жизни ты хочешь, Илос? К этому стремишься? – Каждый его вопрос был снисходительным и ласковым, будто я запутавшийся в своих желаниях ребёнок.

– Ты мне не нравишься, – пробубнил я, поняв, как он манипулировал моими мыслями и амбициями.

Собеседник снова зашёлся в тёплом смехе, а я проверил ближайшие кусты, убедившись, что те сохнут из-за нехватки влаги.

– Подобное я слышу удивительно редко. Я тебе кого-то напоминаю?

– Отца.

– Он плохой человек? – как бы невзначай поинтересовался вождь.

– Один из лучших.

– Понятно. Тебя раздражает правдивость моих слов и тот факт, что ты и сам всё знаешь, но, как малое дитя, закрываешь глаза и канючишь, что ничего этого нет.

– Теперь ты не нравишься мне ещё больше, – проворчал я, прекрасно зная, что это неправда. Вождь за какие-то считаные минуты успел произвести на меня неизгладимое впечатление. – Я не буду ничего обещать, – наконец ответил я на его главный вопрос. – Не стану заверять, что смогу или стану во всём помогать. Мне нужно узнать больше, но я пока останусь… останусь и посмотрю, что смогу сделать.

– Думаю, такой ответ уже неплох. И я буду надеяться, что ты решишь у нас задержаться, Илос – один из Первых. – Он протянул руку, и я пожал её в ответ.

– Для меня вы придумали много имён. Тебя же мне стоит называть вождём?

В ответ он опять рассмеялся, а мои губы сами растянулись в слабой улыбке.

– Пожалуй, не стоит, официальность мне не по душе. Моё имя Яран Кавим Калануа.

К счастью, Яран отвлёкся на проходящих поблизости помощников и не заметил шок, отразившийся на моём лице. Я вспомнил, как покупал с сестрой Кольцо Пустыни на рынке в Астаре. Вспомнил про легенду о Калануа и джинне. Я с трудом поверил в ту байку, посчитав её мифом со странной варварской романтикой. Неопровержимый факт, что Калануа были реальны и живы, лишил меня дара речи. Яран заметил моё замешательство, но неверно трактовал его причину.

– Ты можешь называть меня просто Яран. У нас двойные имена, и они имеют свою древнюю традицию, – объяснил собеседник. – Первое имя даётся при рождении, а второе – после завершения четвёртого года, в качестве инициации и имени для души.

– Почему после четвёртого года?

– Мой народ считает четвёртый год рубежом перехода. А ещё к этому возрасту становится понятен характер, что помогает подобрать подходящее второе имя, ведь каждое из них имеет своё значение. Яран – означает «друг», Кавим – «верный» или, у другого племени, «сообщество». Мои родители решили, что я буду верным другом для всех, кто нуждается в таком. Так что и с тобой мы поладим, Илос.

Наблюдая за ним, я прекрасно понимал, почему люди держались за Ярана и почему желали повесить на него новый титул, даже если он этого не хотел. Вождь создавал впечатление то ли друга, то ли отца. С лёгкостью располагал к себе умом и наблюдательностью, точно так же, как и Райян.

– Отец!

Я невольно запрокинул голову, услышав громкий крик Аары откуда-то сверху.

– Что ж, с моей дочерью ты уже неплохо знаком.

– Какое у неё второе имя и что оно значит?

Яран одарил меня сочувствующей улыбкой.

– Второе имя – это личное. Ты всё же аваре, Илос. Я раскрыл тебе свои имена и их значения в качестве моего к тебе уважения. Дочь же расскажет всё сама, когда посчитает тебя другом, тем, кому она может довериться.

– Хм… вероятно, это означает никогда, – уверенно подытожил я, на что Яран тихо усмехнулся.