Глава 12

Огонь моей Теялы бился как самое настоящее живое сердце. Оно трепетало, зовя меня к себе, и я тянулся навстречу, почти бездумно делая переносы. Я не знал, куда прыгал, но тепло и запах костра подсказывали направление до того самого момента, пока я не оказался в комнате, полной огня. Жар с такой силой ударил в лицо, что волосы начали скручиваться, опалённые. Я стремительно сбросил верхний халат, потому что подол и один рукав подхватило пламя, к которому я встал слишком близко.

Помещение казалось отдалённо знакомым, я был уверен, что нахожусь в Астаре, но уже три стены из четырёх охватило огнём, который молниеносно уничтожал ткани, мебель и кровать. Пламя с треском пожирало всё, до чего могло дотянуться, поэтому я не мог понять, в какую часть дворца меня занесло.

– Тея!

Я лихорадочно озирался, пытаясь понять, где она. Огонь перекинулся на потолок, и помещение потонуло в едком дыме. Мне стоило огромных трудов разглядеть девушку с длинными чёрными волосами в красной накидке, она трясла кого-то, находящегося без сознания на полу. Я подскочил к ним, перескакивая через горящие подушки, и рухнул рядом на колени.

– Тея!

Сердце стучало как ненормальное, даже безумный огонь и тихий голос разума отошли на задний план, когда я схватил девушку за плечо, заставляя посмотреть на меня. Одного мгновения хватило, чтобы понять, что это не моя сестра, и моя улыбка вместе со слепой надеждой сползла с лица.

– Шейн! Помоги ему, пожалуйста! – Незнакомка заплакала, тряся за плечо тело перед собой, и мозаика в моей голове сложилась.

Мой брат-идиот применил огонь, но не справился с ним. И я почувствовал не Тею, а лишь её Дар. Я до боли прикусил щёку, сдерживая злой вопль. Хотелось взвыть от собственной глупости и наорать на брата, который, вероятно, себя угробил.

У меня не было времени осматривать его на наличие травм, ещё немного, и мы все могли сгореть или умереть от удушья. Я только заметил жуткие ожоги и волдыри, покрывавшие все его руки, шею и даже часть лица. Я перевернул брата, разрезал себе ладонь и давил кровь ему в рот, надеясь, что это поможет Шейну пережить следующие десять минут.

Затем взвалил тело брата себе на плечо и ногой выломал часть стены в коридор, радуясь, что внутренние стены во дворце Астары не особо толстые, максимум несколько слоёв дерева, а мой Дар способен увеличивать физическую силу.

– Живее! – прикрикнул я на девушку, когда та споткнулась о своё длинное платье и замедлила ход.

В основном дома Астары сделаны из дерева, а подобные строения огонь пожирал легко и беспощадно. Мы вывалились наружу, навстречу к нам спешили охрана и слуги.

– Не троньте! – рявкнул я на желавших забрать у меня Шейна. Те отступили в страхе. – Тушите чёртов павильон!

Секунды они пробыли в замешательстве, не зная, с какой стати им подчиняться, но часть крыши обрушилась за нашими спинами, и все кинулись к ближайшему фонтану, чтобы начать таскать вёдра и потушить павильон Шейна, из которого мы едва смогли выбраться.

Я бегом отошёл в сторону, скинул брата на землю, отмечая, что ожоги чуть сошли, но этого было мало. Пользуясь неразберихой, вновь и вновь я поил Шейна кровью, пока не убедился, что почти все раны затянулись и брат задышал ровнее.

Незнакомка, которая была с Шейном внутри, упала на траву рядом, отказываясь уходить. Половина её пышных юбок сгорела, лицо было в пепле, а левое предплечье в ожогах и волдырях, местами кожа почернела и сочилась кровь. В карих глазах от боли стояли слезы, её рука тряслась, но она этого не замечала. Девушка поглядывала на меня с опаской, но лишь в те редкие моменты, когда отрывала взгляд от брата. Взмахом руки я подозвал ближайшую служанку – приказал намочить ткань водой и принести мне. Получив необходимое, я снова отослал прислугу заняться павильоном, а мокрую ткань без предупреждения наложил на ожог незнакомки, из-за чего она закричала, но быстро собралась и прикусила губу. Она попыталась вырвать руку, но я крепко держал за запястье. Я мог бы её вылечить, но сперва должен был узнать, что произошло.

– Кто ты такая? – резко спросил я, полностью обмотав тканью её травму.

Девушка не могла сдержать слёзы, а те размазывали по её лицу гарь, которой были покрыты и мы с Шейном.

– Меня зовут Иён, – хрипло ответила она. – Я… возможно, будущая невеста Шейна. Возможно… пока он не сделал мне предложение, но… я… Не знаю…

Она запиналась то ли от смущения, то ли от боли, но руку из моего захвата более не вырывала. Я проследил за тем, как её правая ладонь всё время продолжала лежать на груди Шейна, словно Иён боялась, что он в любое мгновение мог перестать дышать.

– А ты… Ило…

– Эй! – резко оборвал я, крикнув спешащим мимо стражникам. Девушка вздрогнула и умолкла. Мужчины обернулись на мой оклик и подбежали ближе. – Отнесите Первого в павильон его брата Илоса, целитель не нужен, он лишь наглотался дыма, и ему требуется отдых, – приказал я, не узнав ни одного из охранников.

– А ты кто такой? – спросил один из них.

– Он наш гость, а теперь делайте, что велено, – спокойным, но беспрекословным тоном ответила Иён.

Несколько стражников с сомнением посмотрели на меня, но подняли Шейна и понесли в мой павильон. Я бросил последний взгляд на горящий дом, когда у него обвалилась часть восточной стены и пламя взвилось к небу. Однако слуги работали слаженно, а на подмогу им прибыли двое стражей с Даром Воды. Слабые, они не могли переносить массивный объем жидкости, но их помощь была неоценима в победе над стихией. Только урон павильону Шейна был необратим, и под конец вряд ли что-то от него останется.

– Как много ты знаешь? – тихо спросил я, схватив Иён за локоть.

Будь рядом мать или сестра, они бы отругали меня за одичалость. В Астаре так к девушкам не прикасаются, особенно к дочерям знатных родов, а Иён определённо была из таких. Но ни матери, ни Теи уже не было в живых, чтобы высказать мне своё недовольство. И, к моей удаче, Иён в тот момент было плевать на все приличия, она пристально следила за Шейном.

– Всё. Он рассказал мне всё.

– Тогда ты знаешь, что он сделал?

– Знаю. И то, что произошло, моя вина. Шейн хотел оттолкнуть меня, заверяя, что творил жуткие вещи, за которые не может себя простить. Я не поверила, что Дар Те… что этот Дар у него, и Шейн решил доказать. – Она говорила быстро и тихо, чтобы никто не мог нас подслушать. – Шейн думал, что ты мёртв. Все так думают, но он хорошо тебя описал. Я сразу узнала.

Я ничего ей не ответил, лишь шумно втянул носом воздух, впитывая ароматы родного дома, которые иглами, полными воспоминаний, впивались в моё сердце. Разочарование раздирало на части, мне хватило пары секунд, чтобы выдумать призрачную надежду на то, что смерть сестры оказалась кошмарным сном и Теяла на самом деле жива. Даже спустя годы, несмотря на то что являлся свидетелем всего произошедшего, я всё равно понадеялся, как обезумевший глупец.

Меня окатил гнев. На себя, на Шейна, на этот дом и на всех вокруг. Взглядом я наткнулся на знакомую аллею между сосновыми деревьями, где мы часто прогуливались с Теялой. Я узнал дерево, на которое почти убедил её залезть, когда мы здесь поселились. Мне нестерпимо захотелось сжечь его. Сжечь то дерево, сжечь парк и весь чёртов дворец.

Я ловил всё больше любопытных взглядов и выругался, вспомнив, что мой наряд даже близко не похож на одежду местных жителей. Перед входом в мой павильон Иён приказала нескольким слугам принести питьевой воды, таз с водой, чтобы умыться, и мази. Стражи уложили Шейна на мою кровать и вышли. Я проверил состояние брата ещё раз, но все ожоги сошли. Осталась грязь да высохшая кровь. Его сердцебиение по-прежнему было быстрее, чем нужно, но дыхание ровное, без странных звуков. Необходимо было дождаться его пробуждения.

Чтобы успокоиться после произошедшего, я начал ходить по спальне, удивляясь, что внутри ничего не изменилось. Не было пыли, всё аккуратно прибрано, немногочисленные книги уложены ровными стопками, отгоревшие свечи заменены на новые. На одном из столиков – ваза со свежими розовыми пионами, которые любила Теяла. Я заглянул в гардероб, – вся моя одежда аккуратными рядами висела на своих местах.

Всё выглядело так, будто я никогда и не уезжал или… Шейн был уверен, что я появлюсь в любой момент.

Я тихо вслух застонал, поняв, что Шейн продолжал жить на стадии отрицания. По словам Иён, все верили, что я мёртв, но брат хранил мой павильон готовым к моему возвращению. Мне не требовалось проверять дома Каида, Исара и Теялы. Я догадался, что и там всё сохранено и прибрано.

Почти физически ощутимая надежда брата на наше воссоединение разбила мне сердце, и я тяжело опустился на пол подле кровати. Я указал Иён на подушки рядом с низким столом, та покорно села. Она не выглядела испуганной, но даже под слоем серой грязи на лице было заметно, что она бледна как полотно. Девушка придерживала ткань на обожжённом предплечье. Я нервно сжимал и разжимал руку в кулаке, думая, что мне делать с Иён.

– Как давно вы знакомы?

– Чуть меньше года, – незамедлительно ответила девушка, но из-за вошедших слуг, которые занесли всё, о чём их просили, рассказать подробнее не успела.

Я молча следил за чужими действиями, а после ухода прислуги запер входную дверь на замок. Вряд ли у меня оставалось много времени. Я мог запугивать слуг, но министры вскоре явились бы, чтобы удостовериться, что с Шейном всё хорошо. Они-то должны меня помнить, поэтому пересекаться с ними я не собирался.

– Кто твоя семья? Я уверен, что раньше тебя не видел. Как вы познакомились с Шейном?

– Мой отец только полтора года назад вошёл в состав учёных при дворе его величества. Раньше отец был просто преподавателем истории в университете, и мы не бывали во дворце. – Иён намочила одно из полотенец и протянула его мне, затем намочила следующее для себя и принялась обтирать им лицо от пепла.

Странно было слышать «его величество» в сторону Шейна, это казалось неправильным и незнакомым.

– Моя семья… не особо богатая, и наш род не знаменит, – смущённо добавила она. – Но я много читаю и люблю книги. Шейн сказал, что ему интересно со мной разговаривать.

Я обтёр лицо и уставился на собеседницу, приподняв бровь. Было непонятно, почему она говорила так, словно отчитывалась передо мной.

– Я младший из братьев, и моего одобрения никто не спрашивал, поэтому не нужно оправдываться. Если Шейн хочет общаться с тобой, то пусть. Из богатой ты семьи или обрабатываешь рис на полях, мне неважно.

Она засмущалась сильнее, нервным движением поправила растрёпанные волосы. Иён размотала обожжённую руку и сжала зубы из-за боли от потревоженных ран. Ожоги выглядели ужасно. Возможно, ей повезёт, и она не получит заражение, но даже после заживления заметных шрамов было не избежать. Я не двинулся с места, наблюдая, как она молча сдерживала слёзы и сама попыталась обработать раны. Я не предлагал помощи, а Иён не просила, и её стойкость вызвала у меня уважение.

Я открыл ближайший комод и принялся рыться, проверяя, нашёл ли кто мои запасы вина. К счастью, две бутылки оказались на месте.

– Значит, невеста, – задумчиво пробормотал я, налил вино в пиалу и протянул Иён.

Та моментально её опустошила. Я не сдержал смешок из-за её неприличного поведения. В Астаре девушки так не пили, но в тот миг ей было всё равно, и этим Иён понравилась мне даже больше. Она протянула пустую пиалу, молча прося о второй порции. Я налил, и вторую пиалу она опрокинула также за один глоток. Вероятно, боль была жуткой.

– Может, и не невеста, – сдавленно улыбнулась она. – Я же сказала, он ещё не делал предложение… и теперь я ею…

Она замолчала и прекратила накладывать заживляющую мазь на предплечье.

– Теперь ты ею и не будешь, – ровно закончил я, поняв, что её смутило.

Иён тяжело сглотнула и кивнула. В Астаре из-за отца преобладали «люди востока» и их традиции, а по старым правилам верили, что внешний вид отражал внутренний. Поэтому много внимания уделяли опрятной одежде, аккуратным причёскам, макияжу и заботе о теле, а заметные шрамы воспринимали плохо. Кто-то даже верил, что это след проклятия. Если семья Иён действительно не самая влиятельная, то остальная знать с подходящими по возрасту дочерями сделает всё, чтобы продвинуть своих детей и породниться с королём.

Иён растерянно заморгала, когда я налил ей ещё вина, разрезал ладонь и добавил туда свою кровь. Пиалу я пододвинул к ней, но брать предложенное она не стала.

– Знаю, не лучший напиток, что я могу предложить девушке, – насмешливо заметил я, глядя, какой несмелой она стала. – Вино сливовое, оно немного притупит металлический привкус. Пей. Вряд ли Шейн обрадуется, если ты умрёшь чуть позднее от заразы или отравления. У тебя шла кровь из носа.

Она испуганно коснулась верхней губы и нащупала струйку засохшей крови.

– Бери. Раз он рассказал про огонь, значит, и остальное разболтал, – спокойно и без обиды предположил я.

Она несмело кивнула и выпила вино с кровью. Девушка расслабленно выдохнула и даже заулыбалась, как только боль начала отступать, а ожоги стали потихоньку стягиваться. Она наблюдала за медленным заживлением, боясь двинуться или выдохнуть. Не все следы от пламени исчезли за раз, и мне пришлось дать ей ещё разбавленной крови.

– Спасибо, – пролепетала она, неуверенно касаясь новой, розоватой кожи. – Шейн говорил, что, несмотря на резкие слова и пугающий взгляд, ты очень добрый.

Я фыркнул.

– Шейн романтик и видит то, во что верит, игнорируя реальность. Не будь ты его невестой, я бы свернул тебе шею, лишь бы сохранить секрет брата.

– Ты меня убьёшь?

– А ты кому-нибудь расскажешь о том, что узнала?

– Нет, – твёрдо ответила она.

– Тогда тебе и вправду нет смысла меня бояться.

Я посмотрел на неё по-новому. Красивая девушка, вероятно, одного возраста со мной. Раскосые глаза совсем как у отца и Шейна, прямые чёрные волосы. Кожа у неё бледная, улыбка мягкая, а манеры почти идеальные для общества в Астаре. Она спокойная и уравновешенная, но с живым умом и внимательным взглядом. Отлично подходит брату. Да и мне она успела понравиться за какие-то десять минут.

Я сделал большой глоток вина прямо из бутылки и присел на край кровати, рассматривая Шейна. Он не так сильно изменился, за исключением причёски и нескольких морщинок между бровями. Его когда-то длинные волосы местами обгорели и не доходили даже до плеч. Такую длину я видел у него лишь в детстве.

– Он расстроится, узнав, что его волосы обгорели, – бездумно пробормотал я скорее сам себе.

– Не обгорели, – ответила Иён. – Он режет их раз в год. Каждый раз в день смерти вашей сестры, говоря, что недостоин носить такую гордость.

* * *

Брат пришёл в себя спустя час. И не успел он заикнуться о моей мнимой смерти, как я уже тряс его за обгорелые остатки традиционной накидки на груди.

– Ты идиот! – орал я ему прямо в лицо, пока его невеста благоразумно вышла. – Я устал спасать твою задницу!

Голова Шейна моталась из стороны в сторону, так сильно я его тряс.

– Прекрати улыбаться! Это выглядит по-идиотски и раздражает!

Однако он жадно разглядывал моё лицо и не сдерживал улыбку. Из-за чего я не мог толком разозлиться, потому что сам был рад его видеть. В итоге я бросил брата обратно на кровать, отпустив его одежду.

– Илос… Илос… – всё повторял Шейн, не в состоянии продолжить фразу.

Он часто моргал, избавляясь от пелены на глазах, и смеялся искренне счастливым смехом, который я слышал неимоверно давно.

– Да жив я! Даже чёртовы демоны в песках не смогли убить меня, – усмехнулся я, отпив вина из почти опустевшей бутылки.

– Каид будет так…

– Ты никому не скажешь! – оборвал я, холодея при мысли о Каиде.

– Но почему? – Шейн сел на кровати.

– Никому, Шейн, – упрямо ответил я. – Вся эта история останется между нами и твоей невестой. Твоим слугам она скормит придуманную историю, что пожар начался от масляной лампы, которую вы неудачно уронили, а я ваш гость, и не более.

– Иён не моя неве…

– Да знаю я! Ещё не невеста, потому что ты не сделал предложение, – махнул рукой я. – Но ты бы с этим не затягивал. Чем больше времени ты даёшь ей, чтобы узнать тебя получше, тем больше вероятность, что она сбежит, – язвительно поддел я и получил ощутимый пинок, из-за чего рухнул с собственной кровати на пол.

Лишившись дара речи от его наглости, я округлил глаза и вытаращился на брата. Шейн снова засмеялся, и только из-за искренности и облегчения в его взгляде я не стал возмущаться. Брат поднялся с кровати и крепко меня обнял, в последние пять секунд объятий я был готов поклясться, что он пытался сломать мне рёбра.

– Ты вернулся навсегда, Илос?

Я усадил его на подушки у стола и заставил выпить стакан воды, прежде чем пододвинуть ему сыр с фруктами и вино, которое нам принесли. Я также вытащил одну из своих традиционных накидок и накинул брату на плечи. Затем сел рядом с ним и закинул немного сыра в рот. Ощущение голода в пустом желудке стало сильнее страха и тревоги.

– Ты мог умереть, Шейн, – серьёзно напомнил я. – По какой-то глупости! Если бы не мой Дар перемещаться, ты был бы мёртв.

– У тебя ещё один побочный Дар? Как ты узнал о том, что я применил огонь?

– Я почувствовал его. Был уверен, что это… Тея. Решил, что она может быть жива. Глупости какие. – Я запустил руку в волосы и растерянно поскрёб кожу головы.

– Прости меня, Илос. Я не хотел вновь причинять тебе боль.

– Я хочу, чтобы впредь ты не применял Дар Огня. Никогда, Шейн! Я спас твою жизнь, и ты у меня в долгу. Поклянись, что больше не станешь так глупить.

Тот с видимым трудом проглотил набранную еду. Похоже, из-за воспоминаний она встала комом у него в горле. Он опять поник, а радость от нашей встречи, которую я наблюдал мгновения назад, исчезла из его взгляда.

Шейн пообещал не использовать огонь и никому не раскрывать секрет про народ юга, меня и мой Дар. Дольше четырёх часов мы говорили о том, что приключилось за годы разлуки. Я рассказал о себе, о Паргаде, о южанах и их культуре. Поделился историями про Назари и Аару, про Ярана и Падших, а Шейн поведал про то, как встретил Иён, про убийство отца и ярость Каида, когда тот своими руками вершил месть, объяснил причины натянутых отношений с Исаром.

– Мы не ненавидим друг друга, Илос. Просто разошлись во мнениях, – устало подытожил брат и залпом выпил вино из пиалы. – После смерти отца и ухода Каида всё стало сложно для Исара. Люди, как всегда, оказались переменчивы в своих мнениях. Из-за самосуда Каида министры принялись болтать за спиной Исара, что он не кровный сын Райяна. Припомнили, что мы с Каидом и Исаром в родстве только по матери и охотно обсуждали это, раскачивая и так неустойчивое положение власти.

Я раздражённо поморщился от того, как быстро советники отвернулись от Исара из-за нашего различия во внешности.

– Я считаю, что он должен был приструнить всех, как делал раньше! – вдруг порывисто выдал Шейн, с грохотом опустив пиалу на стол. Чудо, что чаша не треснула. – Но Исар ответил, что устал. Его утомили склоки и постоянная борьба с людьми, которые должны его поддерживать. Решив уехать, он не спрашивал моего мнения, Илос! Он собрал вещи и поставил меня перед фактом. Ладно Каид! Я ожидал от него подобного, но Исар…

Шейн выругался себе под нос и налил ещё вина, едва не расплескав часть по столу.

– Я не могу примириться с тем, что он так легко обменял Астару на Сабон! Это было слишком. Отец так долго готовил его стать нашим королём здесь, а он всё бросил! – Шейн заметил, что повысил голос, поэтому залил своё раздражение, выпив всё залпом.

Я устало потёр шею.

– Похоже, Исар убегал в такой спешке, что ты толком наорать на него не успел.

Шейн одарил меня кислой улыбкой, но моя неуклюжая шутка всё-таки смягчила его настрой.

– Это Исар предложил поделить Континент. Наши министры поддержали идею. Каид тоже не был против. Уверен, что в Цере его коронуют в скором времени, потому что братец твёрдой рукой навёл там порядок в своей привычной манере.

Шейн хмыкнул, а мне не требовалось уточнять. Я понимал, что это значит, и задумчиво закусил нижнюю губу, размышляя над словами Шейна.

– А ты?

– Я? – переспросил Шейн. – Останусь во главе Астары, меня уже нарекли правителем. Ты знаешь, что мне тяжело находиться среди людей, но оставшись без родных, я немного привык. Я бы тоже хотел сбежать, но не могу бросить Астару после всех трудов, которые нам пришлось вложить в неё. Мы могли жить счастливо вместе вдали от всего, но вместо этого потратили годы на этот город. Я не хочу, чтобы всё было зря. И эта ноша – меньшее, что я могу взять на себя, так как из-за меня начались наши трагедии.

Я не стал его разубеждать и успокаивать. Шейн действительно виноват в смерти сестры, но вина его абсолютно случайна. И из-за этого ситуация ещё сложнее. Я выискивал в его профиле хоть намёк на безумие, горе или ненависть, но видел лишь покорное смирение, поэтому вдвойне захотел, чтобы он поскорее женился на Иён и позволил себе немного радости.

– Скорее, вопрос в тебе и твоих границах, Илос, – вновь заговорил Шейн, переводя тему. – Исар и Каид далеко, им неинтересна пустыня. Ты же утверждаешь, что там есть люди, поселения, даже процветающий город. Мы можем объединить наши земли, и Астара станет столицей.

– Нет.

Брат вопросительно вскинул брови.

– Паргада не моя, и я не король. Там свои правители. Их территория принадлежит им, и не нам её делить.

Шейн поскрёб подбородок, раздумывая над новым вариантом.

– Тогда граница будет там, где её поделила природа, где кончается зелень и начинается мёртвое озеро с пустыней. Пойдёт?

– Да, так они и считают, не желая брать твоего, брат. И у меня есть к тебе одна просьба.

– Проси всё, что хочешь, Илос. В конце концов, я твой должник до конца моих дней.