Глава 2

Илья

Услышав, как дверь медленно открывается, я смотрю на часы. Целых два часа она просидела в машине. Наверное, замерзла и проголодалась. До чего же она упертая! Но рано или поздно она должна понять, я серьезен, говоря ей все эти слова. Я не отступлю от своего плана. Это был последний раз, когда я оторвал от нее придурка, лапающего ее грудь своими мерзкими руками.

Когда Ника входит в дом, внезапно мне кажется, что я пожалею о своем решении. Да, вероятно я пожалею об этом не один раз, пока мы будем заперты здесь тет-а-тет. Но я уже привел свой план в действие и не собираюсь сдаваться, как бы тяжело ни было. Остается надеяться, что она не доведет меня до сердечного приступа своими выходками или не перережет мне горло во сне моим же собственным тактическим ножом.

Жду, что она пройдет в дом, но оборачиваюсь на шорох у двери, где она все еще стоит, прислонившись к стене. Когда мое внимание привлекают ее глаза, я тут же перестаю помешивать ужин на плите. Они красные и опухшие. Это не из-за травки. Нет. Когда я ушел в дом, оставив ее в машине подумать и свыкнуться с новой реальностью, они не были такими.

— Ты плакала?

— Нет.

Шумно вздохнув, выключаю газовую горелку и подхожу к ней ближе, рассматривая ее заплаканное лицо и спутанные волосы.

— Ты думаешь, я дурак?

— Нет, — хмурится она.

— Тогда почему ты врешь мне, когда я задаю тебе вопрос?

— Если для тебя это так очевидно, зачем спрашивать?

Приблизившись к ней еще на шаг, я пристально смотрю ей в глаза.

— Послушай, Ника. Каждый раз, когда ты будешь врать мне, будут последствия.

— Я не ребенок, — она вжимается в дверь позади себя.

— Тогда прекрати вести себя как ребенок! Когда ты будешь вести себя как взрослая, я буду обращаться с тобой как со взрослой. Договорились?

Ника лишь хмыкает и упрямо вздергивает подбородок.

— Доверие — это самое важное. Вероятно ты будешь кричать, выводить меня, но никакой лжи! А сейчас иди и прими душ. Смой с себя того придурка. И не надевай больше свою одежду, ее нужно постирать. Она провоняла травкой.

— Но что я тогда надену? — она не спорит, а задает вопрос. Хм, может быть, это будет все же легче, чем я предполагаю?

— Я найду что-нибудь, что ты сможешь надеть. Иди!

Сначала она не двигается с места, но я всем своим видом даю ей понять, что я непреклонен. Тогда она отталкивается от двери и шаркающей походкой идет в ванную. Как только дверь за ней закрывается, подхожу к окну, ища успокоение в открывающемся мне пейзаже.

Мне нужно проверить запас дров и уровень пропана в баллоне, а также запас консервов, так как я не был здесь уже пару месяцев.

Этот домишко построил мой дед. Он был номенклатурщик, принадлежал к правящей элите при Советской власти и отхватил себе большой кусок леса прямо у озера. Эта территория числилась как заповедная, поэтому до сих пор здесь нет других домов. Сначала дед построил эту небольшую временную хижину, а рядом, ближе к озеру, хотел возвести огромный дом. Но ветер власти переменился и ему пришлось попрощаться со своими амбициями и планами. Так временное стало постоянным.

Ладно, достаточно воспоминаний. Мне пора приниматься за дело. К тому времени, как Ника выйдет из душа, я должен все закончить и буду ждать ее, чтобы рассказать о правилах и о том, какой будет ее жизнь в ближайшую неделю или две или столько, сколько времени понадобиться, чтобы вдолбить в нее здравый смысл.

У нее есть шрамы внутри. Я вижу. Это написано у нее на лице. Мне не составляет труда распознать их. Ведь и у меня они тоже есть. Но, чтобы помочь ей, я должен знать их причину. Однако я уверен, что она не расскажет мне о ней просто так.

Пока я все проверяю, вспоминаю, что именно мне известно о ее прошлом. Когда Ника была еще ребенком, ее отец был ранен, закрыв жену Макса от пули. Он пролежал две недели в реанимации борясь за жизнь. Обычный человек после таких ран скончался бы если не сразу, то в течении двух дней. Он же боролся две недели. Когда он умер, его жена Яна ушла в депрессию. Начала употреблять наркотики. Ей удавалось долго скрывать это ото всех. Но, а когда это стало известно, Макс отправил ее на лечение в частный центр. Ника жила в то время с семьей Максима. Я знаю, что она очень близка с Софией, по крайней мере раньше была.

Ее мать полностью излечилась, и спустя пару лет вышла замуж во второй раз. Макс пробил ее нового мужа. Идеальная биография. Никаких темных пятен. Из хорошей семьи. Не привлекался, профессор в местном университете. Со стороны все казалось идеальным. Благополучная семья. Но спустя несколько лет Ника стала просто неуправляема. Плохо училась, устраивала истерики, пыталась сбежать из дома. Возможно ли, что прошлое ее родителей так сильно повлияло на нее и дало о себе знать в более сознательном возрасте? Это все, что я узнал от Никиты.

Также мне рассказали, что Максим отправил ее доучиваться в Москву в какую-то частную академию. Это учебное заведение закрытого типа только для девушек со строгими порядками и охраной. Не знал, что такие еще существуют. С тех пор как она вернулась, ее поведение ни чуть не улучшилось.

Я уверен лишь в одном, для такого поведения должна быть веская причина.

Когда я возвращаюсь через пятнадцать минут, ожидаю увидеть ее расхаживающей по хижине в моей футболке, которую я положил для нее на кровать. Но дверь в ванную все еще закрыта, а душ все еще работает.

Черт! Она израсходует всю горячую воду! Мне нужно было обозначить четкие временные границы для принятия душа. Подхожу к двери и настойчиво стучу. За этим не следует никакого ответа. Прислушавшись, стучу еще раз.

— Ника, ты скоро? У меня здесь не спа-салон, — ответом мне служит все та же тишина и непрекращающийся звук льющейся воды. — Если ты не выключишь воду, я войду и выключу ее сам, закончила ты или нет.

Посчитав до десяти, медленно поворачиваю ручку.

 — Я вхожу!  — дверь не заперта, так как на ней попросту нет замка. Мне одному он здесь ни к чему.

Вхожу и мое внимание сразу же привлекает то, что занавеска в душе распахнута. Я вижу стекающую в слив драгоценную горячую воду, но… никакой Ники.

Нет. В душе ее нет.

Она втиснулась в узкое пространство между унитазом и раковиной, свернувшись калачиком и низко опустив голову.

Какого хрена?

Выключив воду, оборачиваюсь к ней, перевожу затем взгляд на ее одежду, валяющуюся на полу. Снова смотрю на нее, сидящую абсолютно голой, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях. Теперь, когда вода не шумит, мне отчетливо слышно, как она тихонько плачет.

Это зрелище разбивает мне сердце. Присев на корточки и протянув руку, убираю ей за спину упавшие на лицо пряди волос.

— Ника, — тихо зову ее. — тебе нужно принять душ, и станет легче.

— Я устала, — вырывается из нее с приглушенным всхлипом.

— Я понимаю, — и я действительно понимаю ее.

Сколько раз мне вот так хотелось свернуться калачиком и забыть обо всем, что я видел за время службы, обо всем, что мне пришлось там сделать. Но спрятаться не поможет. Проблемы никуда не денутся. Нужно встать и заставить себя посмотреть им в лицо.

Быстро раздеваюсь. Скинув боксеры, снова включаю воду, радуясь, что она все еще теплая.

— Ника, ты можешь встать? — протягиваю ей руку. Но она не отвечает и даже не поднимает головы. Мне ничего не остается, как наклониться и взять ее на руки. Она не сопротивляется, безвольно повиснув в моих руках, как если бы она потеряла всю волю к жизни.

Не знаю, что творится у нее в голове, но хорошо понимаю, что иногда проблемы могут повлиять на человека настолько сильно. Я видел пару раз такое во время службы. Захожу, держа ее на руках, в душевую кабину и, поддерживая ее одной рукой, чтобы она не сползла вниз, беру с полки простенький шампунь.

— Было бы неплохо, если бы ты мне помогла, — обращаюсь к ней, пытаясь открыть одной рукой бутылку и выдавить из нее немного шампуня.

Она по-прежнему молчит, навалившись на меня всем весом. Наконец, справившись с бутылкой и помыв ее и свои волосы, перехожу к ее телу. Намылив руку, я тщательно промываю даже те места, которые слишком интимны, чтобы я мог трогать их.

Выключив воду, беру с крючка полотенце и вытираю ее как можно лучше. Не потрудившись вытереться сам, снова поднимаю ее на руки и несу в кровать. Накрыв Нику одеялом, убираю с ее лица влажные пряди и обнаруживаю, что ее глаза полузакрыты и невидяще смотрят в стену.

— Поспи немного. Когда ты проснешься, я накормлю тебя завтраком, а потом нам нужно будет установить некоторые правила, — говорю, разглядывая темные круги под ее глазами и то, как она свернулась калачиком под одеялом.

Это совсем не то, чего я ожидал. Понятия не имею, как вести себя с ней теперь.

Накрыв ее получше, достаю спальный мешок и раскатываю его на полу рядом с кроватью.

И во что я ввязался?

********

Утро — мое любимое время суток. Оно всегда дарит новые надежды.

Вглядываясь в умиротворяющий пейзаж за окном, вспоминаю события вчерашнего вечера, надеясь, что это прекрасное утро в сосновом бору вдохнет и в Нику свежие силы. Вчера вечером она крепко заснула и спала всю ночь, не просыпаясь. Она была измотана. Физически и морально. Меня терзают опасения, что душ и сон не сильно помогут ей.

Но я очень надеюсь, что ей станет хотя бы немного лучше, лишь только она увидит всю эту красоту вокруг и вдохнет полной грудью чистый воздух, наполненный ароматом шишек и трав, услышит пение птиц...

Неспешно наслаждаясь видом и утренним кофе, вдруг слышу стук закрывающейся двери в ванную комнату. Должно быть, я был слишком поглощен своими мыслями, и не заметил, как Ника проснулась и выскользнула из постели. Когда я снова подношу кружку ко рту, дверь ванной открывается и… о, черт!

Каждый мускул в моем теле напрягается, когда она выходит из ванной и неспешно направляется ко мне будучи совершенно голой. Я продолжаю сохранять невозмутимое выражение лица, пока она подходит все ближе с вызывающим блеском в глазах.

О, да! Ей определенно лучше, раз она опять пытается вывести меня на эмоции.

Когда она забирает кружку из моих рук, наши пальцы соприкасаются, и у меня перехватывает дыхание от этого. Она делает маленький глоток, не сводя с меня пристального взгляда, но я продолжаю оставаться бесстрастным. Ей не переиграть меня! Девочка не знает, что, как снайперу армейского спецназа, мне не занимать не только терпения, но и хладнокровия.

А та моя вчерашняя вспышка раздражительности в машине, что ж, у всех случаются моменты. Я всегда могу притвориться, что этого не было.

— Что у нас на завтрак? — спрашивает Ника как ни в чем не бывало, как будто не стоит голая посреди кухни.

— Ты не будешь завтракать, пока не оденешься!

— Почему? Я чувствую себя так комфортно.

Последнее, что она делает, это чувствует себя комфортно. Прошлая ночь доказала это. Она снова лжет мне.

Пока я мыл ее вчера, отбросил всякие мысли о том, что она красивая и сексуальная женщина. Я отнесся к этому как к очередному заданию, которое я должен выполнить. Все мои движения были методичны и бесстрастны, когда я дотрагивался мыльной рукой до ее обнаженного тела.

Сейчас же я не могу не замечать ее женственных округлостей.

— Ты опять ведешь себя как капризный ребенок.

— Но у меня нет никакой чистой одежды, — парирует она.

— Я положил тебе на кровать одну из моих футболок и боксеры, — забираю обратно свою кружку из ее рук. — Они должны подойти, — добавляю, и мой взгляд невольно опускается на ее пышные бедра.

Она ухмыляется и начинает словно дикая кошка плавно двигаться по направлению к кровати. А я не могу заставить себя отвернуться, глядя на то, как покачиваются ее бедра при ходьбе.

Мне нужно убраться отсюда поскорее. Нужно съездить в ближайший поселок и купить продукты. Но сначала следует хорошо позавтракать.

Распорядок превыше всего.