Глава 19

Илья

Вряд ли я встану с постели в ближайшее время. Только не с этой травмой головы и не с моей ноющей лодыжкой.

Но считаю, что в больницу действительно ехать не стоило. И это не потому, что я не готов покинуть это место, оказаться с Никой в городе, вырвавшись из нашего образовавшегося пузыря в реальный мир. То, что она сделала, перевязала меня, позаботилась о лодыжке, это то, что сделал бы любой фельдшер скорой помощи. Что касается сотрясения мозга, мне просто нужно переждать симптомы. Головокружение и тошнота приходят и уходят волнами. Меня больше не рвало, но я все еще не могу есть. Ника настояла на том, чтобы я попил воды. Что я и сделал. И я рад, что мой желудок удерживает ее во мне.

Сейчас в хижине темно и тихо. Ночь давно вступила в свои права, но мне не спится. Весь день Ника суетилась вокруг меня, а вечером прилегла рядом со мной на кровать, повернувшись на бок и свернувшись калачиком.

Одной рукой прижимая к ране наполовину растаявший пакет с замороженными овощами, поворачиваю голову в ее сторону. Она лежит с закрытыми глазами, засунув обе руки под щеку, отчего выглядит такой невинной и хрупкой.

Уже несколько раз за ночь она поднималась, приносила мне новый ледяной компресс, сопровождала до туалета и обратно, поддерживая меня, строго командуя, чтобы я непременно опирался на нее во время этих прогулок.

Свободной рукой тянусь к ней, чтобы убрать ее длинные темные локоны с ее плеча. Они не мешают ей и не падают на лицо. Просто мне хочется дотронуться до них, посмотреть, как они скользят сквозь пальцы. На ней надета одна из моих белых маек-алкоголичек без рукавов. Ее ткань еще тоньше, чем у обычной футболки, чему я однозначно рад, так как она не скрывает от меня темные ареолы ее груди. Без сомнения, эта майка смотрится на ней лучше, чем на мне. А без нее Ника выглядит еще лучше.

Мне нужно как можно скорее прийти в себя после удара и все-таки съездить в поселок за презервативами. Я больше не буду обманывать себя. Ни за что я не отвезу ее обратно в город без того, чтобы еще раз не почувствовать ее тугой жар, окружающий меня. Без того, что бы не припасть к этой груди жадным поцелуем опять. Хотя бы еще один раз.

Потому что, когда мы вернемся домой, иллюзия закончится. Все станет, как прежде.

Не знаю, сколько еще я смогу удерживаться, чтобы не прикоснуться к ней? Может быть, мне отправить в поселок Нику? У нас и продукты заканчиваются. Проблема в том, что я не уверен, что могу отдать ей ключи. Доверяю ли я ей настолько? Что, если она купит в поселке самогон или просто уедет? Вернется домой. В эту мерзкую общагу.

С такими мыслями, которые рвут мне душу, я все-таки проваливаюсь в сон. Когда я снова открываю глаза, за окном уже светло. Первое, что я делаю, проснувшись, поворачиваю голову на подушке, чтобы посмотреть на Нику. Она придвинулась во сне к моему плечу и уткнулась в него носом. Ее теплое дыхание щекочет мне кожу, а от вида ее спящей, такой трогательной и уязвимой, ноет в груди.

Ее карие глаза с золотыми искорками внезапно распахиваются, и она одаривает меня робкой улыбкой. Боже, нет лучшего способа проснуться. Ну, может быть, если бы она забралась сверху на меня и опустилась на мой член. Непроизвольно поправляю свой утренний стояк, и ее глаза автоматически прослеживают это движение.

— Я хотела спросить, как ты себя чувствуешь, — начинает она охрипшим ото сна голосом, — но теперь вижу, что по крайней мере одна часть твоего тела чувствует себя прекрасно.

— Я просто мужчина, — пожимаю плечами.

— Это, наверное, единственное, что ты не можешь контролировать, — она хитро улыбается. — Это твоя слабость?

— У всех нас есть свои слабости. Это нормально.

— Ты голоден? — спрашивает она, привставая на локте. — Ты не ел вчера весь день.

— Немного.

— Как думаешь, тебе уже можно есть? — выражение ее лица, когда она придвигается ближе, ясно говорит мне, что она имеет в виду не завтрак.

Даже несмотря на поврежденную лодыжку и сотрясение мозга, мой член рвется наружу из тесных боксеров. Да, иногда по утрам я прибегаю к самопомощи. Но этим утром я проснулся не один. И мог бы найти гораздо более приятный способ справиться с этим напряжением. Если бы Ника только захотела. Желание в ее взгляде говорит мне о том, что она хочет этого не меньше, чем я.

— Наверное, это очень неудобно, когда одна часть твоего тела всегда выдает, насколько ты возбужден, — игривые нотки в ее тоне лишь увеличивают мое желание. Нет. Это не просто обычный утренний стояк. Это все она.

— Ты имеешь в виду твои соски? — не могу оторвать глаз от того, как сильно они возбуждены и словно острые пики пробиваются сквозь тонкий хлопок майки.

Она опускает голову и обхватывает свою грудь ладонями.

— Может быть, мне просто холодно, — парирует она.

— Мы оба знаем, что тебе не холодно, Ника.

Она снова улыбается, встречаясь со мной глазами.

— Ты прав. Не холодно, — она сжимает грудь и проводит большими пальцами по кончикам, не отрывая от меня своего пристального взгляда.

Черт! Я не могу трахнуть ее. Только не с моей раной. И не без презерватива. Но если она продолжит так трогать себя, мой контроль и здравый смысл полетят к черту. Пора признаться, последние три дня я вообще мало контролирую себя рядом с ней. А мне нельзя терять контроль. Ни в чем. Так я могу сорваться.

— Ника, — предупреждающе говорю ей.

— В чем дело? — неподдельное удивление в его голосе и невинная улыбка не могут обмануть меня. Не тогда, когда ее глаза горят диким огнем, и она по-кошачьи плавно придвигается ко мне еще ближе.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, это не поможет мне успокоиться.

— Да, ты прав. Мне следует прекратить, — внезапно говорит она, отпуская свою грудь, и на этот раз я немало удивлен. Ровно до следующего мгновения, когда она срывает с себя майку через голову и бросает ее на пол. Когда ее руки возвращаются к соскам, из меня вырывается отчаянный стон.

— Черт, Ника. Я же не могу. У нас нет презервативов и моя голова… — слова обрываются, когда она стягивает одним умелым движением мои боксеры вниз, наклоняется и обхватывает своими горячими губами мою бешено пульсирующую головку.

Когда одной рукой она обхватывает меня у основания, продолжая посасывать, мне кажется, что я могу умереть от наслаждения. Запускаю пальцы в ее волосы и, закрыв глаза, опускаюсь снова на подушку. Если я продолжу наблюдать за ней, могу прийти к финишу слишком быстро. Но не смотреть несильно помогает мне сдерживаться. Удовольствие настолько интенсивно, что накрывает меня с головой. На этот раз я полностью передаю контроль ей, не пытаясь управлять ее головой, зарывшись в ее волосы, не задавая темп, просто наслаждаясь тем, что она делает.

Когда я думаю, что эта женщина не сможет возбудить меня больше, слышу, как она начинает стонать вокруг меня. Этот звук вибрирует на моем члене, и я не могу не открыть глаза, чтобы посмотреть на нее. Она засунула вторую руку себе в боксеры и покачивает бедрами в такт движениям своей головы. Теперь меня чуть ли не трясет от того, как сильно я хочу ее.

— Ника, — мне удается прохрипеть сквозь стиснутые зубы.

Она поднимает на меня глаза, все еще держа меня во рту, и у меня грудь сжимается от ее открытого, доверчивого взгляда.

— Сними свои боксеры.

Не выпуская меня изо рта, она стягивает их, и ее рука возвращается к работе.

— Развернись. Садись на меня.

Она отпускает меня с влажным хлопком и, развернувшись, забирается мне на грудь.

Одновременно с тем, как она снова берет меня в рот, скольжу пальцами в ее влагу. Мне хочется, чтобы она забралась ко мне на колени и опустилась на меня. Но нам нельзя без защиты. Нам вообще нельзя…

Через секунду все мысли в моей голове растворяются, так как Ника задевает язычком самое чувствительное место на кончике и увеличивает темп. Продолжая скользить пальцами внутрь нее, начинаю ласкать большим пальцем ее клитор. Мне приходится делать это практически на автопилоте, потому что ее умелые старания не дают мне сосредоточиться.

Скрутив пальцы, я нахожу и потираю то самое сладкое место внутри нее, отчего не только ее внутренние мышцы сжимаются словно тиски, но и рот.

— Только не укуси меня, когда будешь кончать, — предупреждаю ее.

Она никак не реагирует на мои слова, продолжая ласкать меня так умело, что у меня начинает кружиться голова и темнеет в глазах. И я уверен, что на этот раз это не от сотрясения. Я понимаю, что все быстрее приближаюсь к переломному моменту и сам удваиваю свои усилия, чтобы привести ее к оргазму раньше. Одновременно с тем, как я чувствую первые волны ее освобождения, Ника стонет. Этот звук вибрирует на моей головке, и это является последней каплей, чтобы толкнуть меня через край.

Ника опять не отстраняется, принимая все, что я ей даю.

Мы замираем, и только наше тяжелое дыхание в унисон раздается в тишине. Ника поворачивается и льнет ко мне, обвиваясь вокруг меня.

Притягиваю ее ближе и провожу пальцем по ее щеке.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю ее.

— Разве это не я должна тебя спрашивать об этом? — она усмехается, но в миг становится серьезной, когда я добавляю.

— Я имею в виду, как ты себя чувствуешь теперь, после нашего разговора? Тебе лучше? Тебе больше не хочется срываться?

— Нет, — помедлив, отвечает она тихо. Прикусив нижнюю губу, она качает головой и добавляет более уверенно. — Больше нет… сейчас нет.

Сейчас нет… но могу ли я доверять ей, отправив с деньгами в поселок?

— Я приготовлю тебе завтрак, — она резко отталкивается от кровати и встает. — Ты не ел уже больше суток. Я, конечно, не особо хороша в готовке, но постараюсь, чтобы тебе понравилось.

— Мне понравится, — смотрю, как она натягивает майку и боксеры. — Ника, — окликаю ее, когда она идет к столу, — ты не против съездить в поселок за продуктами после завтрака?

Она останавливается и, обернувшись, вопросительно изгибает бровь.

— Ты доверишь мне съездить одной? На твоей машине?

— Я же могу тебе доверять?

Она наклоняет голову набок и разглядывает меня задумчиво.

— Единственный способ это узнать, просто дать мне ключи.

С этим я спорить не могу.