Глава 19

Я знала, что должна была делать после ухода Ильи. Четко выполнять его указания, обеспечивая в первую очередь безопасность дочери. Но, оказывается, знать, что делать и начать действовать как необходимо – абсолютно разные вещи тогда, когда твое сердце реально рвется надвое в диком страхе за любимых. За ребенка и за мужчину, что так давно и безвозвратно присвоил мое сердце, даже не имея об этом понятия.

Натянув второпях одежду и выскользнув из предбанника, я услышала напряженные голоса, среди которых сразу опознала Татьяну и Семена – одного из главных ее наемников и самого грубого из моих охранников-надзирателей. Это он лично тащил меня тогда от забора особняка при неудачной попытке убежать и явно получал удовольствие, выкручивая мне запястье куда сильнее необходимого и не обращая внимания на мольбы Нюси. Как же они нашли нас так быстро? Наверняка кто-то из бывших сослуживцев Якова сдал, ведь Татьяна – та еще актриса и изворотливая змея и могла убедить их в чем угодно. Вот поэтому-то я и не решилась обращаться ни к кому из них за помощью, она же их словно околдовывала сразу, и они ее, открыв рот, слушать начинали и с рук есть, тем более, что в отличии от меня, всегда тусила на их посиделках и дружеских застольях. Ей было можно, мне – нечего там делать. Ох, Яков-Яков, какой же ты был местами упертый и тяжелый, и вот к чему это привело.

От паники у меня так грохотало в ушах, что я едва могла разобрать слова говоривших, однако четко уловила угрозу в грубом рычании Семена, которого резко оборвала Татьяна. Все же властности, которую она до поры искусно скрывала, ей было не занимать, и все ее прихлебатели ей подчинялись беспрекословно. Мне в какой-то мере даже завидно было.

Метнувшись к крыльцу дома, я нащупала у стены нечто длинное, вроде бы черенок лопаты, и замерла спиной к двери, все еще не в силах оторвать взгляд от темных силуэтов у ворот, подсвеченных светом фар стоящей снаружи машины.

Что-то произошло там, какое-то движение, грохнула калитка, захлопываясь, на землю глухо рухнуло чье-то тело, похоже, по забору снова замолотили, я стиснула свое оружие крепче и чуть не заорала, врезав с разворота, ощутив прикосновение к своему плечу.

– Тшшш! – шикнула на меня Лиза, бесшумно шарахнувшись от меня. – Это я! Заходи в дом давай.

– Но Илья…

– У них с Антохой все под контролем, – шепотом сказала она, но не убедила. Слишком уж напряженно она и сама всматривалась и вслушивалась в происходящее у забора.

– А если они не справятся?

– Тогда нам, тем более, нужно будет находиться за запертой дверью, что задержит этих ублюдков, пока мы уфигачим через заднюю дверь.

Я признала ее правоту и зашла внутрь, после чего дверь Лиза заперла и быстро помчалась на кухню к окну, чтобы наблюдать. Я тоже почти бегом заскочила к дочке, аккуратно приподняла ее, оборачивая одеялом так, чтобы сподручно было схватить одним движением и унести. Нюська забормотала во сне, забавно морча нос и лоб, и я, не удержавшись, прижалась к ее щечке губами, вдохнув родной запах. Оторвалась, чувствуя опять, что рвусь пополам. Говорят, настоящая мать никогда не будет сомневаться кто для нее важнее – ребенок или мужчина. А из меня, выходит, не получилось хорошей матери, если при мысли об исчезновении Ильи у меня так сердце кровью истекает, что внезапно даже ради дочери жить дальше не хочется.

Я вышла из комнаты, направляясь к Лизе, но она уже и сама бежала мне навстречу, а точнее обратно к двери.

– Разрулилось вроде пока, – бросила она, проносясь мимо, чтобы отпереть.

Антон вошел первым, и девушка, нисколько не смущаясь нашего присутствия, запрыгнула на него, прямо в радушно распахнутые объятия.

– Лиска моя…ну чего ты… малыш… нууу… – пробормотал парень, отвечая на ее требовательный поцелуй прямо на ходу, пронося свою любимую мимо меня, скрываясь на кухне и оставляя нас с Гориновым наедине.

Илья проводил молодежь взглядом, перевел его на меня, ловя мгновенно в уже такой знакомый, неизбежный, но такой же шокирующий, как в самый первый раз, плен. Он просто смотрит мне в глаза, а я сразу не дышу, под ногами опоры не чую, мира вокруг не помню. Нет меня, нет нигде, я лишь отражение в его глазах, а за пределами этого не существую.

– А меня поцелуют или не заслужил? – вдруг подмигнул Илья, разбивая колдовской ступор, в который сам и погружал.

– Илюша… – всхлипнула и вспыхнула я одновременно, бросаясь к нему на шею, прижимаясь всем телом и ощутив холод на его коже. – Господи, ты же замерз весь! Полуголый, да еще босой!

– Да не успел даже остыть толком, Инуш, – подмигнул он мне, подарив только один краткий поцелуй и чуть отстранившись, сверкнул весело глазами, мигом смущая и зажигая. – Гады, такой кайф обломали. Но мы же повторим, а?

Я закивала, цепляясь за мощные плечи Ильи и обещая ему все, что угодно, и он притер меня к стене, зацеловав уже до полного опустошения в разуме, из которого вымело, как ураганом, все невзгоды.

– Я знаю, что рискую словить хороших трындюлей за кайфоломство, но нам бы обсудить ситуацию, – подал голос Антон, впрочем не выходя пока в коридор, где мы затаились, как влюбленные подростки.

– Ты успокоилась? – отстранившись, но не разжав объятий, Горинов всмотрелся в мое лицо.

– Так это ты меня так успокаивал? – не сдержалась от улыбки я.

– Ну, мне-то самому без вариантов успокоиться, тебя целуя, – сверкнул он ответной улыбкой.

– Это не я там опасности подвергалась, чтобы о моем спокойствии волноваться.

– Да не было пока никакой опасности, Инуш. – ответил Илья, подталкивая меня мягко в поясницу на кухню. – Они, думаю, приехали в основном положение вещей оценить и с надеждой на авось. Вдруг бы я захотел торговаться или оказался жидковат. Вряд ли реально рыпнулись бы, слишком открыто, и невыгодные позиции были. Когда хотят всерьез напасть, вот так не светятся. И напрасно ты, Антоха, сразу им все карты выложил. Да и вообще зря влез. Зачем вам это?

Я сразу бросилась к плите, ставить чайник, чтобы напоить Горинова горячим.

– Не понял, – насупился сидящий на стуле парень, у которого Лиза расположилась на коленях. – А на кой ты нас с Лиской из лесу вывозил, Илья Иваныч?

– Это не шутки, Антоха. Опасно.

– Да неужели? А тебе одному нас везти, точно зная, что нас банда отморозков ищет, не опасно было? Да ну нах! И говорить об этом не хочу! – Антон, похоже, рассердился не на шутку. – И не напрасно я им озвучил – с кем дело иметь придется, если полезут. Ты, Илья Иваныч, прости конечно, но действительно поотстал от жизни в своем лесу. Герои одиночки для фильмецов хороши, а в реале время для них сейчас ни черта не благоприятное. Нынче принято в первую очередь крышами меряться, а не личной крутостью и величиной приборов. И чаще всего, на этом этапе все и разрулиться может, потому как, если твоя крыша окажется круче, то дураков не найдется лезть на рожон.

Илья нахмурился и покосился на меня. Я кивнула, подтверждая слова парня.

– Зачастую так и есть, но только откуда у нас такая крыша, что гарантированно отпугнет Татьяну? – спросила у мужчин.

– Ну-у-у… частично я сам по себе крыша. – фыркнул Антон смешливо. – Точнее, то … хм… говно, в которое лучше не вляпываться, да, малыш?

Он подмигнул Лизе и тут же схлопотал от нее ладонью по лбу.

– Чего городишь, балбес! – возмутилась она.

– Правду-матку режу! – скорчил гримасу Антон и чмокнул ее в раскрытую ладонь. – Я ведь не просто сам по себе мальчик, а с папаней, связываться с которым да-а-алеко не все рискнут. Плюс – я тот еще прошаренный тип, что помимо папани сумел обзавестись подпиской в виде целого охранного агентства. Так что я – крутая крыша, Илья Иваныч. И не хмурься, не надо, че, как самому башкой рисковать ради людей, коих знать не знал – нормально, а помощь принять в сложной ситуации – ломает?

– Есть такое, – честно согласился Горинов. – Спасибо тебе, Антоха.

– Рановато спасибкать. И это… вопрос у меня имеется. Инна, эта дамочка прозрачно намекала на некие компрометирующие вас обстоятельства.

– Меня? – от изумления чуть мимо чашки кипяток не пролила.

– Ага, типа странности у вас в поведении были, на которые жаловался ваш покойный супруг. Есть предположения о чем она?

– Нет, – растерянно покачала я головой.

– Точно? Без обид, но лучше знать обо всем. Уж больно много в наше время способов убрать с дороги кого-либо с помощью условно законных рычагов. Ну или шантажировать, заставив сделать что угодно.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Илья, приняв у меня кружку с чаем.

– Скажем, проблемы с алкоголем, наркотой.

– Это точно не обо мне, – заверила его.

– А типа срывы, истерики?

– Нет, – покачала я головой.

– То есть, если они попробуют потащить тебя на какие-либо экспертизы, ты будешь чиста?

– Ну конечно!

– Ладно, – задумчиво заключил парень.

– В чем дело, мажор? – заглянула ему в глаза Лиза.

– Да больно самоуверенно эта ба… дама себя вела. Такое чувство, что у нее вариантов планов заготовлено столько, что мама не горюй, и она не сомневается в успехе. Села и уехала запросто, а я вообще-то думал, что они долго нас пугать и торговаться будут.

– Ну, ты же припугнул их опер-группой, – заметил Илья.

– И че? Пока они просто под двором стоят и треплются с нами, предъявить им нечего. Думаю, подались они в город какую-то эпичную пакость готовить. Но узнать – какую, мы сможем, походу, только по факту ее реализации. Поэтому предлагаю дождаться парней из группы и лечь хорошо выспаться под их охраной, – Антон посмотрел на свои массивные часы. – Любой гемор всегда лучше встречать на светлую голову. Согласны?

Причин не согласиться ни у кого не нашлось. Разлили чай на всех, я осмелилась пошарить по шкафу в спальне, нашла и принесла Илье носки с рубашкой, и мы уселись ждать.

Парни из агентства прибыли минут через двадцать, Антон с Ильей вышли и говорили с ними недолго и вскоре вернулись.

– Ну все, мы наверх, как обычно, – Каверин потянул со стула уже клюющую носом Лизу, они затопали по деревянной лестнице в глубине дома и затихли через минуту.

– Пойдем? – спросил Илья и повел меня в зал.

Разложил диван и остановился, озадаченно глядя на меня.

– Что-то я забыл, что у меня постельного больше нет, и подушка одна тут.

– Обойдемся, – заверила его, мягко толкнув к постели.

Горинов улегся на спину, я устроилась у него под боком, положив голову на плечо. Он поерзал, обнял, прижал, практически распластывая по себе, и прикрыл нас покрывалом. Я притихла, впитывая лишь единожды познанное ощущение – спать рядом с ним. Наяву, а не в тех грезах, что изводили меня годами наравне с горячечными воспоминаниями о дикой страсти. Дышала его ароматом, теплом, насыщенным чувством близости и безумного сиюминутного счастья.

– Ин? – тихо позвал меня Илья, когда уже стала проваливаться в дрему.

– М?

– Кто это был? Кого ты… тогда в санатории. Кто это был?

– Ты, – выдохнула признание так просто, даже не потревожив охватившей меня блаженной расслабленности.

Не больно, не страшно, не имеет значения поймет ли. Я его полюбила тогда. Мгновенно, непонятно, безумно, обреченно и насовсем. И ничего с того времени не поменялось.