Глава 8

Об этом мне рассказал Яран после нашего с Аарой возвращения. Вождь дождался, когда принцесса вместе с Дастаном уйдёт на встречу, и поделился новостями, принесёнными их немногочисленными разведчиками. Те задержались в Астаре, чтобы собрать как можно больше информации о происшествии, поэтому к их возвращению в Паргаду мой отец был мёртв уже неделю. Значит, его тело сожгли, а я лишился возможности попрощаться.

– Как это произошло? – через силу выдавил я, ощутив, как пол закачался под ногами.

– Было нападение. На Райяна и твоего брата Исара.

– Исар. Он…

– Нет, – торопливо заверил Яран. – Наши люди доложили, что он жив. Только Райян…

– Его убили, – с недоверием пробормотал я, хватаясь за спинку ближайшего стула. Эта мысль казалась невозможной после всего, что отец и наша семья сделали для возрождения мирной и процветающей жизни на Континенте.

– Да.

Вождю необязательно было отвечать, я и так всё понимал. Но это короткое слово стало искрой над хворостом в иссушенном лесу. Я едва контролировал себя. Кожа на моих ладонях начала чернеть, тени копошились по всему полу в зале, где Яран решил поделиться со мной жуткой новостью. Мой взгляд то мутнел, то вновь становился пронзительно ясным, пока резное дерево стула под моими пальцами жалобно стонало и в конечном счёте треснуло. Я не знал, что происходило на улице и стало ли там темнее, но я пытался держать себя в руках, опасаясь, как бы легион не сбежался на мою ярость.

– Кто?! – рявкнул я, и моему голосу вторили тени под ногами.

Яран не выказывал страха, в отличие от стоящих у стен четырёх охранников, которые с опаской наблюдали за движением сумрака.

– Пара предателей среди ваших министров. Мне неизвестен их точный замысел. Похоже, решили, что ваша семья после множества трагедий перестала быть единой и устойчивой. Поэтому воспользовались моментом, чтобы пошатнуть вашу власть и влияние, ведь, если Первые возьмут корону, вряд ли останется шанс её отобрать. Я почти уверен, что изначально покушение планировалось именно на Исара, как главного, весомого претендента на трон, но вместе с твоим братом был Райян.

– Назови их имена.

Я до боли стиснул кулаки, ногти впились в ладони.

– Это более неважно, Илос, – сочувственно произнёс Яран.

Он не стал подходить ближе и пытаться утешать меня добрыми словами. К счастью, Яран, действительно мудрый человек, понял, что лучшее лекарство – это ответы, которые я желал знать.

– Твой брат – Каид – нашёл виновников на второй день. Должен был состояться суд, но он самолично разделался с предателями с невообразимой жестокостью. Наши люди сказали, что вряд ли Астара скоро забудет увиденное. Каид привязал их к лошадям и протащил к центральной площади на глазах у горожан. Одним он отрубил руки по самые плечи, другим выжигал глаза своим светом. Он был безумен в своей ярости, поэтому никто не осмелился остановить твоего брата, когда он сам по очереди вздёрнул каждого предателя на ветвях старого дуба.

Я догадывался, что Яран сильно сократил рассказ. Но у меня не дрогнул ни единый мускул на лице. Я хорошо знал Каида и был уверен, что предатели долго страдали.

– Он сделал всё в одиночку?

– Да, даже не позвал стражу или ваших солдат. Своими руками вздёрнул их. Мне доложили, что затем Каид почти добрался до семей предателей, намереваясь вырезать род каждого, но Исар и Шейн вовремя его остановили.

Я тяжело сглотнул, мысленно поддерживая брата, потому что, будь я там, то помогал бы ему накидывать петли на шеи мерзавцев. Однако вместе с тем я понимал, что подобной жестокостью Каид отвернул от себя жителей Астары. Несмотря на всю справедливость, теперь на него будут смотреть так же, как и на меня ранее. А ещё мне было известно, что брат плохо справлялся с душевной болью, и я боялся, как бы он не принялся топить отчаяние в бутылке.

Наши родители мертвы.

Наша сестра мертва.

Нас осталось четверо.

Я ничего не ответил Ярану, просто исчез, отправляясь домой. Я сделал лишь два переброса. Один – до высохшего озера, второй – за стены дворца в Астаре. Я специально выбрал скрытое от людских глаз место, чтобы моё внезапное появление никого не напугало.

Оказавшись дома и вдохнув знакомый запах сосен, я моментально засомневался. Сердце забилось быстрее, руки вспотели, и я невольно задышал, как загнанное бегом животное. Зачем я пришёл? Что я скажу спустя целую неделю со смерти отца и столько месяцев нашей разлуки? Как объясню Каиду свой выбор, поможет ли хоть чем-нибудь моё появление или брат пожелает и меня вздёрнуть за мой уход?

Я не смог сделать и шагу, боясь увидеть братьев. Необходимая мне ярость померкла на фоне тоски по дому и тревожного страха перед нашей возможной встречей, после того как я молча бросил их больше полугода назад.

Я встречусь с братьями и что дальше? Что я им скажу и как оправдаюсь?

Смогу ли я покинуть их во второй раз?

Одно за другим сомнения рождались в моей голове, усиливая страх и тревогу.

Горе накатывало, омрачая каждую мысль.

И я струсил.

Я догадался, что, увидев братьев, не смог бы вернуться в Паргаду. Поэтому снова исчез, возвращаясь на высохшее озеро. Там я дал волю своему горю и ярости, я кричал в пустоту, стягивал тени к ногам и наблюдал, как легион лезет из-под земли. Жуткие твари десятками выбирались на поверхность, призванные моим желанием мести, они окружили меня, будто личная стая. Легион не пытался нападать или что-то шептать. Тени сели на землю рядом и ждали. Ждали, пока я решал, чью кровь мы пойдём проливать.

Аара и Дастан нашли меня перед самым рассветом, когда на западе едва начало светлеть небо, а звёзды над головой затухали. Прошло три дня и три ночи с момента, как я всё узнал. Сутками я скитался без перерыва на сон и еду, только пил воду в найденных оазисах, если жажда становилась нестерпимой. Меня шатало большую часть времени, и я немного, а может, и много бредил. Не мог с уверенностью сказать, которые из воспоминаний прошедших дней реальны, а что вымысел моего помутившегося рассудка. Но в те дни всё тёмное, что было во мне, вышло наружу.

Принцесса и её охранник нашли меня сидящим на песчаном камне. Я с безразличием наблюдал, как легион рвал глотки пятому патрулю Падших.

Тени оказались хорошими ищейками. Потребовалось лишь приказать им искать, и они нашли первую группу. Падальщиков было семь. Двоим я сам свернул шеи просто от злости, остальных скормил демонам, которые голодной сворой ходили за мной по пятам, дожидаясь, когда я брошу им лакомство.

Через четыре часа они отыскали мне ещё одну группу мародёров. Их было пятеро. Перед тем как мы наткнулись на третий отряд, завершился день и прошла ночь. Там было всего трое падальщиков. Потом солнце поднялось высоко, легион зарылся обратно под землю, а я остался бродить по горячему песку. Я намеренно истощал себя, не желая ни о чём думать. Я вновь стал похож на того двадцатилетнего парня, сбежавшего на юг, в пустыню неизвестно ради чего.

На закате я немного пришёл в себя, обожжённое дневным солнцем лицо прекратило болеть. Дар исцеления снял отеки и жар, но кожа осталась сухой, иссохшие губы болезненно трескались. Легион снова бродил за мной, и в ту ночь мы наткнулись на четвёртый отряд Падших. Я плохо помню, сколько их было, но всех своих противников я убил голыми руками или коротким кинжалом, обильно запачкавшись в чужой крови. Следующий день я не запомнил вовсе, лишь с наступлением ночи ко мне вернулась какая-то осознанность, и на заре легион привёл меня к последнему и самому многочисленному отряду падальщиков. Их было тринадцать. Мародёры расположились в небольшом оазисе на ночь. Я дал им время проснуться и схватить оружие. С полнейшим безразличием наблюдал, как они окружили меня. Огнепоклонники развеселились, поняв, что я чужак и к тому же один. В ответ я позволил легиону делать с ними всё, что пожелает.

– Святая Ночь, что здесь произошло?

Дастан держал свой меч высоко поднятым. Назари защищал Аару, удерживая её за спиной, пока та всё порывалась подойти ко мне. Легион не тронул моих новых друзей, даже не посмотрел в их сторону, продолжая пировать настоящими врагами. Аара и Дастан с опаской продвигались сквозь визгливо кричащих людей, которых демоны пытались утащить к себе. Я невесело усмехнулся, когда один завопил особенно пронзительно, затем демон перегрыз ему глотку.

– Мы давно ищем тебя, – осторожно заговорила Аара и опустилась передо мной на колени.

Вялым взглядом я окинул её измученный вид, заметив тревогу на лице. В глазах Аары я отчётливо увидел страх, появившийся после того, как она внимательнее осмотрела мою одежду и поняла, что разводы – вовсе не грязь, а впитавшаяся в ткань кровь. Некоторые пятна засохли и почернели, другие были совсем свежими. Я бездумно вытер окровавленные руки о некогда красивый наряд.

– Мы слышали про твоего отца, мне очень жаль. Мне правда очень жаль.

Она стиснула пальцами мою ладонь, но я едва это почувствовал. Я почти не видел Аару, не моргая глядел куда-то сквозь неё. Крики стихали. Пир легиона подходил к концу. Скоро рассвет, и демоны потихоньку начинали расходиться.

– Ты творишь жестокости в ночи, Илос. Это неправильно, и мы знаем, что ты выше этого. Пойдём с нами. – Дастан опустил меч и положил руку на моё плечо.

Аара опасливо огляделась, видя раскуроченный лагерь, кровь и ошмётки тел. Потом она вновь повернулась ко мне и положила ладонь на мой лоб. Её рука была невообразимо холодной.

– Пожалуйста, Илос, пойдём домой.

Она была так обеспокоена, что позвала меня по имени. Я хотел открыть рот и сказать, что я не бездельничал. Хотел показать все трупы их врагов, что я оставил на растерзание легиону и коршунам.

Я хотел продемонстрировать свою помощь.

Сказать: «Глядите, я расправляюсь с вашими врагами!»

Я не смог помочь Теяле, не сумел спасти мать с отцом и не был рядом с Каидом, когда был ему нужен. Поэтому я хотел помочь хотя бы Ааре, Ярану и Дастану. Но даже в моём полубредовом сознании крутящиеся там мысли звучали безумно, и я промолчал.

Я поднялся и без единого слова взял их обоих за руки, чтобы возвратиться в Паргаду. Однако, стоило нам закончить перенос во дворец, как я, истощённый жарой и злобой, рухнул на холодный мраморный пол, а тьма наконец-то и мне подарила покой.

* * *

Они сказали, что я проспал три дня с краткосрочными перерывами, в которые им удавалось привести меня в чувство и немного накормить. Так я нашёл свою плату за Дар. При жизни вдали от родных я стал часто использовать свои способности и понял, что плачу приступами бесконтрольной ярости и долгим сном. Вероятно, по этой же причине Каид не мог меня разбудить в течение нескольких дней после смерти Теялы.

Очнувшись, ещё двое суток я потерянный бродил по не до конца отремонтированным коридорам дворца, не желая кого-либо видеть. Я ощущал, что принцесса и её Назари следили за мной. Похоже, боялись, что я опять тронусь умом, и тогда легион нападёт на них и жителей Паргады. Я бы никогда так не сделал, но и их опасения понимал, поэтому не подавал виду, что замечал чужое присутствие.

Яран принёс мне новые вести.

Каид ушёл на север. Мой светлый брат не смог больше выносить Астару и наш дворец, не смог жить в месте, которое отобрало у него четырёх членов семьи, включая меня. И я прекрасно понимал его стремление убежать. Хотя моё сердце болело от осознания, что Каид теперь совсем один, а от меня ушёл так далеко, как только это было возможно – на другой конец Континента, в Церу.

Пережив волну горя и негодования, я немного пришёл в себя. Отмылся, поел, надел чистые одежды и пришёл к Ярану. Он был прав с самого начала. Долго сидеть и ничего не делать я не мог. Мне было необходимо куда-то направить свои способности, делать что-то в своей жизни, найти цель. Поэтому я пришёл с предложением разобраться с Падшими раз и навсегда.

Я мог сдерживать легион, но оставались ещё три проблемы Калануа и Паргады: падальщики, право Аары на трон и вода.

Яран созвал Совет, и впервые я встретился с ними лицом к лицу. Впервые я официально влез в политику здешнего народа, а значит, мне становилось тяжелее всё бросить, если я всё-таки решил бы вернуться в Астару.

Совет состоял из шести самых мудрых и влиятельных людей, семьи которых в нужное время смогли помочь в восстановлении жизни. Трое помогли с сохранением посевов, фруктовых садов и выращиванием скота. Они отлично разбирались в важности экономики и торговли, понимали, как всё удержать в балансе. Один – бывший военный, занимающийся солдатами и обороной города. Один – жрец, ещё один – учитель, который заботился о сохранении книг и знаний. Последние двое были самыми старыми, они очень медленно передвигались, хотя мимика их была живой, а глаза ясными. Остальные им всячески помогали и обязательно интересовались их мнением по каждому вопросу. Никто им не перечил и не перебивал. Именно значимость жреца и учителя удивила меня сильнее всего. Везде – от Астары до Церы – при упоминании пустыни на юге все как один говорили о варварах, но эти люди хранили книги и свои знания с не меньшей бережностью, чем посевы и сталь. Они оберегали собственные традиции так же рьяно, как это делал народ моего отца.

Мне не пришлось демонстрировать свои способности присутствующим, все поверили Ярану на слово. Но никто не стал кланяться мне или отступать в страхе, все продолжали сидеть за круглым столом. И лишь их внимательные взгляды, которые следили за каждым моим движением, говорили о том, что они напряжены.

– Вам стоит увеличить Совет, – без лишних церемоний высказался я, после того как слуги принесли всем чай с фруктами и покинули помещение.

Это стало моим первым предложением.

Некоторые нахмурились, другие выглядели удивлёнными, но никто не издал и звука, дожидаясь объяснения.

– Я уверен, что здесь собраны самые достойные, но теперь есть новая каста людей. Люди с Дарами. Дар Тьмы пугает многих за границей вашей пустыни, но побочный Дар исцеления – настоящее чудо. Людей с данной способностью нужно собрать, защищать и обучать, если у них недостаточно знаний. Стоит подумать о целителях, начать экспериментировать, чтобы определить, способны ли мы вылечить любую болезнь или же у этого Дара есть границы. – На этих словах я не стал смотреть на Ярана, разговор о его заболевании нам ещё только предстоял, и я планировал обсудить это с ним наедине. – Можно создать для них что-то наподобие школ или храмов, а самого способного и опытного позже ввести в Совет.

Присутствующие зашептались, наклоняясь друг к другу. Это показалось мне бессмысленным, мы сидели за одним столом, и своё мнение они могли выражать вслух. Яран молча отпил чай, и я удержал свои мысли при себе, давая Совету минуту на короткое обсуждение.

– Что касается способных к перемещению – они будут лучшими в разведке или армии, – продолжил я.

– Мы уже призываем людей, обладающих Даром перемещения, в разведку, – заговорил ответственный за местных солдат. – Об их призыве в армию тоже решаем вопрос. А вот насчёт целительства… – он переглянулся со жрецом и местным учёным, ища их поддержки, – это кажется достойной идеей. В перспективе это сыграет нам на руку.

– Люди с Даром могут плохо воспринять насильственный призыв в армию. Далеко не все рады своим способностям, они могут их ненавидеть и скрывать. При количестве людей, выживших на вашей территории, потеря в качестве воинов людей со способностями станет огромным упущением. Вы малочисленны, – в лицо бросил я им. Вряд ли отец был бы доволен моей прямотой, но в политике я никогда не любил затянутые речи. – Откажитесь от принуждения, а взамен сделайте так, чтобы люди сами хотели пополнить ряды стражи. Достойная оплата, защита, статус – любой вариант подойдет. Главное, чтобы ношение формы стало гордостью.

– Ты прав, Илос, мы как раз решаем этот вопрос, – согласился другой советник. – У нас лишь несколько сотен солдат, и их уже недостаточно для защиты. Проблемы с водой и растительностью не дают нам возможности разводить лошадей в необходимом количестве. А для разборок с Падшими нам бы не помешала вооружённая конница. Мы не можем себе позволить риск потерять даже малое количество воинов.

Я согласно кивнул, вспомнив рассказы о местных поджарых конях. Нам с братьями удалось встретить двух особей на границе с пустыней. Прекрасные животные светлого окраса. Выносливые, длинноногие, они бегали так, словно земли не касались вовсе. Наличие конницы существенно облегчило бы мобильность, притом что, по данным, во всей армии Паргады было не больше сорока людей, владеющих переносом.

– С Падшими я помогу разобраться. Я знаю, что вы хотите договориться с огнепоклонниками и использовать их как дополнительную линию защиты на границе от чужого вторжения. Я полностью согласен и окажу поддержку в переговорах. Мне нужен будет малочисленный отряд. Человек десять. И ваш представитель. – Я обвёл их взглядом, размышляя, как лучше обставить свой план.

– Я могу пойти с тобой, – вновь заговорил военный, но я покачал головой.

Я продолжил хмурить лоб, притворяясь, что усердно обдумываю варианты, хотя давно всё решил.

– Как ваш представитель со мной пойдёт Аара Калануа.

Я не спрашивал и не предлагал. Я ставил их перед фактом. Все присутствующие были мужчинами, и они неодобрительно взволнованно загудели. Яран напрягся, но благоразумно промолчал, догадываясь, что я выбрал её неспроста.

– Что за глупость? Мы все любим Аару, но тащить её на встречу с падальщиками?! Она женщина и носитель Дара! Огнепоклонники не станут разговаривать с ней. – Один из торговцев приподнялся на стуле, не в силах сдержать эмоции.

– Это неблагоразумно, она дочь Ярана. Стоит отправить либо его самого, либо капитана Даниша! – скрипучим голосом поддержал жрец, указывая пальцем на военного.

Я благосклонно кивнул, чтобы немного смягчить свои последующие слова, которые им необходимо было выслушать и принять к сведению. Я дал им ещё полминуты погалдеть, прежде чем поднялся на ноги, привлекая всеобщее внимание.

– Мир изменился, – сдержанно, но твёрдо начал я. – Разумеется, старые устои и традиции важны, но если общество и культура не будут меняться, адаптируясь к новым реалиям, то как нация вы рано или поздно исчезнете или погрязнете в нищете, отставая от остального развивающегося Континента. Вас подомнут и разорвут на куски.

Повисла гнетущая тишина. Я понимал, что давить на их малочисленность в сложившейся ситуации – лучший вариант. Хотя я не врал и не запугивал. Подобный исход действительно был вероятен. Если не Исар, то его потомки однажды могли решиться завоевать юг.

– Яран не вечен, и его место займёт Аара как наследница и носитель фамилии Калануа.

– У неё будет муж, который…

– В этом мужчине также будет течь кровь джинна, как в истинном Калануа? – резко оборвал я, даже не взглянув на того, кто пытался поспорить. – Судя по вашему молчанию, ответ «нет». А нам нужен тот, кого Падшие, может, и не любят, но боятся или уважают. Или, кто знает, какие ещё эмоции вызывает у них наличие огня в крови Ярана и Аары. Я предложил вам собирать целителей. Что вы сделаете, если большинство из них окажутся женщинами? Что, если самой талантливой тоже будет женщина и её нужно будет принять в Совет? Вы откажетесь от ценного Дара и огромной пользы просто из-за принадлежности к другому полу?

– Нашему народу перемены даются тяжело, – отозвался жрец, но я почувствовал в его тоне скорее неуверенность, чем отторжение этой идеи, и ухватился за это.

– Вы собраны в Совете и руководите здешним народом. Если вы начнёте принимать перемены и поддерживать их во благо развития, то все последуют за вами, зная, что мудрость ваша безгранична.

Они впитали мою лесть, и несколько голов закивали. Яран и так был убеждён, поэтому хранил молчание, но неотрывно следил за мной.

– Когда Аара договорится с Падшими, они будут следовать условиям, пока она у власти. Поддержите её так же, как Ярана. Уже сейчас я сдерживаю ради вас легион. Если вам нужна моя защита и дальше, то вы обдумаете то, что я сказал, и поймёте, что если Калануа сядет на трон, то и перейти корона должна кровному наследнику. Иначе через несколько десятков лет вас может ждать очередной подрыв доверия к власти, а огнепоклонники вновь сорвутся с цепи.

Закончив свою речь, я замолчал. Я мог бы добавить угроз и ультиматумов, но больше ставил на лесть и логику, надеясь, что не прогадал, и это сработает. Они снова наклонились друг к другу и начали перешёптываться. Я вопросительно поднял брови при взгляде на Ярана. Тот расслабленно откинулся на высокую спинку стула и слабо мне улыбнулся.

– Если Ааре удастся договориться с Падшими и приструнить их, обязав помогать нашему народу, то мы поддержим её право на трон, – озвучил итог учёный.

– Но нам будет легче при наличии мужчины подле неё. Незамужняя женщина во главе народа… – неодобрительно качнув головой, напомнил один из торговцев. Он не закончил мысль, но это и не требовалось. Всё было ясно. – В начале лета ей исполнится двадцать. Ааре стоит серьёзнее задуматься о браке.

Я кивнул, предвидя подобное заранее. И всё же это едва ли было проблемой по сравнению с остальным, поэтому я почти сразу отбросил волнение о поставленном условии. Главное – разобраться с падальщиками.

Обсуждения завершились через час, и стоило дверям закрыться после ухода членов Совета и стражи, как маска спокойствия с лица Ярана сползла. Треснула, впервые обнажив волевого правителя, умеющего командовать.

– Для чего тебе моя дочь?! – Голос Ярана угрожающе вибрировал, он с трудом держался, чтобы не орать. – Я просил тебя защитить её, а ты намереваешься взять Аару на встречу с главарями Падших с защитой лишь из десяти солдат!

Я выдержал его нахмуренный взгляд.

– Они ненавидят обладателей Дара! Они не сжигают убитых врагов в огне, считая, что оскверняют стихию! Таких, как Аара, они убивают, сдирая с них кожу, а потом бросают тела на растерзания коршунам, лишая возможности на перерождение!

– Я пойду вместе с ней, – как можно спокойнее напомнил я. – Аару никто и пальцем не тронет. Это я гарантирую.

– Прости, что сомневаюсь в твоих возможностях, но вследствие недавних событий ты стал ещё более потерянным, чем раньше! Да, ты силён и у тебя есть Дар, но тебе всего двадцать один! Даже Дастан старше тебя! – Яран почти кричал.

– Дастан тоже пойдёт, если тебе от этого легче.

– Илос! – Он стукнул кулаком по столу и неожиданно закашлял.

Я наблюдал внимательнее, зная о болезни, но пока не решался спросить напрямую. Крови на его платке я не увидел, но кашель был сухим, вырывающимся со свистом.

Яран успокоился, и я продолжил:

– Я делаю то, что ты просил. Защищаю Аару. И не просто её жизнь, но и её будущее. Ты опасаешься, что с ней разберутся сразу после твоей смерти, – и сейчас, скорее всего, так оно и будет.

Он шокированно округлил глаза, страшась услышанной правды.

– Я верю твоему Совету, когда они говорят, что любят её… но уважают ли? – Я едва поморщился. – Вряд ли ценят больше, чем красивую девушку, которую можно выгодно выдать замуж. Если же Аара в одиночку договорится с Падшими, то члены Совета начнут воспринимать её всерьёз. А стань она проводником, способным не только сдержать, но и повернуть Падших на защиту Паргады от внешних угроз, то никто не посмеет в ней когда-либо усомниться.

– Ты думаешь, что Аара сможет? – побеждённо уточнил Яран.

– Она дикая, злая и храбрая, а уж командовать она умеет. Уверен, в ней достаточно сил, чтобы опустить руки по локоть в кровь ради защиты своего народа. Дай ей шанс и сам начни смотреть на неё не как на дочь, а как на равную. Будь на её месте твой сын, ты бы позволил ему доказать свои способности с гордостью.

Яран поскрёб бороду и принялся нервно мерить шагами комнату, размышляя. Я видел в его торопливых движениях туда-сюда нежелание отпускать дочь. Да я и сам немного нервничал от принятого решения, но показывать сомнения не имел права.

– Дай мне клятву, – неожиданно потребовал Яран.

– Что?

– Дай клятву на крови, что защитишь её.

– Ладно, я кляну…

– Не такая клятва, – резко перебил он. – Это не более чем пустые слова.

Я нахмурил лоб, не припоминая местных традиций, связанных с клятвами. Моё недоумение вызвало у Ярана мимолётную улыбку, и он немного расслабился.

– У нас есть простые клятвы. Например, у Назари, где всё идёт от сердца и не может никому навредить. Но есть и клятва на крови, которую нельзя нарушить.

– Это какое-то местное колдовство?

– Это кровь Калануа. – Яран подошёл ближе к арочным окнам, чтобы взглянуть наружу. – Помнишь, я сказал, что магия в нашей крови всё-таки есть? Именно об этом я говорил. Если ты дашь мне кровную клятву, то невыполнение обещания может стоить тебе жизни. Я знаю, что ставлю серьёзное условие и прошу о многом. Единицы соглашались на такую радикальную меру, но я дол… жен…

Он смущённо замолк, когда я вытащил короткий кинжал из-за пояса и разрезал себе ладонь. Лицо Ярана вытянулось при виде окровавленной руки, которую я протянул ему для рукопожатия.

– Что? Это делается не так? Вроде клятва на крови, – спокойно уточнил я.

– Д-да, – заикнувшись, согласился Яран и достал кинжал, чтобы сделать то же самое. – Просто ты первый, кто с такой лёгкостью разбрасывается жизнью.

– Легко ставить на кон то, чем не дорожишь, – вяло пожал я плечами, с безразличием наблюдая, как моя кровь капала на мраморный пол, а рана медленно затягивалась.

Яран пожал мою ладонь, смешивая нашу кровь. Мимолётное ощущение жара сменилось зудом.

– Обещай, что вернёшь Аару в целости и сохранности.

– Я клянусь, Яран. Верну её живой и здоровой.

Небо не пронзила молния, пол не затрясся, а я не вспыхнул священным пламенем. Даже зуд в ране стих, указывая на то, что порез затянулся.

– Как понять, что оно сработало?

– Сам погляди. – Он кивнул на мою руку, его губы растянулись в довольной улыбке.

Я лишился дара речи, уставившись на свою ладонь. Кровь впиталась в кожу, порез затянулся, но остался на ладони уродливым розовым шрамом. Первый и единственный шрам на моём теле, и видеть подобное было немного странно, поэтому я продолжал растерянно моргать, не зная, как к этому относиться.

– Он пропадёт, как только ты выполнишь обещанное и вернёшь Аару домой. А до тех пор шрам останется в качестве напоминания о данной клятве.