Глава 18

Хоть Яран и Дастан были рады новости, они огорошили меня очередной местной традицией. Целый месяц перед свадьбой мы с Аарой не должны были даже видеться, чтобы обдумать правильность своего решения и изнывать от ожидания. Я по-настоящему взвыл, пока Яран улыбался нам со своего трона, объясняя, что разводы в их культуре запрещены, поэтому во избежание импульсивных и необдуманных поступков пару вынужденно разлучают, заставляя серьёзнее взглянуть на своё решение. Аара пробубнила о том, как ненавидит ждать, а я, округлив глаза, уставился на Назари, который предложил Ярану помочь вышвырнуть меня из дворца.

– Возвращайся ровно через месяц, Илос. Мы будем тебя ждать! – крикнул мне в спину Дастан.

Мстительно ухмыляясь, он пристально следил, как я покорно спустился по ступенькам лестницы, уходя в сторону главных ворот. Несколько раз я с недоверием обернулся, проверяя, не шутка ли это, но на каждый мой взгляд Дастан бескомпромиссно и с заметным удовольствием качал головой, наслаждаясь моим замешательством. Меня провожали ещё десятки любопытных глаз местной стражи. Пара мужчин торопливо распахнули ворота, на самом деле выпроваживая меня.

Так я остался без дома во второй раз.

Когда я появился, на ночь глядя, в Астаре, прямо у Шейна в кабинете и рассказал о случившемся и как меня вышвырнули вон, он рассмеялся от души и не заметил, как разлил чернила на свои традиционные одежды. Позже реакция Каида и Исара была ничуть не лучше, Каид хохотал так, что начал задыхаться от боли в боку. Тот месяц я провёл, изводя братьев своей компанией, а они придумывали одну шутку за другой, напоминая, что я король, которого выкинули из собственной страны. Но я держался, ни разу не ступил в Паргаду, проявив уважение к их, на мой взгляд, варварской, но всё же традиции.

Ровно через месяц Шейн нарядил меня в золотые и чёрные традиционные одежды. Иён помогла заплести волосы в тугие косички на правой стороне головы, как любят на юге. Желая разделить важный момент со всеми близкими, я рассказал Исару и Каиду про способность к перемещению, и в тот день, в качестве исключения, я взял всех братьев с собой в Паргаду. Впервые за долгое время мы были вместе, забыв о границах. В темноте ночи нас встретил Дастан, который стоял ровно на том же месте и даже в той же позе, сложив руки на груди, словно ждал, как изваяние, весь месяц. Разве что в этот раз на нём были праздничные одежды. Он улыбнулся нам и махнул рукой, приглашая на свадебную церемонию, объединённую с коронацией моей принцессы, так как здоровье Ярана ухудшалось.

Шагая по сумрачным коридорам, я понимал, что тьма, окутавшая моё сердце после семейных трагедий, никуда не ушла, но в тот день у чёрного появились оттенки, а в стороне заполыхал обожаемый мной рассвет, до которого мне осталось подать рукой, и я направлялся к нему уверенным шагом.

Вместе с женой я получил и титул короля, но на деле Аара правила сама, а я, как и обещал, был тенью за её спиной, помогая советом и мечом. Так я взял фамилию Калануа.

Мои братья, Каид и Исар, поступили так же, взяв фамилии своих невест. Квинтилий и Эгеланн, чтобы больше соответствовать странам, во главе которых они встали. И только преданный Шейн, даже взяв в жены милую Иён, не сменил нашей семейной фамилии, доставшейся от отца. Райян Юн. Шейн так и оставил её при себе, как и Астару, сохранив всё в точности, как и было, будто ждал, что однажды… мы все одумаемся и захотим вернуться.

Яран умер через год, и я помог Ааре пройти через горькую утрату. Я выполнил все свои обещания, нагонял страх и жестоко разбирался со всеми, кто пытался зайти на нашу территорию. Аара же действительно дала моё имя нашей стране, подчеркнув, что здесь люди всегда находятся под моей защитой. И благодаря тому, что все четыре страны названы в честь каждого из Первых, люди с похожими Дарами начали стекаться поближе к своим основоположникам. Поэтому все, кто открывал у себя Дар Тьмы, тянулись к нам.

Из года в год с братьями я виделся всё реже, хотя внимательно следил за их судьбами.

Один раз я вмешался в политическую жизнь Каида, собственными руками убив заговорщиков против него. Я оставил доказательства их предательства и три вздёрнутых тела на дереве недалеко от дворца брата. Тем самым хотел вернуть долг и извиниться за то, что меня не было рядом, чтобы помочь отомстить убийцам отца. Возможно, я немного перестарался, оставляя мертвецов на всеобщее обозрение, потому что спустя месяц на границе пустыни наши разведчики нашли красноречивое послание от Каида.

Лопата, воткнутая в песок.

Дастан решил, что я рехнулся, когда согнулся от хохота. Я не забыл угрозу брата перекопать мою пустыню, хотя в тот раз к лопате добавили приказ явиться в Церу под видом вежливого приглашения на ужин.

Из-за возможных политических конфликтов между нашими странами я чаще приходил тайно. И не столько к Каиду, Шейну и Исару, сколько к своим племянникам и племянницам – чтобы поиграть с ними. А затем из теней наблюдал, как братья догадывались о моих визитах, замечая странные угощения и подарки. Они знали, что я жив и счастлив, и, я уверен, им этого было достаточно.

С помощью Аары я незамедлительно посадил Шейна на кровную клятву, заставив его хранить наш секрет в тайне и дать обещание никогда не применять огонь. Я всё ещё боялся, что однажды он сглупит.

Я последовал совету Каида, тайно наведывался в библиотеки Шейна и Исара, уничтожая любые упоминания и истории о возможностях моего Дара. Я без спроса на время одалживал другие книги, чтобы переписать их в Паргаде и расширить нашу библиотеку. Помня о наставлениях отца, я с одержимостью во благо потомков собирал все доступные знания, каждый раз благодаря Дар перемещения, без которого всё это было бы невозможным.

Моя любимая Аара подарила мне двух сильных сыновей, которые, к моему сожалению, характерами слишком похожи на меня. Каково же было моё удивление, когда в день четырёхлетия старшего я незамедлительно ощутил, как будто три нити потянули моё сердце в разные стороны. В те дни я мог поклясться, что сам ветер толкал, а земля кренилась, заставляя меня идти в нужном направлении.

– Ты же теперь Калануа, – напомнила мне Аара, пока Дастан запрягал коней для нас двоих. – Твоему старшему сыну четыре. То, что ты ощущаешь, – это Зов Назари. Ты не можешь от него отказаться, поэтому иди и приведи их в наш дом.

– Не переживай, Аваре, я тебе помогу. Иначе ты всех детей своим видом распугаешь, – усмехнулся Назари.

Заинтригованный новым чувством и необъяснимой связью, я отправился вместе с Дастаном, чтобы привести для своих сыновей будущих преданных друзей. Так вместо двоих детей я получил пятерых.

* * *

Прошло очень много лет, и мои волосы уже давно тронуты сединой, а наши дети выросли. Аара подарила моей душе свободу от тяготившей меня вины. Примирившись с самим собой, я научился создавать не просто тьму, но настоящую Ночь, со своими красками, и стал ещё лучше понимать местных, считающих Ночь священной.

За десятилетия Паргада расширилась, в пустыне выросло больше поселений, а некогда маленькие деревни начали превращаться в города. Библиотеки пополнились всевозможными знаниями, сохранившимися на Континенте, и местные учёные смогли создать университет и улучшить образование в школах.

Я посодействовал в смене оружия в армии, доказав, что менее изогнутое лезвие лучше для боя. Но отучить сразу класть сахар в чай мне так и не удалось. Редко, но мы устраивали праздники с танцами, которые так понравились Ааре. Мы открыли месторождения драгоценных металлов и наладили торговлю с остальными странами, обмениваясь товарами и знаниями.

Вместе с Дастаном мы воспитали новое поколение Назари, и даже лучший друг Аары нашёл свою любовь – у них родились два мальчика и одна девочка, поэтому во дворце всегда было шумно, а за обеденным столом до сих пор тесно.

Все мои братья умерли. Последним два года назад от болезни ушёл Каид. Он не принял мою помощь и кровь, пожелав наконец уйти на долгожданный покой. И я уважал его выбор, пообещав встретиться с ним в другой жизни.

Моя любимая Аара умерла три месяца назад, и я пишу всё это, чувствуя, что и мой конец близок. Примерно пять лет назад Аара облегчила клятву Шейна, позволив ему перед смертью всё рассказать детям, чтобы те знали правду и не применяли огонь, если он проявится у них. Только его и мои дети знают истинную историю гибели Теялы.

Однако судьба и память непредсказуемы, поэтому я хочу, чтобы правду знали все мои потомки и не заблуждались на мой счёт, воображая меня героем или спасителем. Я человек, прошедший тот путь, который ему выпал. И в конце этого пути я сожалею лишь о том, что нам не удалось помочь Теяле с её бесконтрольным огнём. Что мы не смогли уберечь самую младшую из нас.

Моя же любимая Аара…

Перед её смертью она переживала о своём предсказании. Ей была обещана тёмная ночь, и она пугалась, гадая, не идёт ли речь о её перерождении, на которое надеялись все южане. Ради её спокойствия я заставил Аару принять новую клятву на крови. Она тихо смеялась и снисходительно выслушала моё обещание принести ей свет. Я поклялся, что после смерти, после того, как моё тело сожгут, я найду её в тенях среди песков и останусь рядом, пока не потухнет последняя звезда.

– Ты же знаешь, Илос, что клятва так не работает? Она оборвётся с нашим дыханием, – ласково улыбалась Аара моему нежеланию отдавать её даже самой смерти, а потом разглядывала новые клятвенные отметины на наших ладонях.

– Во мне кровь Первых, принцесса. Кто знает, что она может, – улыбнулся я в ответ.

Аара ошиблась, а моя догадка оказалась до пугающего верной. С её смертью шрам с моей ладони не исчез, оставаясь напоминанием, что обещанное мне ещё предстоит выполнить.